Что не так с это школой?

«ГРИФФИНДОР!» Гарри показалось, что Шляпа выкрикнула этот вердикт куда громче, чем предыдущие. Он снял Шляпу и, ощущая дрожь в ногах, медленно пошел к своему столу. Он испытывал такое сильное облегчение по поводу того, что его все-таки выбрали и что он попал не в Слизерин, что даже не замечал, что ему аплодируют более бурно и продолжительно, чем другим. Рыжий староста Перси вскочил со своего стула, схватил руку Гарри и начал ее трясти, а близнецы Фред и Джордж в это время вопили во весь голос: — С нами Поттер! С нами Поттер! Пожав руки всем желающим, Гарри плюхнулся на свободный стул. Теперь он наконец получил возможность увидеть главный стол, за которым сидели учителя. В самом углу сидел Хагрид, который, поймав взгляд Гарри, показал ему большой палец, и Гарри улыбнулся в ответ. А в центре стола стоял большой золотой стул, напоминавший трон, на котором восседал Альбус Дамблдор. Гарри сразу узнал его — он был таким же, как на карточке-вкладыше из «шоколадной лягушки». Серебряные волосы Дамблдора сияли ярче, чем привидения, ярче, чем что-либо в зале. Еще Гарри заметил профессора Квиррелла, нервного молодого человека, с которым он познакомился в «Дырявом котле». Сейчас на голове Квиррелла красовался большой фиолетовый тюрбан, так что профессор выглядел еще более странным, чем раньше.

***

Ноги Гарри снова налились свинцом, только уже не от волнения, а от усталости и сытости. Он был очень сонным и даже не удивился тому, что люди, изображенные на развешанных в коридорах портретах, перешептываются между собой и показывают на первокурсников пальцами. И воспринял как само собой разумеющееся то, что Перси дважды проводил их сквозь потайные двери — одна пряталась за раздвижными панелями, а вторая скрывалась за свисающим с потолка длинным гобеленом. Зевая и с трудом передвигая ноги, они поднимались то по одной лестнице, то по другой. Гарри не переставал спрашивать себя, когда же они доберутся до цели, когда заметил что отстал от группы. Он стоял один посреди коридоров освещённых десятками факелов. Тени играли со светом в причудливую игру, всё время изменяясь и танцуя на окружающих стенах. Шрам загорел и голову пронзила острая боль, когда позади раздался голос. — Гоп стоп, Гарри Поттер — прошипел голос позади — вот мы и встретились снова. Обернувшись, Гарри увидел профессора Квиррелла, стоявшего с палочкой в руке, нацеленной прямиком на него. — Жизнь есть? А если найду? — не успел Гарри подумать что сейчас произошло, как зелёный луч вырвался из палочки, попав прямиком в грудь. Не было больше ни усталости, ни страха, ни боли. Волан-де-Морт разразился хохотом. Жуткий, шипящий смех разносился по коридорам замка. Но вскоре эйфория прошла. Дело сделано и теперь опасно оставаться в Хогвартсе. Печально, что не получилось достать Философский камень, но смерть заклятого врага того стоила. Стерев память слуге, Волан-де-Морт освободил его тело и скрылся в ночи. Темнота. Кажется, что-то случилось. Никак не могу вспомнить. А… хочу ли я вспоминать? Я сейчас абсолютно спокоен, нужно ли мне знать кто я и что здесь делаю? Нужно ли мне знать как я попал сюда? Как я… умер? Нет, нееет, не хочу! И вот, обычная цепочка размышлений привела меня к мысли что я мертв. Как же, собственно я умер? Хм… ах, точно… грёбаная коронка… Понемногу вокруг стало теплее, всё больше и больше чувств возвращалось к парню. Он чувствовал покрывало, укрывающие его, разговоры людей где-то вдалеке, аромат медицинских препаратов, хоть и немного отличающийся от привычных, но это была явно больница. «Я выжил? Это была кома?» — промелькнуло в голове, так как рот он не смог открыть. Веки словно налились свинцом, и открыть их было сложнее, чем посмотреть «Школьные Дни», чёрт бы их побрал. Наконец парень накопил достаточно силы, чтобы преодолеть притяжение забвения, нарушить законы природы и поднять веки, после долгого сна. Каменные арки и отделка с закосом под средневековье смутили парня. Это был чертовский знакомый потолок. Но откуда? Ширма возле кровати тоже была до боли знакомой. Он знает эти вещи. Знал. Сейчас слишком сложно было собрать свои мысли и закончить хотябы одну мысленную цепочку. — Ох, ты проснулся! Сейчас — сейчас, подожди, я сейчас дам тебе лекарство и ты придешь в норму. И вновь знакомое лицо. Столь знакомое бардовое платье с широкими рукавами и белоснежным фартуком… Женщина принесла серебряный бокал, с прозрачным содержимым и протянула в руку парню, когда он сел. — Выпей залпом — строго сказала она. — Спасибо — поднеся бокал ко рту, парень пробормотал, — Мадам Помфри. Глаза стали круглыми, когда до парня дошло, но он уж запрокинул руку и выплеснул «лекарство» в глотку. Он ожидал горечи или другой совершенно невообразимо противный вкус, но до чего же было его удивление, когда горло коснулась знакомая жидкость. — ЭТО ЧТО, БЛЯТЬ, САМОГОН?