Монахини.

Никтус - священник. Высокий мужчина 33 лет, с черными волосами и карими глазами. Набожен и чтит законы Писания, хотя иногда поддается демоническому искушению, но в целом держит себя в руках. Не прочь телесных наказаний. Анита - монахиня 20 лет от роду. Тиха внешне, но грешит со своей подругой и любовницей Викторией. Любит доминировать и чувствовать себя выше своей любовницы. Но и не любит чтобы доминировали над ней самой. Имеет русые волосы, смуглую кожу и серые глаза. Виктория - как и Анита монахиня, и ее 19-летняя любовница по совместительству. Ниже воды, тише травы. Подчиняется Аните, хотя ей хватает смелости иногда перенимать инициативу на себя и больше раззадоривать свою подружку. Имеет белую кожу, рыжеватые волосы и зеленые глаза. За ее спиной нередко нарекается ведьмой, чего Анита очень не любит и защищает от такого отношения всеми силами. Монастырь недвижимо стоял в горах уже не первую сотню лет. Ни ветер, ни дождь не могли сдвинуть его всей своей мощью. Монастырь олицетворял стойкость и непоколебимость духа дочерей божьих перед грехом и Дьяволом. Если бы это было так на самом деле... Виктория готовилась ко сну в своей келье. Вечерняя молитва, свечи, ладан... Ничто не могло нарушить тишину, кроме тихого шепота, капель дождя, бивших в окно, и далекого грома. Она была еще в своих одеждах, но мягкая рука её искусительницы у подбородка дала понять, что скоро одежды будут скинуты, и обе они снова обнажат свои тела и мысли пред друг другом на запретном ложе. Анита всем телом держала Викторию, не давала ей уйти, спрятатся от страха наслаждений. Она ласкала ее везде где было можно и нельзя. От ее волос, ниспадающих к белоснежным плечам, до кротких и длинных бедер. Но Виктория время от времени скидывала ее с себя, сопротивлялась и переходила от позы жертвы к позе победительницы. Но ей было не унять пыл русой красы, и то и дело она проигрывала, словно специально. Словно давала проиграть. Это доставляло ей бурные наслаждения, как и она доставляла их Аните в те редкие минуты ее слабости. Они, окончив, падали на твердую кровать. И вот скоро рассвет, и вот Анита встает, целуя от всего сердца лоб своей возлюбленной, и вот она уже в своей келье. И не может знать, сможет ли она так же ускользнуть от стражей ночи, сможет ли она снова вечером приблизится к своему яду. К своему запретному и сладкому плоду... Но две юные особы не знали что их давно приметил зоркий глаз пастыря. Никтус не раз видел Аниту после отбоя, не раз наблюдал их вместе и днем. Но молчал. Он готовил план по их искуплению. И в тот злополучный день он собирался свершить задуманное. Он был одержим юной, еще девственной, но такой грешной плотью... Анита и Виктория в тот день были назначены в сад. Множество цветов и деревьев питали их чувства друг к другу, как дождь питает землю после долгой засухи. Но Никтус уже наблюдал за ними из окна своего кабинета. И он решился. - Аврилия, позови этих двух ко мне. И ступай. Его помошница повиновалась, и спустившись в сад приказала двум девам, мило шептавшимся у куста розы, поднятся в кабинет священника. Переглянувшись с непониманием, они повиновались и прошли к кабинету. Их сердца бились от страха, что их раскрыли и могут вовсе отлучить друг от друга. Они вошли. Кабинет, небогато украшенный, обставленный множеством книг и широкой кроватью в углу, давил на них своим превосходством. - Вы нас звали, святой отец? Решительно спросила Анита. - Да, мои дорогуши. Думаю вы догадываетесь зачем вы здесь. - Нет, святой отец... Ответила Виктория с бешенным стуком сердца и пониманием своего наказания. Их наказания. - Хорошо. - многозначительно ответил Никтус - Я расскажу вам зачем вы здесь. Говоря, священник подошел к двери и закрыл ее на засов и встав перед нет. - Вот уже не первый месяц я замечаю ваше странное поведение, не совсем соответствующее званию монахинь... Сердца девушек забились еще сильнее, они быстро переглянулись и обменялись взглядами, наполненными страхом и отчаянием. Виктория склонила голову и покраснела от стыда, в то время как Анита внешне казалась абсолютно спокойной. - Я все знаю о вас - продолжал священник - Ваши грехи можно замолить лишь одним способом, иначе... - Никтус похлопал по ладони толстой деревянной линейкой -... мне придется наказать вас. - Святой отец, прошу, смилуйтесь! Мы сделаем все что нужно! - слезно молила Виктория, глядя заплаканными глазами на своего мучителя. - Да... Мы... Готовы ко всему... - Безисходно добавила Анита, несколько переменившись в лице. - Раздентесь. - Чт-что?.. - снова тихо спросила Виктория. - В каком это смысле?! - возразила Анита. - В прямом. Поторапливайтесь. Анита смотрела в глаза со всей злостью, что в ней была. Она не хотела, чтобы кто то кроме нее увидел прекрасное тело ее возлюбленной. - Я никогда это не сделаю! И Виктория тоже! правда Вики? - в тот же момент, как Анита посмотрела в сторону своей подружки, она ужаснулась. Та стояла полностью голой, одежды валялись у ее ног, а с щек катились крупные слезы. - П-прости Ани, но я так больше немогу... - Твоя пассия сделала свой выбор, и ее участь не будет жестокой. Так что же ты выберешь? Наказание или желание? - Никтус глядел пожирающими глазами на Аниту и Викторию, но его лицо источало угрожающее спокойствие. - Никогда! - вскрикнула Анита и попыталась пробится ко входу, но ее остановила крепкая мужская рука и повела за собой. - Тогда ты получишь свое наказание, грешница! Виктория, смотри сюда! И запоминай! - с этими словами Никтус развернул стул, сел на него и силой положил Аниту на свои колени животом, оголил ее попку и ударил линейкой со всей силы. Кабинет наполнился криком боли и отчаяния. Никтус продолжал беспристрастно бить Аниту, с каждым разом будто делая это все сильнее, но словно смаковал момент. Ему доставляли наслаждение не муки и боль, а молодые тела, что стоят перед ним готовые ублажить его грешные мысли. И от этой мысли его удары начали мягчать. Анита перестала вскрикивать, и чувствовала что вот и все. Она сломлена и больше не может сопротивлятся. Никтус поставил ее на ноги, и раздел сам. - Я не хочу чтобы страдали, будучи со мной здесь... Я хочу чтобы вам это понравилось... Не поймите меня неправильно, но я влюблен в вас и ваши чувства, влюблен в ваши тела, в вашу грешную красоту... Я желаю вас. И того не скрываю. Никтус говорил так чисто и искренне, так мягко и проницательно, что девушки забылись на секунду, немного выдохнули и успокоились. И даже почувствовали, что что то странное, что то неведанное начинает их тянуть к мужскому телу. Его слова поразили их молодые сердца, и ведь оно давно требовало чего то нового, чего то еще более запретного... И они затрепетали вновь. Не от страха. А от желания, пробудившегося так непонятно и резко в них. Казалось бы ни с того ни с сего... Хотя тому была причина. Будучи еще молодыми, подруги увидели тело своего священника, пока тот принимал ванну. И до того момента девушки еще не были знакомы друг с другом. Но тот день почему то объединил их, пробудил желание сначала друг к другу, а потом и к своему мучителю. С того времени прошло три года. Чувство помутнилось, пропало... И вот они снова видят его, голые, в запертом кабинете на закате... Анита подошла и взяла за руку Викторию. Они безмолвно дали друг другу понять что готовы. Готовы к мужской ласке и телу, которое они когда то позабыли... Никтус вышел к ним без одеяния. Пред ними предстала высокая фигура, без особенных мышц, но все же така сильная и молодая как три года назад. - Идите ко мне, если готовы. - Никтус протянул девушкам руки, они приняли его приглашение и он повел их в свою постель. Они повиновались. Они расположились на мягкой перине, сердца всех троих бились быстро и в такт той музыке, что звучала меж ними. Музыке гимна порочному желанию. Закат освещал их тела, ласкавших друг друга везде где нельзя. Освещал их поцелуи, их прикосновения. Были слышны лишь тихие звуки тяжелого дыхания, постепенно сменявшиеся стонами то одной то другой грешницы. Но настала пора и мужскому дару проявить себя. Первой вызвалась Анита. Она хотела испытать это на себе, прежде чем ее любовь пострадает от наслаждения. Девушки были сверху. Анита села прямо над членом Никтуса, Виктория сидела напротив нее. Она помогла ему войти. Анита вскрикнула от секундной боли, но превозмогая ради чувства наслаждения, поспепенно начала двигатся вверх-вниз. Ее своими руками на бедрах поддерживал и напрявлял Никтус. Движения становились все быстрее и быстрее, дышать становилось тяжело. Виктория словно испытывала все то наслаждение Аниты, все те чувства свободы и нежности. Она прильнула своими губами к ее губам, когда увидела почти закатывающиеся в экстазе глаза, и поддержала ее от падения. Никтус тяжело и тихо застонал, выпуская свое семя в опороченное лоно. Анита упала справа от Никтуса, и тот поцеловал ее от всего себя в губы, а Виктория перед этим развернувшись, лежала на его груди, гладя Аниту по бедрам. Никтус дал понять что он готов для второго акта сей эпопеи. Он нежно поднял Викторию, встал на колени, развернулся, и положил ее на кровать. Анита смотрела в глаза своей подруги, и держала ее руку. - Прошу... Будь нежен... - прошептала Виктория. - Сколько смогу... - решительно ответил Никтус. Он был сверху, и со всей нежностью вошел в Викторию, которая даже не вскрикнула, не подала ни единого знака боли. Только безмерное наслаждение и любовь. Никтус двигался все быстрее, Анита все сильнее сжимала руку Виктории, все больше показывала что теперь нечего боятся. И Виктория это поняла, полностью отдавшись чувствам... Уста грешниц снова слились в поцелуе, снова чувство наслаждения наполнило Аниту от одного лишь взгляда на Викторию. Никтус вскрикнул от экстаза, и Виктория вторила его рыку, вместе с тяжелым стоном ласкавшей себя Аниты... Все трое упали без сил. За огромным окном виднелся рассвет. Рассвет новых чувств. Все трое были счастливы и мирно спали до самого обеда. Их никто не побеспокоил. Троим, теперь уже грешным, но таким свободным и счастливым людям попался шанс на искупление. И они им воспользовались... Ведь любовь не знает ни религии, ни возраста, ни пола... Она знает лишь саму себя. Лишь любовь.