Болен тобой.

Себастьян живет сегодняшним днем, и безумно этому рад. Еще бы! Когда тебе едва ли не буквально хотят вырвать крылья, лишить свободы и запереть в клетке, при этом не забывая и о ментальном здоровье, также втапливая его в грязь, любые, даже самые маленькие светлые проблески в своей жизни начинают цениться на вес золота, если не бриллиантов. Вот и он старался ценить и бережно хранить в памяти каждую кроху радости. Встречи с Чесом, концерты, игра на гитаре, после - и на синтезаторе, обожающие его фанаты, первые поклонницы(и поклонники), веселые прогулки с новыми друзьями и познание новых удовольствий, абсолютно все это делало его счастливым, настоящим, живым. Самим собой. "Глэм" - не просто прозвище, это он сам, та его часть жизни, которая отвечает за самые светлые моменты. Настоящее имя. Родное. Но были у такой новой жизни и негативные стороны. Ди. Как много и мало одновременно эмоций может вызвать это короткое имя. Красивый. Умный. Амбициозный. Такой же "другой", только у него хватает смелости не прятать это под утро за маску "нормального" человека. А также ловелас, талантливый, серьезный и просто до невозможности харизматичный. Все девчонки и многие парни стелились под ним. Тех, кто нет - заставлял стелиться. Но какова была его истинная натура? Простая, предсказуемая. Но открывающаяся не всем. Коварный, хитрый, подлый. Жестокий. Абсолютный мерзавец в некоторые моменты. Мстительный и злопамятный засранец, пользующийся своими внешними данными и чарующим голосом ради достижения желаемого... И очень упрямый. Если Ди чего-то хотел - он это получал. И если ему нужны именно Вы, неважно для какой цели, то это серьезная проблема. Очень. Серьезная. Глэм задумчиво допивает энергетик из баночки, задумчиво глядя куда-то вперед. Сейчас октябрь, самый разгар осени. На удивление, тепло, даже почти не сыро. Голубоглазый нервничает - домой идти не хочется. Тест сдан лучше, чем он рассчитывал, но хуже, чем рассчитывал сам Густав. А это значит, что на еще не зажившей руке вновь расцветут кровавым узором новые раны. И также это значит то, что завтра он попросту не сможет держать даже обычный карандаш, не говоря уже о скрипке. А ведь завтра важный экзамен. Не-е-ет. Отец даже не соизволит ради этого пожалеть сына. Это будет ему "наказанием", дополнительным испытанием. Себастьян смирился с этой мыслью еще месяц назад, но все равно нервно дергался, стоило ей вновь закрасться в голову. А сейчас и вовсе хотелось сбежать назад к Чесу, в ту, веселую и радостную жизнь... Но для побега еще рано. Глэм дал себе слово попытаться вытерпеть еще год, скопить сумму, и уже тогда сбежать, перед этим хорошенько треснув скрипкой об пол или стену на глазах ненавистного отца. И только затем уйти, с гордо поднятой головой. Захотят ли его убить? Разумеется! Зная Густава, может и попытаются! Но он подстрахуется. А пока что соберется с силами, допьет напиток и пойдет домой. Послушные отпрыски ведь возвращаются вовремя, верно? Кстати, о них... - Вот ты где. Внутри все леденеет от страха. Глэму даже кажется, что он слышит краем уха треск его ломаемых планов. "Черт-черт-черт..." - начинает паниковать блондин, однако внешне ни единый мускул не дернулся на лице. Ох уж эти воспитательные меры отца - и не такому научат... Глэму не нужно поворачиваться, чтобы узнать кто его зовет. Голос у Ди такой, что ни с чьим другим не спутаешь. Рваный выдох помимо воли вырывается из груди. - Искал меня, Ди? - на удивление спокойно спрашивает он. - Как видишь, да. - слышатся шаги. - Не учили, что при беседе принято стоять лицом к тому, с кем ты говоришь? - вкрадчиво шепчет на ухо. - Мои извинения. - Глэм поворачивается. И уже понимает по взгляду, что шанса увильнуть у него нет. И не будет. Познакомились они на концерте. Еще тогда он заметил, как группа стремится уйти подальше. Но почему? Ди выглядит весьма интересно и "по-свойски", он такой же металлист, как и они. И явно очень умный. Диалог с ним был просто потрясающим! Глэму все еще помнит свои эмоции, когда обнаружил, что у них много общих тем, и это... не только музыка. Разве не рай? Парень мог поддержать почти любую тему беседы, чем не могли похвастать ни Чес, ни остальные члены группы. И как же Себастьян соскучился по такому общению... Предупреждение друзей он проигнорировал. Да, ум Ди чуть напрягал. И взгляды на многое - тоже. Но окрыленный новым знакомством металлист как-то этого не заметил, позволив себе в ту роковую ночь совершить главную ошибку - привязаться. Их встречи после были не менее потрясающими, но чем дальше все это заходило, тем больше Себастьян начинал вязнуть в этом болоте. Как ему казалось тогда - прекрасной дружбе. А затем и отношениях. Ди его защищал, легко унижая соперников, врагов, недоброжелателей. Всегда перевязывал раны и играл роль заботливого друга. Именно играл. Глэм все еще с содроганием помнит первую помощь: тогда раны от линейки открылись прямо когда он был у него в гостях. В результате блондин, ворча для порядка, перевязывал ему руку. После у отца каким-то образом сорвалась сделка. Мелкая месть, но приятная. Как Ди смог так сделать - он не знал. После к нему придет осознание, что тогда тот не просто защищал, но демонстрировал силу. Намеренно. Ведь отомстить можно было интереснее и проще, и уж кому, как не Ди об этом знать. Вот их первый поцелуй. Они оба пьяны, гормоны вовсю бушуют, а привязанность кажется чем-то большим. Тот момент частично уже исчез из памяти, но воспоминания менее болезненными от этого не стали. Тогда он был уверен, что Ди действительно что-то к нему чувствует. Тогда он еще надеялся, что его любви еще хватит на обоих, как бы глупо и наивно это ни звучало. Сейчас Себастьян понимает, что по-настоящему пьяным был только он, а все это - всего лишь часть очередного плана блондина. Первый раз. Как много эмоций в этих двух словах, однако. Боль и удовольствие, страх и возбуждение, смущение и раскрепощенность. Глэм тогда чувствовал себя... совершенно не так, как, по идее, должен был. Наоборот. Вместо окрыления и радости на душе были тяжесть и боль. И дело было вовсе не в "неправильности" их отношений с общественной точки зрения... Но это было тогда. А что изменилось сейчас? Сейчас же Ди давно перестал играть. Обнажил истинную натуру, вынудив жертву смириться. Привязал к себе, словно какую-то собачонку, пользуясь. Глэм ненавидел себя за это. Ненавидел свою бесхребетность. Понимал, что неправильно поступает, что должен бежать от него. Но как можно убежать от такого? Глэм слаб. Его психика и так слишком серьезно порушена. Он не знает об абьюзерах, как с ними бороться, даже при том, что живет с такими. Влияние отца уже изрядно его ослабило, чем успел воспользоваться Ди. Благо, использует его лишь по мелочи. По крайней мере, Глэм надеялся на это... Грубость, насмешки, унижения - все это было привычным, но теперь в удвоенном количестве. Пожирало его психику, делало своего рода... рабом. И от этих мыслей становилось не по себе. Он тихо выдохнул, собираясь с силами. Все внутри разрывалось от желания убежать и остаться одновременно. - Рад тебя видеть. - он натянуто улыбается, дрожащей рукой поправляя слегка выбившуюся прядь за ухо. Взгляд у парня несколько томный, с игривыми и садистскими нотками, дающий понять цель его поисков. Себастьян лишь радовался, что даже при всем своем равнодушии ко всем другим, Ди относился к своей "игрушке" в целом весьма бережно. А если и ломал, то с возможностью починить и так, чтобы никто другой не смог прикопаться. Особенно Густав. Собственничество неожиданно сыграло на руку, вот так новость... Однако, внутри все равно страшно и по-странному холодно, противно. - Как прошел тест? - он слабо вздрагивает. Эта наигранная забота приносит куда больше боли, чем обычный холод. Но и не ответить не может. Нельзя. - Превосходно. - Даже лучше, чем у Чеса? - слегка ехидно ухмыльнулся блондин, жестом велел следовать за ним. - К сожалению, нет. - покачал головой, подходя. Глэм уверен в своих силах. Маски на нем нет, его видят насквозь, но не настолько хорошо, чтобы уловить самое важное, самое компрометирующее. То, что позволит растоптать его окончательно. - Значит, надо ловить момент. - он лишь кивает, поздно вспомнив, что тот его не видит, идя впереди. - Что с Нилом? - Ничего нового. - тихо отвечает голубоглазый. - Вот как. - в голосе слышится недовольство и раздражение. - С этим разберусь позже. Хочется сказать "Не стоит", но Глэму дороже его собственное ментальное здоровье. Нил сам напросился, однажды после занятий попытавшись подраться с ним из-за... А из-за чего? Он и сам не помнил. То ли сказал что-то слишком резко "золотому мальчику", то ли отказался с нотами помочь или с тестом... Неважно. Важно то, что после драки ему влетело очень серьезно еще и дома. А это означало, что как минимум неделю-две ему пришлось сидеть под особенно строгим надзором. Что, разумеется, не нравилось Ди. Себастьян еще не знал что тот надумал, но уже искренне пожалел Нила. Не повезло ему с противником. Унижение сработало, а вот цена оказалась слишком высокой. Они заходят в дом Ди, встречая его по-странному улыбчивого отца. Себастьян, хоть убей, не помнит его имени. Какое-то тоже благородное и в то же время обычное. Здороваются. Ноль внимания. Что ж, ничего нового. Из кухни слышится смех матери блондина и хохот его младшего брата. Тоже плевать. Глэму все равно на этот праздник жизни. Есть ли смысл завидовать, если от этого пострадает только он сам? Глупый вопрос. Поднимаются на второй этаж, его нетерпеливо подталкивают, хотя желание сбежать усиливается с каждым шагом. Ощущение внутренней сломленности пугает. Ди его использует, ненавязчиво ломает, изменяя под себя. Даже не отрицает, что Глэм - лишь глупая и доверчивая игрушка, которой удобно вертеть. И что сам Себастьян терпит это лишь ради иллюзии хоть каких-то чувств, ради гребанного желания увидеть в этом хоть маленькую крупицу искренней заботы или любви. Он терпит, потому что... Любит его? Ему нравится быть удобным? Глэм не знает точно, но подозревает, что ответ находится очень близко к этим догадкам. А сам Ди с ним лишь из-за того, что он удобный, причем, в самом неприятном смысле этого слова. Да... Они просто удобны друг для друга. Токсичные отношения и использование всего лишь дают обоим то, что им по идее нужно, хотя сам металлист страдает из-за привязанности и невозможности уйти. - Я бы на твоем месте думал о другом. - Глэм послушно кивает, заходя в помещение. Знакомое, все еще заставленное книгами, пластинками, кассетами и прочим... Маленькое и темное, мрачное, душащее своими стенами. Прямо под стать своему хозяину. - Ты сегодня более молчалив. - замечает Ди, пока ищет смазку. - А ты наоборот - болтливее, чем обычно. - в тон ему отвечает Глэм, встав перед шкафом в ожидании и разглядывая энциклопедии. Тот лишь тихо и раздраженно фыркает. Почему-то тугой узел внутри начинает рассасываться, становится легче. Себастьян находит Ди отличным партнером, жаль только, что не половинкой. Если отмести все заскоки и не обращать внимания на колкости и унижение, то... все даже не так уж и плохо. Лично ему. Наверное. Или это он настолько устал терпеть свою боль, что начинает прикрываться иллюзией напускного спокойствия? Возня позади прекращается. Глэм оборачивается, и весьма вовремя - блондин быстро оказывается перед ним и, напоследок внимательно вглядевшись в его лицо, целует. Поначалу мягко, неторопливо, позволяет расслабиться. Себастьян анализирует, думая, а стоит ли расслабляться сегодня без боязни неожиданно получить порцию боли или у его "возлюбленного" нежное настроение. Ибо если первое - то будет очень плохо. Ди хорош во всем, а уж в пытках - особенно, неважно какого они характера. Заставить кричать без видимых повреждений, едва не свести с ума от боли, довести до слез всего лишь парой слов - в этом он профи. Недолгое время следит за действиями, мимикой, и только затем позволяет себе немного расслабиться, отвечая. Завтра, а именно завтра он только сможет появиться на пороге своего дома, будет хуже, будет снова больно, но сейчас так хорошо и приятно, что он все равно отдает себя в чужую власть. Еще больше, сильнее, до конца. У Ди холодные, практически ледяные руки. Про таких любят говорить "Холодные руки - горячее сердце", но в случае блондина все его нутро состоит из льда, Глэм в этом не сомневается. У Ди невероятный опыт в занятиях... Нет, любовью это не назовешь. Просто в сексе. Невероятные поцелуи и странные, грубые, но по-своему приятные ласки, сводящие с ума. От Ди пахнет чем-то цитрусовым вперемешку с мятой и сигаретами, чем-то горьковатым и дурманящим, неуловимым. Глэм готов себя проклинать раз за разом за очередную близость, но ему нравится быть удобным для него. Это выгодно. Мерзко и неправильно, но что в этом прогнившем мире вообще может вечно быть не таковым? И уж лучше его будет использовать Ди, причиняя боль, но давая на деле куда больше, чем тиран-отец. До чего же жалкие мысли. Под стать ему, впрочем. Ди обрывает поцелуй, внимательно следя за реакцией. Издеваться сегодня нет желания. Да и Глэм навряд ли выдержит в ближайшее время подобные "заходы". Поэтому он просто с удовольствием смотрит на легкий страх, ожидание подвоха и боли, и на саму боль в принципе. В этом весь он. Хотя... Знал бы Глэм, что он не простая игрушка в его власти... Особенная. Которую не хочется ломать. Которую хочется сберечь, настолько она дорогая. Но и оставлять вот так... Не в его духе. Впрочем, это... и есть любовь. Его любовь. Больная, извращенная, странная и болезненная для ее объекта, и будет лучше, если блондин продолжит думать, что Ди на него, как на человека, плевать. В этом весь Ди. К его удивлению, Себастьян, словно прочитав его мысли, горько улыбается и целует его второй раз. Более горячо, уверенно, настойчиво. Если бы он не знал Глэма достаточно хорошо, то решил бы, что тот хочет побыстрее закончить все это и избавиться от него. Но нет. Глэм был слишком сильно привязан к нему. Внутри каждый раз все сладко скручивалось от этого осознания. Глэм принадлежал только ему и никому больше. И сам был не так уж и против. Ди мигом перехватывает инициативу, до боли сжимает короткие волосы на чужом затылке, прикусывает губы, придавая ощущениям некой остроты, с невероятным удовольствием ловя чужую дрожь. Чувствительно Себастьяна сводила его с ума. Тонкие пальцы впиваются в плечи, но совсем несильно, блондин подрагивает от ощущений, легко расслабляясь. Губы проходятся по скулам, спускаются к шее, оставляя несильные полуукусы. Глэм едва держится на ногах - Ди действует настолько умело, что каждый раз словно первый, если он настроен на получении обычного... удовольствия. Дыхание сбивается, разум мутнеет. Сейчас от Себастьяна требуется быть просто послушным мальчиком, с чем он легко справляется. Почти. Разница в росте мешает - Ди приходится вытягиваться по максимуму, чтобы достать до заветной шее, поэтому он принимает решение наконец уложить Глэма на кровать(на деле - грубо толкнуть), нависнув сверху. Чужое колено упирается в его собственный стояк, вырвав слабый возбужденный рык. - Не провоцируй. - почти шипит он, расстегивая мелкие пуговицы на рубашке. Швагенн-Ваггенс лишь еле заметно усмехается, податливо выгибаясь навстречу ласкам. Каждый такой раз надо ценить, брать от него все без остатка. И он намерен это сделать. Задирает футболку на блондине, осторожно, нарочито нежно лаская впалую грудь, пересчитывая выступающие ребра, вынуждает чужое сердце щемить от этой нежности в отместку за боль. Ди не шевелится - наслаждается инициативой Глэма, отмечая непривычную дерзость. Игрушка смелеет. Весьма интересно. Впрочем, тот не затягивает с ласками, быстро избавляя его от одежды и вновь занимая свою позицию. Еще один поцелуй - теперь развязный, мокрый, пошлый, грубый - в их стиле, особенно Ди. Щелкает тюбик от смазки, Себастьян покорно раздвигает ноги, готовясь. Любой секс с ним всегда болезненный. Тот не особо заботится о нем, стремясь лишь уменьшить риск получения травм. Какая разница, если в итоге тот будет просить о большем лишь спустя недолгое время агонии? По крайней мере, так думал блондин. Быстрая подготовка, буквально на пару минут, и Себастьян привычно морщится от знакомой боли, грубых толчков и укусов по всему телу. Эмоции зашкаливают, все внутри раздирает, он едва держит крики внутри, тяжело и часто дыша. Раз, два, три... Слышен скрип, слышно тяжелое дыхание и его мычание. ...четыре, пять, шесть... Сосредоточиться на удовольствии, только на нем, на этой слабой искорке... Глэм подрагивает от напряжения, раз за разом ища в себе в это чувство, пока не находит и не переносит на него все свое внимание. ...семь, восемь, девять.. Получилось. Десять. "Да, вот так, боже..." - наслаждение начинает потихоньку расти, обманывать свой организм уже не приходится. - Сильнее...! - не сдерживает первого стона, уже самостоятельно поддаваясь в такт движениям. Ди быстро ловит его губы своими, заглушая новые стоны и вскрики, любуется тем, как тот захлебывается в собственном скулеже, прижимая его к себе в ответном собственническом жесте. Спускается ниже, ближе к плечу, и одним рывком впивается в чужую шею. Глэм стонет от боли, от сумасшедшего контраста с прошибающим удовольствием, продолжает двигаться навстречу чужому члену, сходит с ума от наслаждения. Ди словно пьянеет от его страданий, вбивается резко и жестко, срывается на бешеный ритм, заставляя закатывать глаза и терять любые мысли. В невольную отместку Себастьян сжимается так, что у блондина темнеет перед глазами, когда кончает сам. До крови царапает чужие плечи, едва ли не воет в экстазе, совершенно не опасаясь наказания. Слишком хорошо и больно. Усмехается краешком губ, чувствуя, как внутри все неприятно саднит. Тот обессиленно ложится рядом, кое-как находя дрожащей рукой сигареты. Себастьян постепенно восстанавливает дыхание, медленно проясняя мысли. Поднимается, решив принять душ - в доме тихо, значит, родители Ди уже уехали в очередную командировку, а Хеви свалил к друзьям. Ди нехотя кивает на заранее сложенную стопку. Лучше не убивать и без того деликатную ткань окончательно. Молча кивает в ответ, берет футболку с шортами и скрывается в ванной. Быстро регулирует воду, закрывается шторкой, и наконец позволяет себе снять маску. Горячие струи воды приятно согревают тело, снимая боль. Осторожно себя обнимает, горько улыбаясь от мысли насколько же он жалок, что стелется ради подачек в виде заботы. Что позволяет себя использовать и быть удобным. Глэм перевод взгляд на поврежденную руку. Скоро Ди закончит учебу здесь и уедет в университет, скорее всего, в другом городе, а то и вовсе штате. И скорее всего решит не оставлять нестабильную "игрушку" в обществе отца-тирана и "ненадежной" компании. Откажет ли Глэм? Навряд ли. Его зависимость с каждым месяцем растет, как и привыкание. Становится легче, и постепенно он смиряется со своей ролью. Ведь, как бы оно ни было, быть удобным для Ди и быть удобным для своей семьи - это совершенно разные вещи. И лучше Себастьян будет страдать с ним, чем еще хоть год проживет в обществе еще больших снобов и садистов. Потому что здесь о нем хотя бы стараются заботиться. Потому что Ди, в отличии от Густава, беспокоится о его здоровье, и серьезных травм никогда не причинит. А душевные... Глэм с ними справится. Он не такой слабак, каким кажется. Ему всего лишь нравится быть удобным. Да ведь? Верно? Нет. У него просто нет теперь выбора.