Одежда красит человека

Арагорн.       Боромир - это сложная, колючая, ощетинившаяся проблема. Как бы ни старался я использовать дипломатию и обаяние, чтобы завоевать его расположение или хотя бы добиться проблеска дружбы или взаимного уважения, каждый раз я терплю неудачу.       Этим вечером он возвращается, привнося в лагерь облако гневного напряжения, бросая оружие на землю с небрежностью, совсем на него не похожей, потому что Боромир, сколь беспокоен бы ни был характером, всегда осторожен и ответственен. Он должен был быть внизу, у реки, ловить рыбу нам на ужин, но я не вижу ни намека на успешную рыбалку. Вообще никакой рыбы не вижу.       - Ну, у тебя проблема, - шепчет мне на ухо Митрандир. - Продемонстрируй нам свой тонкий такт, которым ты так славишься, Арагорн.       - Я не собираюсь сейчас с ним говорить! По всем признакам, разговор пройдет плохо, - поначалу я радовался, что Гэндальф сопровождает нас в этом походе, но в такие моменты от него совершенно никакой помощи.       - По всем признакам…, - он закатывает глаза. –Ты не Галадриэль, Арагорн. Иди туда. Когда-нибудь он станет твоим наместником. Начинай выстраивать рабочие отношения.       - Рабочие отношения... серьезно..., - бормочу я себе под нос, неохотно шагая через поляну и размышляя, как бы случайно потерять Митрандира по дороге в Мордор.       - Боромир, - я едва успеваю открыть рот и начать осторожный, уважительный разговор, который запланировал, как он в ярости обрывает меня.       - Ты можешь сказать это беспардонному фею… Этому существу… не снимать одежду!       - Что?       - С меня хватит! – кричит Боромир. - Даже такую простую задачу, как рыбалка, я не могу осуществить, чтобы он не танцевал вокруг полуголым. Это уже слишком. Он делает это нарочно, Арагорн, чтобы меня выбесить.       Я растерянно оглядываюсь. Что он имеет в виду? И не думай, что я не вижу, как ты там, в углу, хмыкаешь Митрандир.       Хоббиты смотрят на нас во все глаза, даже гном оторвался от своих хлопот у костра. Не хватает только Леголаса.       Разумеется, это Леголас.       - Ты имеешь в виду Леголаса? - спрашиваю тихо, - можешь говорить не так громко, Боромир, ты пугаешь хоббитов.        На его лице тут же проступает раскаяние, и когда он снова заговаривает, я чувствую облегчение, что стало тише.       - Прости, эти бедные дети не должны подвергаться такому воздействию. Тем больше у тебя причин взять его под контроль.       - Ну, они не дети, Боромир, - я пытаюсь выиграть время. Хоть убей, я не знаю, кто умер и оставил Леголаса на мое попечение. - А теперь спокойно расскажи мне о своей проблеме.       - Он там, внизу…, - жест в сторону реки, - резвится, - Боромир наклоняется ближе ко мне, понизив голос до шепота, - без одежды! Он будто нарочно ходит за мной по пятам, чтобы раздеться. Каждый раз, когда я ищу тихое местечко, он тут как тут. Разберись с ним, Арагорн.       Почему я? Почему именно я должен с ним разбираться? Я не специалист по лесным эльфам, что бы там Боромир себе ни думал, и к тому же это, вероятно, заморочка конкретно лесных эльфов. У меня сроду не возникало никаких проблем с тем, чтобы мои братья резвились голышом вокруг рек. Никогда.       Я с тревогой следую указаниям Боромира и приближаюсь к реке. Леголас, само собой, там. Сейчас он, однако, не резвится и не веселится. Он лежит на солнышке. Но в одном Боромир прав. Он совершенно голый.       - Леголас!       Он улыбается, поднимая на меня взгляд, с той обезоруживающей прекрасной улыбкой, которой невозможно сказать «нет».       - Арагорн, иди сюда, присоединяйся.       - Я не... - поверить не могу, что он попросил меня об этом! - Я не собираюсь присоединяться к тебе!       Его лицо грустнеет. Он искренне желал этого.       - Почему нет? Солнце совершенно бесподобно гладит кожу. Его тепло похоже на мягкую ласку. Это поможет тебе расслабиться.       - Я не собираюсь присоединяться к тебе на солнце, Леголас. Надень что-нибудь из одежды.       - Она сохнет, - он делает взмах рукой в сторону скалы, на которой разложил свои вещи.       - Ты что, занимался стиркой?       Он не отвечает на мой вопрос, лишь нахмуривается.       - Ты выглядишь напряженным, - говорит он, - ты уверен, что небольшой отдых на солнышке не пойдет тебе на пользу?       - Уверен. Сейчас не лучшее время для стирки, Леголас.       - Почему? - он подтягивается и садится, согнув ноги в коленях и обхватив их руками.       Так становится немного легче на него смотреть. - Я не хотел на это указывать, Арагорн, но твоей одежде тоже не повредит стирка. Солнце сегодня яркое… Возможно тебе стоит воспользоваться случаем…       - Я не собираюсь сейчас раздеваться и стирать одежду. …И нервничаю я исключительно из-за того, в каком настроении Боромир вернулся в лагерь.       - О! Ну, он тоже казался чрезмерно напряженным, Арагорн. Может, тебе стоит поговорить с ним? Я его тоже пытался убедить расслабиться на солнышке, но безуспешно.       Он серьезно не осознает, что предложение Боромиру позагорать с ним голышом, должно было вывести того из себя?       - Он был напряжен, Леголас, из-за того что ты предложил ему отдохнуть на солнышке!       Его лоб пересекает морщинка.       - У него проблемы с солнцем, значит? – спрашивает он в конце концов. – Невезение какое.       - Нет, Леголас, - вздыхаю я. Ему обязательно все так усложнять? - У него проблемы с тем, что ты занимаешься стиркой при ясном свете дня.       - Но как же все иначе высохнет? - он досадливо взмахивает руками. – Только не говори мне, что вы, гондорцы, стираете одежду по ночам!       Я даже не понимаю, как вообще мы вышли на разговоры о стирке.       - Дело не в стирке, - я делаю глубокий вдох и считаю до десяти. – Дело в тебе, Леголас. Боромир не привык к… тебе, - я беспомощно жестикулирую в его сторону. - Тебе и твоему… отсутствию одежды… Тебе нужно носить ее на себе при Боромире, пожалуйста.       И Леголас выглядит искренне опечаленным.       - Во мне есть что-то оскорбительное? - он легко вскакивает на ноги, хотя я бы предпочел, чтобы он этого не делал, потому что я не знаю, куда смотреть.       - Я неприятен взгляду? Я всегда полагал, что приятен.       - Приятен, приятен, - он выглядит совершенно расстроенным, и я спешу его успокоить. Это, должно быть, самый неловкий разговор в моей жизни. - Ты очень привлекателен, Леголас, очень... поверь мне, - это правда… Так и есть. - Будь у меня подобная наклонность, я бы… Но это, конечно, не так… Но нет никаких сомнений в твоей… Привлекательности…       Моя речь обрывается, когда я вижу, как выражение его лица меняется от отчаяния к ужасу, а затем к чему-то похожему на гнев. Что я такого сказал?       - Арагорн! - он поворачивается ко мне спиной, что еще больше сбивает с толку, и тянется за своей все еще мокрой рубашкой. Ткань цепляется за кожу, пока он пытается в нее протиснуться. - Это неприемлемо!       - Приемлемо? - я в растерянности.       Когда он снова поворачивается ко мне, его глаза полыхают.       - А как же Вечерняя Звезда? Это причинит ей боль, и я не предам ее. Будь ты свободен, я, возможно, рассмотрел бы это предложение, но ты занят. Ты не должен о ней забывать! Арвен заслуживает лучшего, и я буду защищать ее.       Слишком поздно я, к своему ужасу, осознаю, что он думает, что мои бессвязные заверения были своего рода приглашением.       - Нет, нет! Леголас, ты все неправильно понял. Я не это имел в виду!       Но он не слушает. Он отчаянно скачет на одной ноге, пытаясь пропихнуть другую в мокрые насквозь штаны. Ну, по крайней мере, думаю я, он драпируется.       - Если я случайно ввел тебя в заблуждение, ты должен знать, что это совершенно не входило в мои намерения, - сурово говорит он. - Я прошу тебя на будущее оставлять меня одного, когда я моюсь, если это влияет на тебя подобным образом… И Боромира. Мне очень жаль, но, хоть он искусен в бою и кажется довольно благородным, он просто не в моем вкусе.       Могло ли стать еще хуже? Теперь он думает, что Боромир тоже увлечен им до умопомрачения? Боромир меня убьет.       - Леголас…, - я протягиваю руку, чтобы сжать его плечо в попытке должным образом привлечь внимание и исправить эту путаницу, но он агрессивно отмахивается.       - Нет, Арагорн! Этого быть не может, - и он пришпиливает меня к месту тяжелым взглядом. - Я ожидал от тебя лучшего. Мы никогда не упомянем об этом впредь.       - Но…       - Ни единого слова. Ты понял меня? Ни единого слова, больше никогда.       Он сердито сгребает с камня то, что осталось от его одежды, и удаляется прочь, оставив меня в оцепенении. Могло это пройти как-то еще хуже? Глядя ему вслед, я понимаю, что мокрая одежда ничуть не уменьшила его привлекательности - скорее наоборот. Она льнет к нему довольно отвлекающе.       - Да ты весь мокрый, Леголас! - слышу я высокий голос Пиппина, доносящийся из лагеря, и с несчастным видом плетусь за ним по пятам. - Ты что, купался? Надо было сначала раздеться.       - Я сушу свою одежду по-гондорски, Пиппин, - слышу я надменный голос Леголаса. - Видимо, она должна будет высохнуть за ночь.       - Но я не думаю, что она... - маленькое личико Пиппина растерянно морщится с противоположной стороны поляны, когда я подхожу, а Боромир смотрит на Леголаса так, словно тот спятил. «Пожалуйста, Леголас», - думаю я про себя, – «только не говори ничего Боромиру».       - Так они и делают, - твердо отвечает Леголас, - разве нет, Боромир? И мне было приказано этого придерживаться.       Я никогда не приказывал ему. Он ужасно преувеличивает.       Судя по выражению лица, Боромир думает, что это какой-то странный эльфийский способ выставить его дураком.       - Я не понимаю, о чем ты говоришь, - рявкает он. - Одежда не высохнет за ночь. Это нелепо.       Но Леголас игнорирует даже его.       - Очевидно, Боромир никогда не занимался стиркой, - говорит он Пиппину. - Иначе знал бы, что в Гондоре так принято. Так говорит Арагорн.       Он садится на противоположной стороне поляны - руки скрещены на груди, а лицо похоже на грозовую тучу. Даже маленький Пиппин понимает, что продолжать разговор было бы крайне неразумно. И Боромир тоже сверлит меня взглядом. Он, наверное, думает, что я потешаюсь над ним и нашим народом у него за спиной.       - Ночная прачечная? - шепчет мне на ухо Митрандир. - Как это пришло тебе в голову? И с какой целью?       Я вздыхаю: хорошо ему критиковать. Не он же пытался поговорить с этим сумасшедшим сильванцем.       - Это не я. Я просто хотел, чтобы он оделся. Боромир начинал нервничать из-за его кажущейся радости от постоянного раздевания.       - Он – из Сильван. Для них это естественно, - улыбается Митрандир, - тело для них лишь еще одна форма природной красоты, а не то, что нужно скрывать. Надеюсь, ты не оскорбил его.       - Он думает, что я от него без ума. Он совершенно меня не понял. И не дает мне объясниться, потому что я оскорбляю Арвен, и мы не должны больше говорить об этом ни единого слова. Что мне теперь с этим делать, Митрандир?       Слишком уж радостно он усмехается над моим несчастьем.       - Ах, Арагорн, я и не думал, что ты такой охотник до эльфов. Что скажет твой приемный отец и твои братья? И сын Трандуила, не меньше! Ты высоко метишь!       - Я не охотник до эльфов! - сердито бубню я, - как тебе хорошо известно!       - Охотник-охотник, - замечает он, - просто не до этого эльфа. Не важно, - он похлопывает меня по плечу, - если Леголас решил, что разговоров об этом быть не должно, то разговоров не будет. Он никогда и слова не скажет об этом вновь.       - И проведет всю оставшуюся жизнь, веря, что я вожделею его! Я не могу этого допустить!       - Но разве он не самый привлекательный?       Я поворачиваюсь и в изумлении смотрю на волшебника. Он, правда, только что сказал это?       - Расслабься, Арагорн, - он почти что скалится в ухмылке. - Ты слишком серьезно все воспринимаешь.       О, для него это нормально. Это не ему компаньон читает нотации о предательстве любимой, и не его наместник теперь думает, что над ним насмехаются за спиной. Это все он виноват. Мне надо было просто оставить все как есть.       Вот и все его рабочие отношения. Я говорил, что признаки были плохие.       Я наклоняюсь. Я понижаю голос и угрожающе шепчу ему на ухо:       - В следующий раз, когда возникнет проблема, в следующий раз, когда Боромир расстроится или лесной эльф неподобающим образом оголится, разбираться с этим будешь ты!       И мне бы очень хотелось, чтобы он не хохотал так отчаянно.       И только позже я вспоминаю слова Леголаса, произнесенные в разгар его тирады о моей распущенной морали.       Будь ты свободен, я, возможно, рассмотрел бы это предложение.       Что?       Я делаю мысленную пометку.       Ни плавания, ни мытья, ни даже закатанного рукава рубашки перед Леголасом.       Больше никогда.