Изменяя мир, начни с себя

- Посмотри на них, они же просто мальчишки. Да, обожжённые. Да, повидавшие ужасов. Да, делающие вид, что взрослые. Но мальчишки. У них шейки тонкие и кадыки движутся словно вот вот кожу порвут. В глазах сразу и вселенская печаль и буйный восторг. А как они рассказывают о своих делах? Ты слышала? Они же готовы найти начало радуги, если это поможет делу. Неужели ты не видишь? Или боишься увидеть? А как смеются они каждой мелочи? Только молодые глотки способны издавать всю эту лавину звука, неописуемо, - женщина с тяжелыми тёмными кудрями наблюдает в окно за племянником, внуком и крестным своего внука, - да, Мерлин и Моргана, они полны жизни. И они полны любви. Это ни с чем не перепутаешь. Они приходят и приносят с собой ветер такой безумной любви. Я уже забыла как это. Первая любовь. - Остановись, - вторая женщина сидит в кресле, идеальный профиль, серебро волос в высокой причёске, строгая мантия без излишеств, - спасибо, что дала нам возможность увидеться с сыном. Но слушать про его вселенскую любовь я сейчас не готова. Это перебор. - Нарцисса, - женщина поворачивается лицом к сестре, обнимая себя за плечи, - эти двое уже доказали, что серьезно настроены. Тебе придётся воспринимать ситуацию так, или не общаться с сыном. Полумер он не примет. - Наше общение совсем не должно строиться на обсуждении собственных постельных утех, - Нарцисса Малфой сохраняет невозмутимое выражение лица, только побелевшие костяшки кистей рук, покоящихся на подлокотниках, выдают волнение, - мы можем говорить о его хобби, к примеру. - Мне показалось, - Андромеда приподнимает бровь, - что ты стала гибче и пытаешься избавиться от этого доморощенного аристократизма. Не перебивай! Твоему сыну нужен соратник. И если ты не готова им быть, то не стоит вообще затевать. Визиты вежливости и чванливое распитие пятичасового чая оставь своему прошлому. Если хочешь общаться с Драко, будь добра признать его выбор и идти дальше. - Не воспитывай меня, я уже не в том возрасте, - голос уверенный, а руки вот вот порвут ткань обивки. - Не совершай ошибок нашей матери и тётки, не отрекайся от собственного ребенка, - Андромеда не повышает тон, но голос звенит, - у тебя есть живой и здоровый мальчик, полный сил и желания творить, радуйся. Радуйся вместе с ним. Радуйся за него. Вы остались живы. У вас есть будущее. Пока ты не родила еще одного ребенка, Драко - твой сын. А даже если и родишь, всё равно он останется твоим сыном. И его ориентация тут вообще ничего не меняет. - О чём ты? - удивление расширяет льдинки глаз. - У тебя есть мужчина, вот я и подумала, что может быть ты захочешь родить, создать семью, - тон Андромеды снижает обороты и заканчивает она свои слова почти вопросительно. - С чего ты решила, что у меня кто-то есть? - Нарцисса сохраняет невозмутимое выражение лица. - С того, что ты хорошо выглядишь, - сестра загибает пальцы, полушутливо изображая раздумье, - у тебя изменился гардероб, ты вновь стала наносить макияж, от тебя не пахнет затхлостью и трупами,  а пахнет приличным сексом и хорошим парфюмом. Кстати, тебе надо купить у Драко все его работы, там есть один аромат... - Уж не думала, что ты помнишь как пахнет приличный секс, - Нарцисса смеётся, запрокинув голову, отпустив манеры. - Ну вот, унюхала и вспомнила, - смеётся в ответ, - я рада за тебя, Цисс. В прихожей слышится звук голосов. - Послушай старшую сестру, - Андромеда понижает голос, оглядываясь на дверь, - не глупи с сыном, пол его партнера - самое несущественное из того, что может быть. И больше занимайся сексом, - в глазах напротив загораются смешинки, - пользуйся моментом, пока всё не засохло. *** Гермиона была на взводе. Держать себя в рамках приличия помогало постоянное нахождение среди людей и предвкушение вечерней встречи. С утра ей доставили цветы, прямо в общежитие. Записка была. От Виктора. Он надежд не терял. Находил любой случай и повод напомнить о себе. В обед нагрянул Невилл. Притащил какой-то еды, рассказывал как съездил в Хогвартс. Профессор Стебль еще с прошлого года предлагала ему должность помощника, Лонгботтом не решался на активные перемены, но старался уделять время своему увлечению. Невилл после той поездки в Дурмстранг никаких своих чувств не называл, но и не оставлял Гермиону без внимания. Кингсмэны и мракоборцы уже беззлобно подшучивали над "серьезной любовью", одна Гермиона всячески игнорировала неловкие взгляды и особое отношение. А вот к концу рабочего дня появился Рон. За последний месяц он уже трижды приходил к отцу или одному из братьев (предлоги были разными), в этот раз он впервые отважился зайти в кабинет к самой Гермионе. Разговора не вышло. Девушка инициативу не поддержала, а сам Рон не нашел слов. Только уходя, бросил свой коронный доооолгий взгляд нашкодившей собаки и прошептал очередное: "Прости меня". По существу, Гермиона уже и не обижалась или злилась. Просто такое уж совсем детское поведение взбесило ее окончательно. И ладно бы ещё действительно просил прощения, настаивал, говорил что-то внятное. Нет же, как всегда решил, что стоит ему только появиться - как она сама растает. Совещание в кабинете Главного Мракоборца длилось уже второй час. Новостей не было. Серьёзных версий тоже. Уже неделю операционная группа из лучших мракоборцев и двух кингсмэнов пыталась понять загадку неожиданной комы двухлетней девчушки. Дом прошерстили вдоль и поперёк. И еще раз прошерстили и ещё. Никаких зацепок. С обоими родителями проведены долгие беседы. Вместе и по отдельности. Ничего. Опрошены соседи, к слову сказать, достаточно далеко живущие от домика семьи Лоренсов. Никаких компрометирующих фактов или необычных явлений за последний год. Магловская полиция подключена по личной просьбе Министра. Результат нулевой. Колдомедики тоже не сдвинулись с исходной точки: глубокий сон, никаких повреждений, никаких следов внешнего воздействия. Магический след таял с каждым днем. Отследить его не смогли ни министерские, ни целители. Дело зависло. - Давайте еще раз пройдемся по восстановленной картине событий, - голос Билла Уизли звучит сухо. - Посмотрим отчет или воспоминания родителей? - Даррелл как всегда собрана и профессиональна. - Всё сразу, - присутствовавшие подавили усталый вздох. - Надо искать по следу, - Гермиона выразила общее мнение. Выдержав тяжелый взгляд Главного, она аргументировала свои слова, - единственная зацепка - это какой-то след от сотворенной магии, надо искать в этом направлении. Очевидно, что семья не совершала ничего, мы тратим время концентрируясь на них. Девочка могла быть случайным выбором, нас должно интересовать кто этот выбор сделал. Давайте поднимем базу темных волшебников, всех оставшихся. Навестим и проверим каждого из них. - Это поиски иголки в стоге сена, - Даррелл. - Это хорошая профилактика, - Гермиона развивает свою идею, - мы же всё-равно должны присматривать за теми, кто отдаёт предпочтение темным делишкам. Обставим всё как плановую проверку. Сразу две цели: напоминание им о министерстве и изменившихся порядках и поиск информации о неком волшебнике, проявляющем активность. - Нам нужно больше людей, если мы хотим сделать это быстро, - Симус впервые за всё совещание подал голос. - Большее количество оперативников приведет к снижению качества, плюс всех нужно будет дополнительно инструктировать, - Невилл рассуждает без эмоций, глядя в стол, - Я, Симус, Гермиона и Даррелл, Хилл, Анжделина - разделимся на тройки. Составим списки. На одно посещение тратить не больше часа. Работаем ежедневно. За неделю управимся. Если повезет-найдем что-то раньше. - Лонгботтом, придержи коней, - Билл обводит взглядом команду, - Грейнджер только озвучила версию, я приказ еще не отдавал. - Понял, сэр, - Невилл не меняется в лице. Оперативники ждут продолжения спича Главного. Несмотря на природное дружелюбие и отсутствие высокомерия, дисциплина у Билла Уизли всегда была важным требованием к подчиненным. Это дело пищало, словно вредноскоп на грани сознания Мракоборца. Тут был какой-то подвох, подноготная. Ребёнка нужно было выводить из оцепенения и поскольку колдомедики сделать этого не могли, нужно было найти того, кто ситуацию создал. Найти, вернуть ребенка родителям и лишить автора возможности повторения. Именно поэтому Билл уделял всё свое время этому делу. Предчувствие. Желание исправить несправедливость по отношению к маленькому человечку. - Делимся на двойки: Хилл и Грейнджер, Даррелл и Лонгботтомом, Джонсон и Финиган, я привлеку себе в пару стороннего эксперта. Даррелл и Грейнджер, списки для каждой пары должны быть к утру, разрешаю брать информацию о тёмных, бывших пожирателях и прочей нежити вплоть до уровня Экриздис. Сбор в 7 утра здесь. По спискам обсудим время на операцию, - распахнувшиеся глаза участников команды и взметнувшая рука (старые привычки не ржавеют) Гермионы были погашены сосредоточенным взглядом Главного Мракоборца, - обсуждение закончено. Всех жду завтра. Удивление себе позволил только Симус, уже после того как все вышли из кабинета начальника: "Горячая будет у нас неделька. Ох, горячая". Гермиона сосредоточенно обсуждала с Даррелл кто какую информацию консолидирует, пока шла к своему кабинету. Отказавшись от помощи Анджелины она рухнула в кресло. На кусочке пергамента быстрым росчерком вывела: "Сегодня ночую на работе. Прости". Запланированная встреча и приятный вечер отступили на задний план. Как всегда у Гермионы Грейнджер чувство долга превалировало над собственными эмоциями. *** - Мисс Паркинсон, всего доброго, до завтра. - До завтра, Кристина. - Вам точно больше ничего не нужно? - Не переживай, я справлюсь. Дверь в кабинет закрылась одновременно с поднятыми Блейзом вверх бровями. - Какая заботливая у тебя помощница, - парень вольготно раскинулся в кресле, лениво придерживая тлеющую сигарету между пальцами. Идеальный вечерний костюм безупречно выглядел на нём даже в таком положении, впрочем как всегда. - Кристина мой секретарь и администратор, - Панси не оторвала взгляда от бумаг на столе. - Очень заботливый секретарь, - мурлыкал Блейз. - Еще и красивая, - Панси не изменила ни тона, ни позы, - не утруждайся, милый, твои колкости по этому поводу абсолютно беспочвенные. Я умею разделять личное и рабочее время. И в отличии от большинства мужланов, не схожу с ума от чувства собственной власти. Поэтому могу безболезненно брать на работу красивых женщин. - Фу, - Блейз скорчил гримасу, - ну зачем так серьезно? Я лишь пытаюсь вести беседу. - Да, конечно, милый, я уж и забыла, что обсуждение окружающих по внешним данным и пошлые намёки - это всего лишь составляющие светского общения. - Дважды "ФУ", частое общение с Грейнджер делает из тебя феминистку и ненавистницу классового разделения. Это ли не протест нашим славным традициям и дани памяти праотцам? - Блейзи, ты сегодня ворчливее чем обычно - совсем голяк с похабными мальчишками на этой неделе? - Изящнее! Ты же слизеринка в конце концов, - парень театрально поднимается из кресла и застывает в особо трагичной позе напротив стола, продолжающей что-то читать и делать пометки, Панс, - излишне прямолинейно и даже грубо. - Чтобы я без тебя делала, мой аристократичный друг? - зелёные глаза наконец обращены к собеседнику, - Погрязла бы в трудах, плотских утехах и адекватности. - И не нужно иронизировать, - притворно поджимая губы, сдерживает смех Блейз. Стук совы в окно прекращает эту словесную баталию. Прочитав послание, Панси недовольно бросает записку в урну, прислоняется к столу и закуривает, задумчиво глядя поверх головы друга. - Дай угадаю, - Блейз пристраивается рядом, - твоя Мисс "Работа сожрёт меня целиком" снова сорвала нам вечер? - Почти, - Панси говорит ровно, но уже без той смешинки, что витала пару минут назад. - Почему "почти"? - Потому что она - не моя Мисс, - всё тем же голосом. - Драматично, но предсказуемо, - фыркает Блейз, закатывая глаза, - прекрати раскисать, как первокурсница. - Где мои манеры? - Вот именно! - Блейз забирает из рук девушки сигарету, но даже не притронувшись к ней, жестикулирует, запальчиво продолжая, - я понимаю, что тебя в юной героине привлекает её самобытность и нетипичность, хотя фигура, конечно, хороша. Но почему ты с ней себя ведешь так посредственно предсказуемо? - В каком плане? - Панс продолжает отрешенно пялиться в прежнем направлении. - Ну вот как ты с ней общаешься? Сплошное понимание, дружеская поддержка, аккуратные не до намёки и всё такое пресное, что блевать тянет. - Блееееейз, - Панси включается в эту "игру", - что за выражения? - Это я еще смягчил. - подбодренный сменой настроения подруги, Забини становится еще словоохотливее. - Где коварная обольстительница Паркинсон, что мне довелось полюбить? Где фейерверк, безумства, красивые и глупые поступки, чрезмерный романтизм и психологическая осада? Где всё твоё чертовское обаяние и откровенность на грани фола? Ни один, выбранный тобой объект не оставался равнодушным. Она же ждёт бурного романа! - Откуда ты знаешь? - Панси картинно приподнимает бровь, румянец появляется на щеках от слов друга. - Да по ней же видно! Чёрт возьми, Панс! - Блейз уже разошёлся, тлеющая сигарета у него в руках осыпается пеплом на костюм, но он не замечает этого. - За ней никто и никогда не ухаживал красиво, отчаянно. Никто не очаровывал и не завоёвывал. Уизли был пресным и предсказуемым, с однообразным сексом и полным отсутствием инициативы. Крам, конечно, красавец и звезда, но эмоционально - зажатое бревно. Слишком глобальные у него намерения, глобальные, но предсказуемые опять же: окольцевать и в норку свою затащить. А Грейнджер, несмотря на магловское происхождение, девушка яркая. У неё просто не было подходящей ролевой модели в окружении. И слишком правильная, конечно. Но как мы с тобой знаем, в таком правильном омуте, как правило, невиданные русалки и водятся. Опасные и страстные. - Мерлин, ты словно женский роман цитируешь, - Панси уже хохочет. - Ты можешь упрекать меня в чём угодно, но уж точно не в непонимании человеческой сущности, - успокоенный сменой настроения подруги, Блейз и сам приходит в хорошее расположение духа, - я тебе говорю: она просто ждёт от тебя действий. Она сама никогда не признается даже сама себе в заинтересованности тобой. Но это видно. Как и то, что тебе очень хочется попробовать Мисс Всезнайку на вкус. Так чего ты ждёшь? - Не стану отрицать своего интереса, - Панси поднимает руки, будто в знак проигрыша, - но я всё еще не уверена, что однополые отношения не противоречат её моральным принципам. - И не будешь уверена, пока не получишь пощёчину или ответный поцелуй. - А если "пощёчина"? Что потом? - девушка обнимает себя за локти. - Вывернешься, - Блейз пожимает плечами, уже без напора продолжая, - сможешь успокоить и вывернешь в дружеское русло. А потом придёшь ко мне и мы напьемся. И загуляем в Париж, к моделям и блядям. - Чтобы я без тебя делала? - уже совсем без пафоса повторяет она ранее произнесенную фразу. - Погрязла бы в безвкусице и унынии, - Забини мягко пихает сидящую рядом подругу. *** В половине первого ночи в кабинет замученной Гермионы входит Панси Паркинсон. Она безупречно выглядит в неизменном чёрном платье и темно зеленой роскошной мантии. Идеальная прическа, свежий макияж, шлейф изысканного парфюма. Перед собой она левитирует огромную коробку, наподобие тех, что хранят в архиве. Изумленная Гермиона таращит шоколадные глаза, руки перепачканы чернилами, в кабинете повсюду валяются свитки. - Как ты? Откуда ты? - голос хрипит от усталости и молчания. - Что это? - Я подумала, раз ты трудишься без сна и отдыха и не можешь сходить со мной на премьерный показ Лекуврёр, хотя это и кощунственно по отношению к мировой опере и королевской в частности, ты можешь хотя бы вкусно поужинать. От едва заметных движений палочки Паркинсон из коробки появляется, постепенно увеличиваясь, круглый столик, два венских стула, на стол впархивает белоснежная скатерть, подсвечники, посуда, вкусно пахнущая еда под серебряными куполами, вино в широком декантере. Стол сервируется, свечи зажигаются взмахом руки, а общий свет в кабинете приглушается, откуда-то негромко слышится музыка. Гермиона наблюдает за происходящим, не скрывая почти детского восторга. На долю секунды она хмурится, оглядывая свитки, но Паркинсон улавливает это и протягивая ей руку через стол, мягко произносит: "Получасовой перерыв на ужин в великосветской компании и ты вновь приступишь к своим неотложным делам". От усталости, неожиданности и ощутимого внимания Гермиона застенчиво улыбается, вкладывая свою ладонь в узкую ладошку. Спустя ровно 30 минут, Панси легко возвращает кабинету привычный вид, царственно и полушутливо приглашая спутницу уже к рабочему столу. Гермиона вновь удивленно сводит брови, её увлекла беседа и необычность ситуации, вкупе с бархатистым вниманием, кажется, что она уже не рассчитывала такого быстрого завершения ужина. Всё так же полушутливо Панси усаживает Гермиону в кресло и целует тыльную сторону еще покоящейся в собственной руке ладони, после чего мягко кладет руку на стол и направляется к двери. Онемевшая от всего произошедшего Гермиона только провожает её взглядом. "Ах, да", - словно вспомнив о чём-то Панси поворачивается и достаёт палочку. На рабочем столе появляется строгая ваза из толстого, прозрачного стекла, такой прямоугольник без излишеств, в вазе чуть колышутся белые пионы. "Вот теперь, до свидания, Гермиона", - легкий кивок черных волос и дверь аккуратно закрывается. *** - Милая, ты совсем ничего не ешь, - Миссис Уизли сокрушенно качает головой, глядя в тарелку дочери. - Совсем не хочется, - Джинни как в детстве кладёт голову на скрещенные руки. - Ну-ну, - женщина легонько гладит девушку по спине, - не расстраивайся, Оливер очень занят, это понятно. Уверена, что как только сможет, он сразу примчится к тебе. Джинни прячет нос в сгиб локтя. Темная квартира освещена причудливо изломанными лучами уличных фонарей. Тишина разливается вокруг как патока, только въедливый городской шум проникает сквозь плотно запертые окна. Входная дверь открывается, впуская мягкий свет общего коридора и молодого мужчину. Он бросает плащ куда-то в сторону, стягивает туфли и входит в гостиную. - Ты сделаешь меня безумным, подкарауливая в темноте! - Оливер Вуд наливает себе чего-то у бара и падает в кресло напротив свернувшейся в калачик Джинни. - Ты не пришел на ужин в Нору, - голос девушки ломкий, она репетировала свою речь весь вечер, но теперь, увидев его вдруг растеряла всю уверенность. - Я был занят, - Оливер расстегивает верхние пуговицы рубашки и делает пару глотков из стакана, - как же ты встречаешь своего любимого мужа, ммм? Где же нежные поцелуи и ласковые объятия? Девушка выпрямляется в своем кресле и выжидающе смотрит на него, охватываемая властными нотками в низком голосе. Мужчина продолжает смотреть прямо на неё. Расстегивает еще пару пуговиц и похлопывает рукой по своему колену, как бы приглашая. - Ты не предупредил, я волновалась. Где ты был? С кем ты был? - голос Джинни становится тоньше, напряжение выдают и пальцы, нервно теребящие край халата, она остается неподвижно сидеть. - Что мы говорили о подобных вопросах? - его голос звучит утробно, низко, - что мы говорили о твоих упрёках? - Оливер, просто ответь с кем ты был, - почти шепчет. - Мы говорили, что моей жене не подобает разговаривать со мной таким тоном и в таком ключе, - пристальный взгляд и само звучание голоса действуют гипнотически, тонкая фигурка с пушистой косой поднимается со своего места и нерешительно замирает возле мужчины, - мы неоднократно говорили, что твоё поведение должно радовать меня, приносить мне умиротворение. А что же происходит сейчас? Карие глаза Джинни распахиваются, она затравленно смотрит на мужа и аккуратно опускается на его колено. - Умница, - ладонь скользит по рыжим волосам, по спине, переходит на бедро и соскальзывает между сведенными коленями, спокойно поднимаясь по внутренней стороне бедер. Распахнувшийся халат и сама девушка никак не останавливают это движение. Взгляд Джинни всё так же прикован к лицу Оливера Вуда. А он выглядит абсолютно расслабленным, - а теперь покажи мне как нужно встречать любимого мужа, сладкая. Глядя в светлеющий потолок спальни, Джиневра Молли Уизли беззвучно плачет. Когда всё перестало быть радостным? Почему она чувствует себя дорогой вещью в руках этого человека? Что ей делать?