Кошки-мышки или Секс по наваждению

«Женщина. Рост - 1,73 см; вес – около 65 кг. Брюнетка, лицо европеоидного типа. Была одета»… Зато смотрит на написанную строку и сминает очередной листок, отправляя к двадцати скомканным предшественникам. Первые пять еще выкидывались в мусорную корзину, но остальные теперь просто падают под ноги и изредка шуршат там, стоит задеть их ступней. Убийце предстоит написать самый нелепый, сомнительный и интимный отчет в своей жизни. Причем написать так, чтобы его действия мастера Гильдии сочли оправданными и обоснованными, а не поводом к ликвидации. – Черррррррт, – зло рычит юноша, брошенная ручка катится к краю стола, а пальцы его путаются в длинных прядях на затылке. – Ведьма. Он уже устал злиться, бояться и ломать голову над отчетом. Никакого разумного выхода из сложившейся ситуации нет, впрочем, он это понял еще там, в клубе, как только прояснилось одурманенное сознание. Его в самом деле околдовала ведьма - но в это кто поверит? Зато рассеянно смотрит на разворошенную пачку писчей бумаги, ручку, замершую посредине столешницы, кружку, в которой остывает чай, и в его голове нет ни одной дельной мысли. Веки наливаются тяжестью, закрываются, и остаются только… воспоминания. «Ее движения были неторопливыми и обманчиво мягкими, такими же, как вкрадчивый голос, шепнувший на ухо предложение скоротать вместе время. «Не теряй голову. Не снимай шлюх. Ты на задании», – все его здравомыслие уместилось в три невразумительных предложения, а потом и вовсе улетучилось, стоило посмотреть на пухлые губы, по слогам проговаривавшие: «По-ве-се-лим-ся, ма-лыш». Ох... Как же она это проговаривала – каждый звук словно соскальзывал с ее языка, легко касался неба, губы разжимались, выпуская его на волю, а аккуратные зубки на прощание придавали законченную форму. Зато показалось, что даже на протяжном «о» женщина не перестала бы улыбаться. Она пока что просто предлагала, а он уже знал, что они переспят - настолько быстро, насколько это возможно». – Ведьма, – обреченно стонет Зато, но не открывает глаза. Ресницы его вздрагивают, и глазные яблоки под закрытыми веками движутся, словно он спит и видит сон. «… дверь приглушила звуки. Клуб, полный зомбированной ритмом молодежью, оказался отрезан от тесной каморки рядом со сценой, в которую они протолкались. Света здесь было больше, чем на танцполе; тусклый, слегка мерцающий, он, тем не менее, превратил одежду проститутки из просто неприлично узкой, обтягивающей и откровенно короткой в вызывающе алую. Наряд дамы сердец с игральной карты. Стянуть с нее всю эту лаково блестящую кожу было абсолютно естественным желанием. Из-за каблуков высоких сапог разница в росте оказалась не столько велика. Женщина качнулась, потеряв равновесие, и охнула, когда ее поймали за талию и потянули назад, прижимая к себе. Вместо сигарет и лака от темных волос пахло розмарином – сухой и резкий запах, от него тут же засвербело в носу. Зато чихнул, и на секунду в голове словно прояснилось. «Что я творю?» – руки, уже нашарившие под короткой курточкой грудь, разжались. Одним слитным движением женщина развернулась в этом почти разомкнувшемся объятии. – Не так быстро, – она шептала, но теперь ее голос был глухим и хрипловатым. Одна рука оказалась на его талии, вторая на груди – ровно посередине – пальцы смяли рубашку и потянули за воротник, заставляя склоняться к ней. Только теперь вместо идеально ровных красивых губ он видел по-кошачьи голубые, яркие глаза. И больше ничего». Зато нашаривает ручку. Сквозь его веки пробивается электрический свет лампы, и на секунду кажется, что ноздри сейчас защекочет пряный и резкий травяной запах, но наваждение рассеивается, как только кружка, случайно задетая локтем, с глухим стуком падает на ковер. От звука убийца вздрагивает, а от резкого движения ноют плечи. Около правой ноги расползается мокрое пятно. В нем начинают раскисать два скомканных листка бумаги, а юноша в задумчивости постукивает по столешнице ручкой, прежде чем начать писать заново. «Я встретил женщину с глазами, как у сиамской кошки, и повадками "черной вдовы". У нее очень нежная кожа. Она ведьма и против равноправия в сексе». Изумительная чушь легко выходит из-под его пера, она естественно и просто ложится на бумагу, словно там ей самое место. Зато странно ухмыляется и заканчивает мысль: «Она меня изнасиловала». – Чувствую себя использованным, – тихо поскрипывает спинка стула, когда он откидывается на нее. «Они не раздеваются. Точнее, на ней нет белья, а юбку оказывается достаточно просто поддернуть вверх, чтобы потом она собралась поскрипывающими кожаными складками на поясе. Для того, чтобы спустить до колен штаны, тоже требуется не так уж много времени. Они вместе сползают вниз по двери (точнее, по двери сползает он, а она повторяет это движение, скользя по чужому телу), сперва на губах остается вкус ярко-красной помады и только потом чувствуется, что пол в этой каморке слегка неровный и холодный. Зато полулежит, опираясь на дверь, и чувствует себя куклой. Очень горячей, очень живой марионеткой, чью крестовину бросил мастер-кукловод, а подобрал какой-то шутник. Ему не удается даже поднять руку, чтобы сжать чужое белоснежное горло, к примеру. Не получается прошипеть: «Что ты со мной сделала, тварь?». Вместо этого его ладони осторожно оглаживают сильные бедра оседлавшей его женщины. Ее кожа гладкая и горячая, мышцы под ней напряжены, но сейчас Зато смотрит только в широко раскрытые голубые глаза, опушенные угольно-черными ресницами. Зрачки даже в этом тусклом свете не заполняют собой радужку, просто кажется, что они пульсируют в такт начатым движениям, в такт со стуком сердца. Ей не нужна его помощь или поддержка, хватает все тех же аккуратных поглаживаний – о своем удовольствии она способна позаботиться самостоятельно. Кроме путаницы в голове, сбивающегося дыхания и все нарастающего напряжения о том, что скоро все это закончится, говорит боль. Алые ногти с силой впиваются в плечи Зато, оставляя неприятные напоминания на будущее. Потом она дрожит всем телом и прижимается к его груди. На несколько секунд мир для Зато встает дыбом, черное с белым меняются местами, женщина, которую он не хочет выпускать из объятий, становится похожа на ангела, но сознание резко выключается, как по щелчку отманикюренных пальцев». Сил описать произошедшее у Зато все же не хватает, зато хватает наглости выполнить задание и явиться в Гильдию как ни в чем не бывало. И, что самое удивительное, там его никто ни о чем не спрашивает.