Свитер

      Свитер – это их маленькая вселенная. Отабек часто надевает его, мягкий и просторный. Рукава плотно сидят на коже, в то время как грудь и горловина широко оттянуты. Уже и не помнится, сколько этой вещице лет, но точно известно, что полюбиться она успела. Особенно Юрию.       На нежной пурпурно-сиреневой ткани белыми нитями вышиты звёзды. Будто впервые рассматривая их, Плисецкий садится рядом с лежащим на диване Отабеком и, приподнимая низ свитера, ныряет внутрь. Места достаточно для них обоих. Желтый свет от лампы делает ткань ещё более теплой, а вышитые на ней звезды начинают светиться, будто по-правде.       У Юрия холодные пальцы. Однако под свитером они сразу теплеют, пропитываясь жаром от кожи Алтына. Светлые волосы падают на куда более темную грудь возлюбленного. Плисецкий прижимается к ней щекой и больше не может отпрянуть. Бледные руки скользят под лежащую спину, подзывая её приподняться, чтобы можно было сцепить пальцы в объятиях.       Время, так быстро бегущее днём, в миг замирает. Теперь оно считается не в минутах или секундах, а в трепетных ударах сердца. В таком положении их очень отчётливо слышно. Они быстры и резки, но так или иначе кажутся нежными, как и всё вокруг.       Юрий задерживает дыхание и замирает, будто начиная играть в игру "кто первый шевельнётся," но, видимо, не зная её правил, Отабек проигрывает, через секунды запуская руку под свитер снизу и касаясь длинных волос Плисецкого. Пальцы бережно перебирают светлые пряди, ластясь по-отдельности с каждой. Юрий наконец выдыхает и прижимается к любимому телу сильнее, поёрзав по нему головой, словно удобно устраиваясь на подушке.       Такой милый и нежный. Только здесь, под свитером, Юрий может становиться таким. Наверное, если прислушаться, вовсе можно услышать то, как он, растягивая в улыбке тонкие губы, мурлычет. Прерывая мелодию двух сердцебиений, Отабек вздыхает и приподнимает горловину вверх, заглядывая внутрь. Перед ним предстает вид невероятно ласкового Плисецкого, который, уже успев закрыть глаза и погрузиться в сладострастную дремоту, по-прежнему вжимается в теплую грудь возлюбленного, словно в большую перьевую подушку.        Не признавая чёткого умиления, он поводит уголками губ, растягивая их в усталое подобие улыбки. А затем, ещё сильнее оттянув ворот, соскальзывает вниз. Касается тёплыми губами светлой макушки Юрия, как раз подтянутой на уровень своей шеи. Почувствовав прикосновение, Плисецкий, не прерывая чуткого сна, движется в сторону, перемещает голову на чужое плечо и тихо вбирает жаркий воздух носом, окончательно забываясь.        После они лежат неподвижно. Даже тёплому, периодичному дыханию, идущему в унисон и вздымающему их груди, не удаётся нарушить эту идиллию. Алтын, слегка приподнимая над собой ткань тыльной стороной ладони, смотрит на неё, изучая тот мягкий космос, который видел уже тысячу раз. Свитер был той вещью, которая не надоест ему никогда. Особенно если под её покровом находится Юрий.       Как же хорошо в этой маленькой, тёплой и уютной вселенной, с сиренево-багровыми галактиками и жёлтыми звёздами из нитей, сделанной только для них двоих.