вторжение в личное пространство

Всё шло своим чередом, Юра продолжил работу в сериале. Быт затянул его, и после встречи с Сашей осталось только сладкое послевкусие. Так прошло полгода, пока Алексей Сидоров не позвонил и не предложил ему пройти кастинг на роль Серафима Ионова в военной драме «Т-34». На тот момент роль Николая Ивушкина и Василька были утверждены. И невозможно было представить размер зрачков Юры, когда ему сообщили, что роль Ивушкина будет играть Петров. Да-да, большие зрачки были, и состояние будто его накачали экстези, как минимум ещё пару дней. После успешного прохождения кастинга и утверждения на роль, состоялась долгожданная встреча Петрова и Борисова уже как коллег по съёмочной площадке. Юра не мог ничего понять в этой жизни. Почему он ощущал какое-то нездоровое влечение к Петрову. Хотелось лишний раз прикоснуться к нему, проводить его взглядом. Он даже поймал себя на мысли, что стоило бы для самого себя разработать какие-то негласные правила, ограничивающие его поведение, чтобы не показаться странным и не вызвать каких-то подозрений у других. И первое правило было, конечно же, исключить все эти нездоровые жесты в сторону Петрова. Второе — каждый раз, когда появляется желание сделать что-то нездоровое по отношению к Саше — смотреть на первое правило и убеждать себя в том, что это какое-то мимолётное помутнение, которое очень скоро пройдёт. Почему-то Юра был уверен, что съёмки будут очень тяжелыми. Как в моральном, так и в физическом плане. *** — Алексей Леонидович! Алексей Леонидович! Петров уже полминуты пытался догнать режиссёра «Т-34», а тот будто находился в своих мыслях и не слышал его. — Подождите, Алексей Леонидович! У меня к вам предложение. — А! Петров, — заметив юркого Сашу, он остаовился, чтобы тот смог подбежать ближе. — Чего тебе? Не говори, что хочешь разорвать контракт из-за того, что тебе предложили сниматься в Голливуде. — Ну что вы, Алексей Леонидыч?! — засмеялся Петров, затем резко сделал серьёзно лицо, — а на роль Серафима Ионова никто не утверждён пока? — Нет, а что, у тебя есть какие-то предложения? — Может, попробуем взять Борисова на эту роль? — Юрку-то? — Да. — А давай, чем чёрт не шутит… Актёр хороший. *** Съёмки действительно были очень тяжелыми. Прежде чем предложить режиссёру взять Борисова в каст, он вспомнил их разговор с Юрой на съёмочной площадке ЗКД. Да и просто потому, что он хотел видеть этого космического человека, играть с ним на одной съёмочной площадке. Другого повода встретиться у них как-то не было, а просто так с бухты-барахты выдёргивать человека и повести в бар, пропустить пару стаканчиков? Да и к тому же он семейный. Чёрт, такой молодой и уже двое детей. И он знал, что режиссёр прислушается к нему, и был этому очень рад. За всё время съёмок актёры крепко сдружились. Они всячески друг друга поддерживали, это не давало падать духом, когда казалось, силы совсем покидали тело. Юра часто курил и вне съёмочного процесса казался немного нервным, а порой Петров стал ловить себя на мысли, что тот и вовсе его избегал. Никто этого не замечал, но Саша определённо чувствовал какое-то напряжение, будто Юрка даже стоять рядом с ним боялся, — отходил в сторону. Ему так хотелось выловить его во время перерывов между съёмками, чтобы просто непринуждённо поболтать вдвоём, и хоть как-то узнать друг друга больше. За всё это время он даже больше пообщался с немецким актёром, который не очень-то и русский знал, чем с Юрой. Просто потому что не мог выловить его одного. «Да чёрт, у меня грёбаная паранойя или он реально ведёт себя странно?» В конце съёмок фильма, когда самое сложное было позади, Саша всё же решился выйти на «земной контакт» с Борисовым, если его уместно так в данном случае выразиться. А случилось это в гримёрной. Саша нашёл его одного, разговаривающего по телефону, по всей видимости, с женой. Кажется, разговор подходил к концу, Юра улыбаясь шептал в трубку что-то вроде «целую-любимая-обминимаю-пока». «Вот ты и попался!», — подумал Петров. Юра вздрогнул, когда у порога гримёрной увидел Петрова. — Тук-тук. Что, такой страшный? — Нет, просто не привык, когда подкрадываются со спины. Тут Петров опешил. Он как-то даже и не подумал о том, что мог доставить своим появлением какое-то неудобство. — Извини. — Да ладно, всё хорошо. Петров заранее предугадал, что может возникнуть какая-то неловкая пауза и уже знал как её заполнить. — Знаешь, мы с ребятами решили в конце съёмок устроить чисто мужской вечер. Так сказать, все свои. Не знаю, какие у тебя, претензии ко мне есть, но отказы не принимаются. Если что-то накопилось ко мне за всё время нашего пребывания на съёмочной площадке. Ну, знаешь, обиды какие-то непонятные, то говори сейчас. Потому что при всех моих познаниях в психологии и человеческих взаимоотношениях, я не могу понять, почему ты именно меня остерегаешься. А это, знаешь, как-то обидно, думал, что мы друзья, а выглядит так, что я набиваюсь, как дурак. Юра стоял, будто пронизанный разрядом тока, осознавая, что он вообще натворил. Он своими дурацкими негласными правилами оттолкнул человека, с кем хотел сблизиться больше всего. У нас в простонародье это называют «переборщил». Переборщил с пренебрежением, переборщил с бессмысленными самовнушением того, что он не должен испытывать то, что почему-то испытывал. — Извини за всё, — наконец бросил Петров и направился к выходу. «Да сделай же уже что-то бестолочь!» — прокричал голос внутри Юры. — Нет, подожди, Саш! — Борисов сделал шаг, перекрывая своим телом выход из гримёрки. — Подожди. Это я виноват. Просто в последнее время столько всего навалилось. «Или всё же я боюсь признаться себе, что у меня к тебе какое-то больное влечение, и ты нравишься мне, но я никогда тебе об этом не скажу по многим причинам. Как минимум просто потому, что я не могу признаться в этом себе, ну и еще у меня жена и дети». — Да у самого каждый раз такая депресуха после проекта. Выжатый как лимон. Но ты главное не раскисай, всё будет отлично, Юр, — Саша по-дружески похлопал его по плечу ладонью. — Спасибо, что понимаешь меня, и ты стоишь извиняешься, когда из нас двоих должен извиняться я, потому что именно я веду себя как конченый идиот. — Юра нервно засмеялся и провёл ладонью по голове. К слову, ему идёт лысина. Петрову до дури захотелось обнять Юрку. Он понимал, что тот такой же, как он сам: простодушный, добрый, улыбчивый, правда немного замкнутый. По крайней мере с ним. Возможно, причина была в том, что они мало друг друга знали. Но это уже была точно не Сашкина вина. И тем не менее ему очень хотелось это исправить. Почему-то когда рядом с ним находился Юра, хоть в радиусе одного метра, ему становилось невероятно тепло на душе. А сейчас, стоя здесь, ему не надо притворяться, казаться лучше, чем он есть, производить какое-то крышесносное впечатление, прыгать выше головы и рвать звёзды с небес. Просто можно быть собой. Он взглянул в голубые глаза Юры и молча вышел из гримёрки. Он не понял, что это было. Кажется, внутри него что-то пошатнулось и полетело вниз, и это что-то он не успел схватить.