Зависимость

Он сидел в самом дальнем углу комнаты. Словно пытался спрятаться от всех. Глаза были опустошенными и почти прозрачными. Темно-русые волосы были немного взъерошены. От сияющей ангельской улыбки не осталось и следа. Он был полностью погружен в свои мысли. Тем не менее как всегда, невероятно красив и ангельски бесподобен. Единственный мужчина, который вызывал у меня бурю эмоций. Единственный мужчина, одним своим видом заставляющий испытывать меня страсть, нежность и любовь одновременно. Мне хотелось отдавать ему всю себя с каждым днем всё больше. Боже, как же он красив. Тонкие запястья, острые колени и выпирающие ключицы. Я не видела ничего прекраснее. Секунда. Наши взгляды пересечены. На его лице загорается ослепительная улыбка, освещающая меня изнутри. Глаза наполняются своими неземными красками голубого цвета. Цвета ясного апрельского неба. Цвета чистого горного родника. Моего самого любимого цвета. Мои самые любимые глаза. - Где тебя черти носили? Курт дернул меня за руку и повел куда-то через черный выход. Я молча шла за ним и светилась от счастья. Быть рядом с ним - уже великое счастье. - Куда мы идем? Курт молча шел впереди, крепко сжимая мою руку. Я привыкла, что он мог не отвечать на половину моих вопросов. В этом весь мой Курт. Мы шли через лес и сумерки сгущались над деревьями. Было немного жутковато, но в тоже время и искушающе опасно. Через некоторое время вдалеке послышался шум воды и вот мы уже около лесной речушки. Дивное место. Тихий журчащий звук воды, ласковый вечерний вечер и сгущающаяся темнота. Высокие развесистые деревья сплетают свои тени вокруг маленькой поляны. Курт уселся около большого камня и притянул меня вниз, к себе. - Здесь очень красиво. Ты часто сюда приходишь? Он достал сигарету из своей любимой пачки и сладко затянулся, при этом щурясь от удовольствия. Сегодня он был неразговорчив. Он часто менял свое настроение. Иногда мне казалось, что я провожу время с разными людьми. Но во всех случаях он оставался самим собой. - Когда я был маленький и родители ссорились, я часто прибегал сюда, падал на землю и плакал, что есть силы. Я орал так громко, что вокруг разлетались птицы. Мне было больно. Но после того, как моя боль вырывалась наружу, она ненадолго покидала мое тело и мне становилось легче. Родители ненавидели друг друга, а я ненавидел их обоих. Курт затянулся еще раз, как будто приглушая внезапно всплывшую боль никотином. - Мы жили, как на пороховой бочке. Никогда не знаешь, будет сегодня скандал или же мирный семейный вечер. Отец был тем еще подонком. Постоянно доводил мать до истерик. А истерики она закатывала что надо. Била посуду о стены. Швыряла семейные фотографии. По ночам я зарывался в подушках и пытался вспомнить последнюю серию "Утиных историй". Иногда помогало. Он усмехнулся и отвернул голову в сторону на несколько секунд. - Я думал, что я не достоин любви. Раз мои родители не любят друг друга, тогда зачем им любить меня. И я возненавидел себя. Я приравнивал себя к самым уродливым придуркам во всем штате. Мне не нравилось мое тело. Надо мной постоянно издевались из-за моей худобы. И когда я приходил домой, то старался нажираться до состояния тошноты. Но мой организм не позволял набирать вес и я так и оставался объектом собственной ненависти. Мне стало его невероятно жалко. Мой бедный мальчик. Сколько же любви ему не хватало. Внутри этого, казалось бы законченного наркомана, падшего человека, всё еще жил маленький ребенок, который пытался бороться за мир и любовь. - Я люблю тебя, Курт. Он посмотрел на меня взглядом, полным боли и жалости. Нет, это был не рок-музыкант, полный ненависти к миру. Сейчас это был маленький и беззащитный ребенок, нуждающийся в материнской любви. Курт вяло улыбнулся и провел своей холодной ладонью по моей щеке. - Я тоже тебя люблю. Мы слились в нежном поцелуе. Я могла бы провести вечность в его поцелуях. Он нежно придвинул меня к себе и лег на мои колени, свернувшись калачиком. Я невольно хихикнула и начала рассказывать ему свою любимую серию "Утиных историй". Иногда Курт дополнял ее фразочками Скруджа Макдака, изображая его голос. Мы искренне смеялись, представляя себя детьми. Я перебирала его запутанные волосы и слушала журчание воды. Мне так хотелось сделать этого мужчину счастливым. Моего мужчину.