American trash

      Джессике не снились сны сегодня ночью. Такое ощущение, что подсознание решило дать ей короткую передышку от всего, что с ней произошло. Она уже накладывала макияж, маскирующий синяки под глазами, когда проснулась Барнс.       — Доброе утро, Джесс, — промямлила Барнс, потянувшись. — Как твоё самочувствие?       — Доброе утро, всё хорошо, — слегка нервно, но в целом добродушно сообщила Джессика, выводя ужасающе длинную стрелку. Лола покачала головой, но говорить ничего не стала. Сообщение от Финнеаса, которое она не прочитала ночью, гласило о том, что парень недоуменно сообщал своей девушке о том, что был совершенно не в курсе о том, что Билли и Маурин до сих пор встречаются. «биллс вообще-то рассталась с ней перед тем, как приехать на учёбу, я в душе не ебу, что у них там»       — Джесс, смотри, Финн написал, что… — Хантер грубо оборвала её.       — Срать я хотела на всю их семейку, мне неинтересно, Барнс. Неинтересно.       Хантер излучала настолько ледяную ярость, что Барнс более не посмела её раздражать темой семейства О’Коннелл, поэтому лишь вздохнула и направилась умываться. Джесс отложила подводку и уставилась в зеркало, бездумно рассматривая своё отражение. Взгляд, горевший пару дней назад очередной авантюрой и непривычными эмоциями, снова потух, превратив глаза в два кусочка металла, который напоминал Джессике отходы железной руды. В детстве, будучи предоставленной самой себе, она много читала — вместо пошлых диснеевских мультиков, она открыла для себя википедию и научные каналы. Зачем ей это было нужно — она теперь и сама не могла ответить. Но этот цвет прочно запомнился малышке, потому как он отражал её состояние — бесполезное и серое. Поставив в телефоне напоминание о том, что необходимо бы приобрести новую краску для волос, она молча приготовила завтрак для Лолы и покинула комнату. Ей жизненно необходимо было проветрить мозги и принять порцию спасительного никотина — стики на айкос закончились. Лола, выйдя из ванной и заметив завтрак на столе, грустно вздохнула. Джесс снова становилась закрытой. Гораздо лучше было бы, если бы она орала и крушила всё вокруг. Тишина и забота предвещали ядерный взрыв. Кажется, теперь спутником Джессики постоянно будут успокоительные, которые Барнс насильно будет вливать ей в рот, как это было вчера, ибо без них девушка спать не будет, Лола была в этом уверена.       Айлиш материлась. Несмотря на то, что вчера они всё выяснили с Маурин, её дико раздражала рыжеволосая выскочка. Хантер практически была в её руках и всё так глупо обломалось. Билли не могла объяснить сама себе свою необычайную привязанность к ёбнутой сокурснице, которая заставляла её кровь бить в голову, в живот и ещё чёрт знает куда. Брюнетка бесилась, не получая желаемого, но ещё больше её выбесило собственное поведение. Нужно было сразу послать рыжую, а не давать ей какую-то призрачную надежду. «Привет, я — Маурин. Чудесно поёшь».       С этих слов и началась их история. Маурин Андерсон была дочерью одного из членов её команды, она помогала с организацией туров и в принципе всегда была рядом. Однажды Билли было совсем скучно, а рыжая предложила поиграть в карты на раздевание. С того дня и начались их отношения. Всё было довольно неплохо, пока Мау не начала требовать слишком много внимания к своей персоне, пока не стала болтать слишком много, несмотря на то, что ей нельзя было разглашать информацию… Билли усмехнулась, вспоминая эти моменты. Маурин стала её раздражать. В тот день, когда её приняли в университет, она встретилась с девушкой, сообщив ей, что хочет взять паузу в отношениях. Та удивительно легко согласилась, а Айлиш вздохнула свободно, ощущая как огромный камень упал с плеч. Они периодически списывались друг с другом, но о продолжении не было и речи и теперь, вот, рыжая заявилась, чтобы потребовать своё. Впрочем, после часовой истерики, Андерсон, кажется, поняла, что это бессмысленно. Последние пятнадцать минут они вполне мирно поговорили и даже обнялись напоследок, но как назло, именно в этот момент её застала Барнс. Билли не рассказывала Мау о Джесс, просто потому, что и рассказывать было особо нечего. А уж после громкого заявления Маурин на весь универ о том, что она является девушкой Билли, и подавно. Отшутившись тем, что сейчас у неё много дел и на отношения нет времени, она впрочем даже и не соврала, недоговаривая только момент, то времени нет не у неё, а у Хантер, которая явно не собирается её слушать, пока не придёт в относительное спокойствие. Впрочем, Билли всё же рискнула толкнуться в дверь. Однако встретила её Лола надменным взглядом синих глаз. О’Коннелл молча кивнула и ушла восвояси. Очередная неделя идиотизма начиналась довольно мрачно.       Ноябрь вступал в свои права. Девушки понемногу вылезали из разноцветных коротких топов, предпочитая их уютным худи, как и парни. Джесс задумчиво рассматривала людей, снующих туда-сюда, словно муравьи и рассуждала о никчёмности всего, что её окружало. Учёба потеряла всю прелесть, Хантер и так прекрасно умела скрывать эмоции и перевоплощаться в того, в кого она хотела, хотя и это тоже уже потеряло смысл. Родители перестали быть для неё кем-то, кем можно было дорожить, хотя это случилось довольно давно. Алкоголь и иже с ним лишь развязывал язык, заставляя вытаскивать боль наружу и переживать её снова и снова, к тому же добавлял новых проблем. Убийство, в котором её поначалу обвинили, теперь уже тоже ничего не значило, Джесс больше не хотела ничего знать. Ей было плевать на того, кто убийца. Разве может что-то волновать того, кто и сам в глубине души уже погиб? Айлиш… Айлиш была единственной причиной, по которой Джесс всё же ещё ощущала себя человеком. Ёбнутая на голову черноволосая блядина, Джессика не могла в своих мыслях называть её по-другому, почему-то пробуждала в ней эмоции, неважно, ненависть то была или что-то другое, но… Хантер единственный раз в жизни не знала как себя вести. Игнорировать Билли она не могла — та бесила её до каждой грёбаной клетки её тела, но так же и была в курсе многих её дел. Хантер чуть ли не рвала на себе волосы за то, что посмела довериться кому-то типа неё. Взгляд упал на крупные наручные часы. Нужно было возвращаться. Безумно не хотелось. Хотелось вернуться во вчерашнюю ночь, в которой Айлиш мягкими касаниями приводила её в состояние полёта. Жёстко одёрнув себя, Джесс направилась в университет. Барбер снова находился в воодушевлённом состоянии, отчего Джессике показалось, что он питается людскими страданиями, ибо всякий раз, когда ей было грустно, мистер «шлюшьи реснички» прямо-таки светился счастьем. И кажется, его персональным источником была розововолосая беспокойная студентка, которая сейчас сидела, уронив голову на сумку, небрежно брошенную на стол.       — Мисс Хантер, мисс О’Коннелл, прошу пройти вас на сцену.       — А можно…?       — Никаких возражений, мисс Хантер.       Джессика ненавидела всё, что связано с грёбаным кабинетом. Всё, что связано с Барбером. Всё, что связано с Айлиш. Ненавидела. Но шла вперёд красивой походкой, высоко подняв голову. Преподаватель молча вручил ей текст. Проделал то же самое с рядом стоящей Билли. Джесс не собиралась даже смотреть ей в глаза, поскольку ей было отвратительно всё, что хоть как-то связано с дурацкой черноволосой скотиной. Она опустила глаза в текст. Персонаж, которым она будет сегодня, абсолютно отражал её состояние. И именно тот самый диалог. Тот самый.       — Вы готовы? — Джесс молча кивнула. Она решила не говорить с Билли больше никогда, исключая грёбаные пары, где они — не Билли О’Коннелл и Джесс Хантер. — Что же, начинайте.       — Когда призовёт Господь, — тихо начала Айлиш. Джесс прикрыла глаза. Ей не хотелось слушать её реплики, не хотелось слушать голос, не хотелось ощущать её в опасной близости от себя, — на свой суд праведный. Он спросит меня: «Почему ты убил одно из настоящих моих чудес…». Что я ему скажу? Что это моя работа? Моя работа…       Её голос так искренне дрожал, взгляд — Джесс ощущала его — был обеспокоенным и печальным. Жаль, что всё оказалось ложью. Как же она устала от этого, как устала.       — Ты скажешь Господу, что сделал хорошее дело, — глаза как назло увлажнились. — Я знаю, ты страдаешь и беспокоишься, я чувствую это… Но ты должен успокоиться, — прозвучало твёрже, чем было необходимо. В фильме, да и в книге, здоровяк Джон описывался как парень не от мира сего, поэтому в его голосе не должно было быть жёсткости. Но Хантер было плевать. — Я хочу умереть и покончить с этим. Я хочу… — ещё одна крохотная слезинка, незаметно шлёпнулась на листок со сценарием. Краем глаза, девушка отметила, что брюнетка проследила за направлением капельки. — Я устал, босс… Устал быть в дороге, одинокий, как воробей под дождём. Я устал, что у меня никогда не было друга, с которым можно поговорить куда мы идём, откуда и зачем? Я устал, что все люди жестоки, беспощадны… Я устал от боли, которую я чувствую и слышу в мире каждый день… Это слишком много… Здесь, в голове, как будто осколки стекла, каждый день, — Хантер говорила эти слова и, кажется, была готова к дикому нервному срыву, однако небезуспешно пытаясь контролировать себя. — Ты можешь понять? — она всё-таки оторвала глаза от текста, воззрившись кусками льда на Айлиш, внимательно следящую за малейшей реакцией. Пауза слегка затянулась. Две девушки, стоявшие друг напротив друга, смотрели друг на друга с невыразимой болью. Студенты внимательно следили за действием. Наконец, Билли решилась на ответную реплику.       — Да, Джон. Кажется, да…       Редкие хлопки от преподавателя переросли в довольно яркие аплодисменты от всех остальных. Джесс вытерла слёзы и торжествующе улыбнулась. Плевать, что вся аудитория стала свидетелем её невольного признания, да они никогда об этом не узнают. Она сумеет ещё вывернуть всё в свою пользу. Таким же уверенным шагом она направилась на своё место, не замечая впрочем, каким удивлённым взглядом её сверлят, как минимум четыре человека. Хуй там плавал, сучки, Хантер снова в строю, поэтому не дождётесь. Остаток пары можно было прохалявить, поэтому Джессика благополучно достала телефон и играла поочерёдно то за предателя, то за члена экипажа космического корабля. Следующей парой была музыка, на которую Джесс направилась без особого энтузиазма, но всё-таки, стоило туда наведываться хотя бы раз в месяц. Музыку преподавала некая миссис Уотсон, некогда выпустившая пару довольно заедающих известных песен, а теперь вот ушла в обучение. Джесс прекрасно знала, что певичка от неё не отстанет — видимо на её лице ярко-красным светилась надпись «Доебитесь до меня, пожалуйста». Так, впрочем, и вышло.       — Мисс Хантер, вы единственная, кто не сдал мне вокальное исполнение любой пристойной песни, — скрежещущий голос учительницы никак не вязался с её голосом, когда она пела. Для Джесс это было той ещё загадкой.       — И что же мне исполнить? — ехидно поинтересовалась девушка.       — Что угодно.       В голову пришла песня, которая крутилась в голове последние несколько дней. В силу природного любопытства и врождённой любви к идиотизму и нелогичным поступкам, Хантер вдруг очень развязно ухмыльнулась.       — Cause I–I-I–I-I know that i will love you…       Айлиш ошалело подняла голову, соображая, не ослышалась ли она? Барнс отреагировала точно так же. Забавно.       — And I–I-I–I-I’m not letting go…       Две пары синих глаз удивлённо переглянулись и воззрились на девушку, преспокойно исполнявшую песню, непосредственным образом относившуюся к семье О’Коннелл, да и ещё такую личную.       — If the sky darkens above you, stay by your side in the afterglow… I wasn’t looking for you, but you found me… Надеюсь, этого хватит? — сварливо поинтересовалась девушка. Миссис Уотсон кивнула.       — Вполне достаточно. Не закапывайте таланты в землю, мисс Хантер.       — Уж разберусь, кого мне закопать, не переживайте, — буркнула Джесс, увлечённо рассматривая ногти. Нужно определённо сменить маникюр. Преподаватель продолжила мурыжить студентов, которые, мягко говоря, петь сегодня не хотели. На Джесс снова напала апатия, поэтому она сгребла свои пожитки и спокойно покинула кабинет музыки, что не вызвало недовольства у миссис Уотсон, так как та была свято уверена в том, что музыка задаёт определённое настроение и состояние, может влиять на всё, что угодно, поэтому она разрешала уходить со своих пар, если студент чувствовал в этом потребность. Несмотря на эту халявную возможность, мало кто пользовался ею, так как музыка была довольно интересным предметом, но Джессике сегодня было не до этого. Пообещав себе, что следующую пару она точно досидит до конца, она вернулась в комнату, схватила ключи от машины и покинула общежитие. Желание покататься было выше всех остальных желаний.

***

      — Лола! Лола, да чтоб тебя! Погоди, стой, — Билли продиралась сквозь толпу учеников, спешащих по своим делам. Барнс замедлила шаг, но не остановилась.       — В чём дело, Билли?       — Что это было?       Лола пожала плечами. Откуда ей было знать какой чёрт дёрнул подругу спеть именно песню Финнеаса. Некий плевок в сторону Билли, топившей за честность и открытость чувств.       — Не знаю. Посыл, прихоть, да может быть что угодно. Что-то ещё? — Лола искренне не хотела, чтобы Джессика всё же оказалась права насчёт Айлиш, но её раздражение чуть ли не застилало глаза. Билли вздохнула.       — Ло, между мной и Маурин ничего нет. Было, но теперь быть не может. Тем более, после Джесс. Я не понимаю какого чёрта она явилась, мы расстались до учёбы, — Барнс поморщилась и отмахнулась от девушки.       — Меня это не интересует, это ведь твои дела, Билли. Ты не мне должна это говорить. Моё дело — следить, чтобы Джесс не срывалась. У вас с ней общее дело, может так теперь будет проще, хотя… Я не знаю, Билли, не знаю.       — Мне нужно с ней поговорить. Объяснить всё!       Барнс задумчиво оглядела девушку. Нет, не могла Айлиш быть неискренней. Внезапно, до неё дошло, что может быть ситуация на первой паре была не такой уж наигранной.       — Идём. В принципе особых слухов не должно быть.       Комната встретила их пустотой. Сумка Джессики валялась на кровати, выставив наружу торчащий айпад. Барнс хмыкнула.       — Съебалась куда-то. Ключей нет от машины.       — В таком случае я подожду, — Айлиш бесцеремонно прошла внутрь и развалилась на кровати Хантер. Лола пожала плечами и последовала её примеру.

***

      Джессика уже второй час бездумно гуляла по торговому центру. В руках уже накопилось приличное количество бумажных пакетов, но останавливаться она не хотела. Всё, что попадало в поле зрения, безжалостно летело к кассе. Девушка явно недооценивала способности шоппинг-терапии, но теперь суммы, улетающие с её карточки, приносили облегчение и покой. Восемь пар очков, несколько флаконов с парфюмом и косметикой — Хантер любила господина Тома Форда и месье Кристиана Диора — грели душу. Проходя мимо одного из магазинчиков масс-маркета, её взгляд упал на одежду, главным изображением которой была отвратительно надменная Айлиш с ужасающе зелёными ногтями. Джессика закрыла глаза.       — Ты никогда от меня не отстанешь…       Выходя из торгового центра, она заметила парочку фотографов, чьи головы были накрыты капюшонами. Джесс слышала клацанье затворов, но никак не отреагировала на этих назойливых мух. В конце концов, полагалось хоть иногда попадать в таблоиды. Неаккуратно бросив пакеты на заднее сиденье машины, она завела машину и помчалась прочь. Настойчивое ощущение того, что за ней следят, не отпускало девушку ни на секунду, но в конце концов — что могло пойти не так?       Напевая очередную весёлую песню, она выруливала с виадука на дорогу, ведущую к кампусу. Ветер, залетавший внутрь сквозь приоткрытые окна, трепал яркие волосы, которым сегодня суждено было превратиться в графитовые. Она не смотрела на стрелку спидометра, ведь зачем? Есть быть честной, Хантер не против была бы расшибить голову, но шальной ангел-хранитель, который не вовремя отвернулся от неё тогда, сейчас глядел в оба глаза. Джесс даже немного разочаровалась.       Университет всё так же жужжал и суетился, что давало Джессике шаткую надежду на хоть что-то стабильное в её жизни, хотя сама она относилась к этому скептически. Наспех припарковав тачку, она сгребла пакеты и потащилась в комнату, не ожидая никого, кто мог бы потревожить её спокойствие, но, кажется, этому не суждено было случиться. На её кровати совершенно спокойно валялась Айлиш, разговаривавшая с Барнс о какой-то чепухе. Первый флакон любимых духов с грохотом разбился, распространяя табачно-ванильный аромат.       — Любопытное зрелище, — протянула девушка, глядя на шокированную Лолу. — Барнс, а ты не могла бы предупредить, что у нас гости? Я бы прикупила пистолет… Чтобы разнести ей башку! — тихо и даже таинственно проговорила Джесс. Сил на истерики не было. О’Коннелл спохватилась и подскочила с кровати, глядя на девушку, чьи руки были скрещены на груди, а глаза горели нечеловеческим пустым равнодушием.       — Джесс, я…       — Пошла вон.       — Джесс…       — Вон, я сказала!       — Твою мать, Хантер, — обозлилась Билли, — ты можешь выслушать меня? Джесс присела на корточки, чтобы собрать осколки. Аромат сводил с ума, но концентрированные 100 миллилитров было жаль. Благо, она захватила ещё, но комнату придётся проветривать месяц, не меньше.       — Уйди из моей комнаты, а то мало ли, — она совершенно искренне хихикнула, демонстрируя осколок толстого стекла, — вдруг мне захочется пырнуть тебя этим в глотку. Не хочу тебя видеть, лимит общения с тобой переполнен. Уходи.       Вместо Айлиш, впрочем, поднялась Барнс. Перешагнув через гору пакетов, она грустно сжала плечо подруги.       — Джесс, выслушай её. Не пори горячку. Отдай сюда, — она мягко вытащила осколок из нежной руки Хантер, которая уже начала кровоточить, и вышла из комнаты, оставляя девушек наедине. Джессика закатила глаза, доставая из кармана наушники, которые демонстративно вставила в уши и стала разбирать покупки, совершенно не обращая внимания на Айлиш, чьё раздражение пополам со злостью и каким-то неописуемым восторгом от близости к Хантер, зашкаливало за все возможные пределы. Джессика прошла к окну и распахнула его, запуская свежий воздух. Мягкий замедленный голос исполнителя ласкал её уши. Его было приятнее воспринимать, чем жалкие оправдания Айлиш. Джесс бросила короткий взгляд на брюнетку, которая заворожённо наблюдала за каждым её шагом. Руки непрошено затряслись, когда та всё же рискнула встать с кровати и подойти к ней вплотную.       — Джесс, хватит, — первое, что услышала девушка, когда противная О’Коннелл наглым образом вытащила наушники из её ушей. — Ты думаешь, мне не больно видеть тебя такой?       — Думаю, что ты вообще не думаешь, — легко отозвалась Хантер, — я говорила, что терпеть не могу, когда чьи-то руки находятся в непосредственной близости от моего лица, а ты смеешь касаться моего лица. Удели время своей девушке, а то, она говорит, ты избегаешь её. Не хочу быть причиной расставания столь прекрасной пары, — она умильно сложила ручки в замок и похлопала ресницами. — Да, ты сейчас скажешь, что вы вовсе и не встречались, что всё было несерьёзно, да. Я это понимаю. Но мне неинтересно, понимаешь? Неинтересно, — она отодвинула Билли и снова полезла в пакеты, доставая многочисленные шмотки и развешивая их в шкаф.       — Как ты можешь вообще судить о ком-то и обвинять его в нечестности, если сама не удосужилась меня послушать?! — разозлилась Билли. Хантер призадумалась.       — Ну, могу себе позволить, Айлиш, к тому же, с чего ты взяла, что меня это волнует вообще, а? На что-то понадеялась?       Такую наглость О’Коннелл терпеть не собиралась. Хантер улыбалась во все тридцать два зуба и вовсе не выглядела разбитой, но брюнетка прекрасно видела, что это не так и, хоть она понимала, что облажалась, душу всё-таки грел нарочитый пофигизм девушки, стоящей напротив неё. Потому что это было не так.       — А может быть, кому-то кое-что понравилось, а? — сладким голосом поинтересовалась Билли. — На что я могу надеяться, это не я стонала под своими пальцами, — лицо Джесс и так было не слишком румяным, но сейчас оно превратилось в абсолютно бесцветное и виноватое, — а ты. Представляешь как будет грустно — никогда больше не почувствовать ничего подобного?       — Ты чокнутая, Айлиш, — она затрясла головой, прогоняя воспоминания, что занимали её голову если не практически, то полностью. Билли не надеялась, что подобное заявление в принципе могло бы прокатить, но Джессика реагировала на её слова и действия всегда очень нестандартно, — у тебя крыша уже уехала, далеко и надолго, — она отвернулась к шкафу, вешая очередное платье, а потому не заметила, что О’Коннелл тихо подкралась сзади и мягко обняла за талию, кладя голову на привычное место — левое плечо Хантер, что замерла, задерживая дыхание, и вытянула руки по швам.       — Ты права, — прошептала певица, — на миллиард процентов и ещё одну сотую. Я чокнутая. И крыша у меня тоже поехала. Тогда почему твоё сердце бьётся так сильно и ты меня не отталкиваешь, а? Может, твоей крыше тоже приделали колёса?       — Пу… сти… — жалобно выдохнула Джесс. Пальцы Билли медленно прошлись по слегка оголённому животу — толстовка задралась. Ещё один короткий вдох. Айлиш аккуратно заправила выбившиеся волосы девушки за ухо, в котором болталось несколько серёжек и приблизилась ещё немного.       — Да брось, ты же не злишься. Точнее злишься, но сейчас ведь не до этого, верно? — она мягко провела губами по самой длинной серьге, едва касаясь бледной кожи. — Я не думала, что ты так болезненно отреагируешь на выходку Маурин, признаться, я не думала, что моя бывшая сюда заявится, но теперь следует сказать ей спасибо, ведь теперь я точно знаю, что ты не так уж холодна, малышка Хантер, — её руки всё так же бесцеремонно и при этом удивительно нежно поднимались ещё выше по телу Джессики, из которого вырывалось рваное дыхание. Сдерживаться больше не хотелось. Она пожалеет об этом, пожалеет, но Билли была так очаровательна, так пленительна, что плевать ей хотелось на бывших, настоящих и будущих. Сейчас здесь были только они — две порочные, неидеальные и больше не одинокие души.       Зеркало равнодушно фиксировало два красивых женских тела, скрытых под одеждой. Джесс моргнула пару раз, удивлённо рассматривая отражение, а затем развернулась лицом к той, что заставляла её чувствовать. Раз за разом. Момент истины. Пауза.       А в следующий момент, кто-то там, кто смотрел этот безумный фильм о человеческих судьбах, снова нажимает на кнопочку Play, чтобы посмотреть что будет дальше. Ещё один жалобный стон и лицо Айлиш оказывается заключённым в маленькие руки Джессики, которая чуть наклоняет его и целует слишком жадно, слишком горячо. И улыбается, действительно улыбается. Смеётся над собой и над Билли, чьи ноги внезапно начинают дрожать от этого откровения. Беспомощность. Билли чувствует её. Хантер отстраняется, буквально на пару мгновений, чтобы окинуть взглядом свою… соперницу? Друга? Человека, которого она так внезапно и неправильно полюбила? Тянет за пояс спортивных штанов и мягко пробегается под ним пальцами. Разбитая несколькими мгновениями ранее, она демонстрирует то, что она стала намного опаснее. Айлиш явно не ожидала ничего подобного. Руки Джесс, такие обжигающие, бесцеремонно и даже немного грубо забираются под кофту О’Коннелл, и внезапно очень мягко проводят ногтями по позвоночнику, заставляя брюнетку слегка выгнуться. Синие глаза практически незаметны из-под трепыхающихся ресниц.       — Посмотри на меня. Посмотри, Билли.       Взгляд цвета жидкого металла ловит цвет океана. Руки сами собой стягивают дурацкие мягкие штаны, пока они смотрят друг на друга, боясь оторваться. Боясь осознать реальность. Губы Айлиш приоткрываются, когда ногти Хантер процарапывают нежную кожу, под краем нижнего белья. Её губы трогает улыбка, пока пальцы правой руки осторожно поглаживают Билли, ощущающую дикое разлившееся солнце где-то внизу. Её тело снова выгибается навстречу пальцам её личного кошмара с розовыми волосами, словно умоляя их оказаться внутри как можно скорее. Айлиш чувствовала, что держать зрительный контакт становится сложнее, а ноги задрожали ещё сильнее. Джесс сделала маленький шаг вперёд, чтобы брюнетка слегка отступила назад, к кровати, не прекращая впрочем свои мучительные и такие приятные ласки. Поцелуй. Ещё один и ещё один, словно синхронизированный с осторожным проникновением пальцев. Билли закусила губу, пытаясь сдержать стон.       — Глубже… — слегка с надрывом просит Айлиш, а ухмылка на лице Хантер становится ещё более дьявольской. Пухлые губы ловят кислород, а тонкие продолжают насмехаться. Пальцы девушки начинают двигаться быстро и слишком ритмично. Жарко. Очень жарко. Айлиш стиснула плечи Джесс. Хотелось кричать. Очень громко кричать, ощущая то, что подарила Джессика Билли, чьё тело содрогнулось несколько раз. А потом на смену дикого жара пришла неожиданная пустота. Блядский взгляд Джессики облизнувшей пальцы, обезоруживал. Она стянула дурацкую, мешающую одежду, обнажив небольшие, но красивые и возбуждённые груди. Билли жадно притянула к себе девушку в одурманивающем желании почувствовать её. Мягкие, практически такие же как у неё штаны безжалостно полетели в кучу бумажных пакетов, которые Джессика ещё не успела разобрать. Билли легко коснулась внутренней стороны горячих бёдер, заставляя Джессику слегка вздохнуть. Но целью были не бёдра.       — Давай же, — шепчет Хантер и Айлиш подчиняется её словам, попутно осознавая, что Джесс хотела этого не меньше, чем она сама.       — Горячая, — выдохнула Айлиш, — какая же ты… — она не договорила. Ладонь настойчиво двинулась вверх, туда где было горячее всего. Айлиш почувствовала обжигающую пальцы влагу, сквозь дурацкие кружевные трусы — и зачем Джесс их носит, она же не собиралась трахаться сегодня. Не спеша, мягкими дразнящими движениями, Билли исследовала клитор Джессики, которая кусала и без того измученные губы. Пальцы Айлиш беспечно танцевали на нервах Хантер, чьё лицо в данный момент было так бесконечно прекрасно. И оно просило. Так же как и её тело просило Билли не останавливаться. Разноцветные волосы разметались по смятому покрывалу. Айлиш аккуратно разводит ноги вздрагивающей девушки, продолжая мучить её своими пальцами. Билли облизывается, увлажняя губы, а Джесс в очередной раз осознала, что противная черноволосая мелочь действительно получает всё, что хочет. Губы Билли снова припаяли к губам Джесс, вырисовывая мокрые узоры на шее и груди. Стон. Ещё стон. Ещё стон. Губы опустились ещё ниже, рисуя что-то страшно похожее на иероглифы, чуть ниже живота.       — Ну давай уже, — нетерпеливо всхлипнула Хантер. Её колотило так, словно она была больна лихорадкой. Чудовищно прекрасная Айлиш мстила ей. Мстила за долгие отказы.       Айлиш ухмыляется. Точно так же, как до этого ухмылялась Хантер. А потом настойчиво облизывает половые губы Джесс, которой уже плевать на то — слышит их кто-то или нет. Язык Билли напряжённый, но при этом двигается так легко, что вызвало у Джессики очередной прилив крови к голове и потемнение в глазах. Хорошо, чёрт, как же хорошо! Бёдра снова начинают подрагивать и О’Коннелл с силой вдавливает их в кровать, не давая возможности свести ноги. Правая рука Хантер беспомощно комкала покрывало, а левая была зарыта в блестящие мягкие волосы единственной девушки, которая сейчас существовала для неё. Билли слегка надавливает на особенно чувствительную точку, добавляя тонкое прикосновение пальцев, чтобы Джессика наконец облегченно вздохнула, откинувшись назад. Тело Билли оказывается прямо на ней, такое же влажное, как и она сама. Она заглядывает в серые глаза, переводя дыхание.       — Всё ещё считаешь, что это была плохая идея? — сапфировые глаза улыбались, но в глубине их, на самом дне, плескался страх, что всё-таки Хантер расценит это как что-то неверное. Джессика удивлённо распахнула глаза.       — Всё равно ты двинутая, Айлиш!       И снова поцеловала. Но не страстно, как минуты назад, не горячо и не грубо, а очень тепло и нежно. Билли пришла на ум очередная шальная мысль, что надо бы почаще пробивать Джессику на ревность.       — А я говорила, что когда-нибудь буду стонать над твоим ухом! Видишь, я никогда не обманываю тебя!       Хантер рассмеялась. Она была права — талантом Билли было вовсе не пение, а бесконечное умение очаровывать. В одном она ошиблась — очарование не было недолговечным.

***

      Лёжа на кровати, Билли рассказывала дурацкую историю о том, что у неё было с Маурин, крепко держа девушку в своих руках.       — Вот так всё и вышло. Я не хотела заканчивать отношения на скандале, меня вполне устраивает спокойствие. Не то, чтобы я хотела оставаться с ней друзьями, но это лучше, чем нажить себе ещё одного врага, верно? — Джесс потянулась.       — Да, возможно. Тебе повезло в… — её прервал стук в дверь.       Билли удивлённо взглянула на Джессику. Та ответила не менее удивлённым взглядом.       — Пойду открою, — она набросила на себя длинную толстовку и поинтересовалась, — кто там?       — Вам посылка, мисс Хантер.       Джессика открыла дверь. Перед ней стоял парень в форменной одежде местной почты, протягивая небольшую коробочку, вроде тех, в которых хранятся кольца. Джесс поставила размашистую подпись и захлопнула дверь прямо перед носом курьера, не забыв впрочем поблагодарить его.       — Что там? — поинтересовалась Айлиш. Джессика пожала плечами.       — Сейчас открою.       Джессика не прогадала — развернув упаковку, перед ней оказалась симпатичная коробочка из синего бархата. Удивлённо хмыкнув, она открыла её. На белом атласном ложе каталось несколько капель ртути. Короткая записочка, прикреплённая к крышке коробочки гласила. «Привет тебе от Ванессы»