Чез, сделай мне кофе, пожалуйста

       Часы негромко тикали под звук недавно начавшегося дождя, показывая половину двенадцатого. Мне и Майку следовало бы давно пойти спать, мы уже достаточно долго сидели у него в домашней студии, но мне не хотелось. Возможно, на меня так действовал Шинода - я давно заметил, что он единственный человек, способный взбодриться меня одной своей улыбкой круче любого энергетика.        За окном давно стемнело, Брэд, который тоже репетировали с нами сегодня, ушёл домой часа 4 назад. Я, удержанный майковским "не останешься?", сидел на диване, слегка развалившись, смотря на красный затылок, склонившийся над компьютером. Я подбирал аккорды на акустической гитаре, параллельно выводя в блокноте строчки, рождающиеся у меня в голове, может выйдет что-то действительно стоящее. Хотя навряд ли Майку что-то понравится, он любит составлять тексты из красивых метафор, обрисовывая ими контур проблемы, о которой думал во время написания. Его даже иногда пугают мои мысли. Он несколько раз спрашивал меня о моём состоянии после прочтения. Потом мы договорились не спрашивать друг друга о том, что сподвигло нас написать ту или иную строчку. Инициатором этого, конечно же, стал я. Я и так ему всё рассказываю, просто не хочу лишний раз об этом говорить.        Прошло уже около полутора часа, а может и больше, за это время я успел несколько раз провалиться в сон на пару минут. Время пролетело, на удивление, быстро, но только для моего мозга. Конечности же и спина давно пищали о хотя бы небольшой разминке. Тогда я решил пройтись до кухни и найти там что-то вроде колы или холодного пива.        Немного потянувшись и прохрустев спиной, я направился в сторону двери. Пошатываясь, обогнул рабочее место моего любимого полуночника и тихо извинился, когда задел бедром угол стола, привлекая его внимание.        - Чез, всё нормально?        - Да, не мог же я сломать что-то, - слегка улыбнувшись, на выдохе сказал я, потирая место удара ладонью.        Глаза Майка скользнули взглядом по моей руке вниз к бедру, задержавшись на долю секунды, но вернулись обратно к моим, будто ловя себя на чём-то.        Он улыбнулся мне в ответ и вернулся к своим делам.        - Чез, - я снова обернулся, находясь уже в дверной проёме, - сделай мне кофе, пожалуйста.        - Да, мистер Шинода, как пожелаете, - сказал я наиграно понизив голос.        - Перестань, я же нормально попросил, - он устало рассмеялся.        - Ла-а-адно, - протянул я прежде чем исчезнуть в глубине дома.        Включив свет, я сразу же зажмурился от его яркости, потому что в студии был полумрак. Свет исходил только от компьютера Майка и уличных фонарей, где ему приходилось пробиваться через деревья, отделяющие окна от двора.        Только сейчас я понял, что прекрасно знаю, где и что лежит в доме Майка - настолько часто я тут остаюсь. Я без проблем нашёл турку и его любимый кофе, но мои мысли уже давно летали не здесь.       Я люблю его. Отрицать это уже глупо. Даже сейчас делая кофе для него на его кухне, я думаю о нём.        Тяну руки за туркой, насыпаю кофе, заливаю водой. Из студии всё ещё доносится щёлкание компьютерной мышью.       Уж лучше бы эта рука лежала на моей ширинке.       Ой        Да, моя голова всегда чем-то заполнена, и это не всегда что-то приличное. Я не буду оправдываться, потому что уверен, что головы большинства людей заполнены похожим нечтом.        Как бы я не пытался отвлечь себя варкой кофе, мои мысли возвращали меня к моему лучшему другу. К его широкой спине, ссутулившейся над столом, к обтягивающей её футболке, через которую поступают лопатки и позвоночник.        Эту футболку я люблю больше всех. Её дал мне Майк, когда я впервые остался у него. Любой человек, вспоминая такую историю со своим участием, поскорее бы затолкал её подальше обратно в мозг, но для меня эта история значит очень многое.        Тогда я проснулся на диване Шиноды с ужасной болью в голове, пытаясь понять, где я, и восстановить воспоминания предыдущего вечера. Последнее у меня так и не вышло, но зато я понял, что я дома у Майка. Я вспомнил, как он гладил меня по осветлённым волосам, шепча "какой же ты у меня дурачок, Чез". Я вспомнил, как он поцеловал меня в висок, думая, что я уже сплю.        Это всё, что я смог вспомнить. Я не помнил, как зашёл в бар, сколько выпил, как меня забрал Майк.        Утром он дал мне эту самую футболку и отправил в душ. Я так долго извинялся перед ним, а в ответ слышал лишь:       - Всё нормально, Чез, мы же друзья.       - Да, но ты не обязан вытаскивать меня из таких жоп мира, как тот бар.       - Не обязан, но я это сделал.       - Почему?       - Где я, по-твоему, должен буду найти ещё одного солиста? - улыбнувшись, он потрепал меня по плечу и ушёл готовить завтрак.        Я давно понял, что дело вообще не в том, что я солист, но не хотел давать себе ложную надежду.        Но как бы я хотел ему рассказать, чтобы больше не смотреть на него тайком, а когда он это замечает, больше не отводить взгляд, краснея.        Я мог бы сейчас налить ему этот кофе, тихо поставить на его стол рядом с клавиатурой. Он тихо поблагодарить меня, а я подойду к нему сзади, сплету руки на его шее, устроив подбородок на его голове. Даже, может, поцелую его в красную макушку, будто не вкладывая в этот маленький жест так много того, что я хотел бы сказать в слух.        - Не правда ли из меня бы вышла шикарная жена, а, Шинода? - хрипящим полушёпотом возле самого уха скажу я, тем самым вызвав у него волну мурашек.        - Да, Чез, ты был был шикарной женой, - кладя ладонь мне на предплечья, которое так удобно устроилось возле его ключицы, может быть, ответит он, всё ещё глядя в монитор.        После этого я уйду обратно на тот диван, на котором усну уже, наверное, до утра, а, проснувшись, застану Майка спящим на столе за своим компьютером с тем самым недопитым кофе.       Если бы я без слов мог сказать, что я к тебе чувствую.       Хотя я уже полтора года говорю тебе это именно без слов.       Если бы я был достаточно смелым и не боялся того, что могу потерять даже обычное дружеское общение, я бы сказал тебе это прямо или поцеловал.       Если бы я был достаточно смелым, я бы зашёл в твою студию и с громким стуком поставил бы чашку этого кофе на твой стол, отвлекая тебя от работы, которая свела меня с тобой и которая забирает тебя у меня. Не дав тебе сказать и слова, я перекину свою ногу через твои колени и, прижимаясь к твоему телу сильнее, коснусь своими губами твоих, которые сводили меня с ума долгое время.       Может, ты отстранишься от меня и предложишь забыть об этом, а может...        Погрузясь в собственные мысли, я не особо слежу за своими руками. Часть кипятка из турки проливается мимо чашки мне на штаны, после чего я издаю звук похожий одновременно на шипение и всхлип.       ... А может ты обнимешь меня за талию, и по мере углубления поцелуя будешь опускать руки всё ниже и ниже. Тяжело дыша от возбуждения, ты отстранишься и, подхватив меня на руки, резко, но нежно опустишь на диван, а потом...        - Чез, всё хорошо? - Майк, услышав мой недовсхлип, который по сути являлся подавлением ругательства, пришёл на кухню.        - Ага, я просто задумался, и вот... - я, нервно улыбнувшись, показал пятно от горячего кофе.        - О чём задумался? - ехидно улыбнувшись в ответ, будто всё прекрасно понимая, спросил Майк.       О тебе.       Потому что в те моменты, когда я рядом с тобой, я улетаю мыслями куда-то далеко, откуда могу услышать только твой бархатный голос, зовущий меня по имени.        - О тебе, - вслух продублировал я и, не дав ему даже удивиться, прижался к его губам своими, обхватывая ладонями его лицо.        Через долю секунды мне на спину ложится его тёплая ладонь.