Once upon a star / Однажды под звездой

      Как же он устал…       От бесконечных авралов.       От невыполнимых дедлайнов.       От надоевшего шума в отделе, что перфоратором колотит по его голове, усугубляя нарастающую боль в висках.              Как же его раздражает эта работа…       Выслушивать все эти жалобы и нытье.       Раздавать приказы и ментальные оплеухи лоботрясам, которые не могут нормально с первого раза выполнить простейшие поручения.       С омерзением краснеть перед отцом, когда тот в очередной раз вызывает его как мальчишку “на ковер”, чтобы отчитать за провалы.       Успехи? А зачем о них говорить? Это само собой разумеется, что кто-то хорошо делает свою работу.       А вот промахи и ошибки надо обсудить, обсосать со всех сторон, чтобы потом даже мысли не было об их повторении — только чтобы не провалиться в это омерзительное чувство стыда и собственной ничтожности.              Может быть поэтому он слывет в компании самым кошмарным начальником отдела из всех: мало того, что сынок генерального, которого уж точно устроили не за профессиональные навыки, а за правильную кровь и фамилию в паспорте, так еще и редкий упырь. А потому что гоняет своих подчиненных и в хвост, и в гриву, поэтому текучка в его отделе маркетинга будь здоров.              Как все устроено в “нормальных” компаниях: обычно такие отделы самые вольготные для расслабленной работы. Куча людей, которые спокойно перекладывают какие-то бумажки и составляют красивые презентации. Но здесь же открываются врата маркетингового ада для новоприбывших: и исследование цен конкурентов проведи, и статистику за прошлые годы сведи в адекватную форму для восприятия, и с дизайнерами свяжись, и фотобук начинай верстать для новой коллекции…              В общем, не удивительно, что Мью не пользуется любовью у коллег, которые за глаза его зовут чудовищем в клетке, так как его кабинет возвышается над всем отделом и дает возможность через прозрачные стеклянные стены наблюдать за всем происходящим.       И он знает об этом — конечно, такое сложно пропустить мимо ушей.       И ему это даже нравится: не будет попыток сесть на шею и проехать на ней до генерального с какой-либо неуставной просьбой.              — Чего тебе? — рычит на заместителя, который робко скребется в дверь, прежде чем войти.              Вот зря он так, наверное. Он же не виноват, что у начальника голова сейчас расколется от боли...       Вэн — вполне нормальный сотрудник: трудолюбивый, ответственный.       Именно поэтому он уже второй год здесь держится, да еще и в качестве его помощника.       И, конечно, на повышенных премиальных, потому что Мью несмотря на жесткость умеет отмечать преданных делу людей.              — Мью, извини, что помешал — тут такое дело…              Он вздыхает и откладывает в сторону очередной занудный и плохо выполненный отчет:              — Да, заходи — просто я в таком завале, что сил на вежливость не хватает уже.              У них принято в отделе обращаться друг к другу по имени, но редко кто пользуется такой возможностью по отношению к начальнику — за исключением Вэна и еще нескольких человек, поэтому он традиционно слышит “господин Чончививат” — с придыханием и отголосками страха.              — Понимаю, — тот заходит и присаживается перед рабочим столом руководителя. — И может я смогу тебе с этим помочь.              — Ты? Помочь? — Мью старается контролировать выражение лица, но скрыть крайнюю степень сомнения не получается в итоге, потому что они вдвоем часто остаются в отделе до глубокой ночи из-за переработок.              — Ага, к нам из головного офиса прислали стажера в отдел. Давай его тебе в помощники оформим? Будет сортировать отчеты, отфильтровывать откровенный бред и помогать с планированием…              — Блять, как же меня он заебал…              Вэн даже не комментирует такую насыщенную эмоциями фразу, потому что понимает: речь тут не про стажера, а о том, какие “нежные и трепетные” отношения у Мью с отцом.              — Вот скажи: неужели я так много прошу? Только чтобы мне не присылали в подразделение людей без предварительного собеседования со мной или хотя бы с тобой… Это так сложно, а?              Мью закрывает глаза и трет пальцами переносицу, пытаясь успокоиться, в то время как его зам пробует ответить на эти риторические вопросы:              — Ну как будто это в первый раз… Посидит он тут несколько дней, испугается высокой нагрузки и свалит. А может и пригодится для чего полезного за это время — уже профит.              Усталый обреченный вздох был ответом на попытки найти хоть что-то хорошее в этой ситуации:              — У него хоть резюме есть? Или вообще нулевого прислали?              — Есть, смотри.              На стол ложатся несколько скрепленных между собой листов бумаги, с которых смотрит очередной мальчик-цветочек, коих в отделе побывало уже несколько десятков за последние годы:              — Галф Канавут Трайпипанапон, последний курс факультета маркетинга — уже неплохо, хотя бы будет понимать, о чем мы тут разговариваем… И даже какие-то проекты были во время учебы…              Мью бегло просматривает документ и потихоньку успокаивается. Этот парень же тоже не виноват, что он с отцом на ножах…              — Ладно, пусть живет. Пока живет.              — Хочешь с ним поговорить? Вон он уже истомился весь в ожидании, — Вэн кивает головой в сторону одной из прозрачных стен, за которой перекатывается с ноги на ногу объект их обсуждения и тут же поднимает голову вверх, как будто слышит, что его сейчас упомянули.              Мью совершенно случайно перехватывает взгляд этого навязанного сотрудника: серьезный, внимательный, немного взволнованный. И вздыхает — снова:              — Нет, не сегодня… У меня просто физически нет времени, чтобы вводить его в курс дела. Выдели ему место, дай ознакомиться с материалами по отделу и предупреди, что завтра у нас конференция для партнеров. И если он справится с нагрузкой и не завоет к концу дня — может и получится здесь задержаться. Утром в 9 чтобы был у меня в кабинете — и без опозданий. Ненавижу непунктуальных…              — Есть, шеф, — парень шутливо отсалютовал боссу и поднялся, чтобы летящей походкой покинуть кабинет и оставить начальника наедине с ненавистным отчетом, который и думать уже забыл о том, что в его отделе случилось пополнение.       

***

      — Мью…              — Отстань — я спать хочу…              — Ну Мью… уже 10 часов — пора вставать…              — Дай мне поваляться в мой законный выходной, — все еще не хочется открывать глаза и высовывать голову из-под одеяла, но чьи-то коварные руки проникают под него, чтобы уж наверняка выдернуть из объятий Морфея.              — А если так?              Горячая ладонь скользит по животу, пробираясь под кромку боксеров с весьма очевидными намерениями… И Мью совсем не против, потому что вот такое утреннее пробуждение с любимым человеком — это воистину лучшее начало дня…              которое разбивает пронзительный вой будильника.              Твою ж мать, какой урод поставил его на такую рань?       Ах да, он сам же и поставил… потому что отец голову отвернет, если сегодня что-то пойдет не так — а оно точно пойдет, потому что вчерашний вечер в баре “ну просто расслабиться” отдает в голове набатом, а во рту — вкусом мусорного ведра.       Отличное начало тяжелого рабочего дня — ничего не скажешь…              С трудом собрать себя по частям, чтобы доползти до душа — сделано.       Холодная вода бодрит — и это хорошо, потому что ему точно сегодня нужны все силы, чтобы пройти через этот вежливый ад, когда нужно улыбаться всем нон-стоп и делать вид, что тебе так интересно с ними общаться.              Ебаааать твою налево…       А вот к такому жизнь его точно не готовила.       По крайней мере это не галлюцинация — в этом Мью убеждается через 5 минут, когда сознание уже почти ясное, а новая деталь его образа никуда не пропала.              Он выходит из душа, нащупывает телефон среди брошенной на пол одежды, чтобы набрать тот самый заветный номер и злобно прошипеть в трубку:              — Бум, я тебя урою, сука!              — Ты чего орешь? Голова же болит… — приятель явно еще не проснулся и страдает не меньше него от вчерашних возлияний.              — У тебя не только голова заболит, но и задница, когда я тебя вздрючу за эти детские шутки!              — Какие шутки? Ты о чем?              — Такие, что затащить меня пьяного в тату-салон — это явно не уровень людей нашего почтенного возраста “еще немного — и тридцатник”!              — Какой тату-салон, олень? Я тебя после бара домой на такси бухого в стельку притащил и на постель выгрузил. Если после этого твоя задница потребовала еще приключений — вопросы только к ней. Поэтому съебись в туман на ближайшие 100 лет — я спать хочу.              Мью слушает гудки в телефоне, с недоумением уставившись на татуировку звезды, что красуется на внутренней стороне его руки чуть ниже сгиба локтя.       Он допился до звездочек в глазах?       Или до чертиков, что подтолкнули его к такому оригинальному самовыражению?       Сейчас произошедшее прошлой ночью кажется ему вообще недосягаемым, но он обязательно разберется с этим позже, когда закончится этот адский день.       Ну а пока классическая офисная рубашка с длинными рукавами скроет от посторонних этот эпик фейл.