Семейное фото

      Войдя в помещение Хината аккуратно прикрыл за собой дверь. Тусклый, теплый свет рассеивал темноту. На кровати, окруженный десятками миниатюрных фотографий сидел Комаеда. Смотря на один из снимков уголки его губ постепенно сползали вниз. Ощупывая шишку на затылке резервный присел на кровать целуя абсолютного в висок. — Все еще рассматриваешь их?— с долей разочарования произнес тот. *** — Хината-кун, все в порядке? — обеспокоенно лепетал счастливчик ходя кругами и иногда поглядывая на тёмное окошко в потолке, куда пару минут назад ушёл юноша. Из недр темноты послышался родной голос: — Все в порядке, просто много пыли и хлама. Фонарик почти не помогает, ничего не вижу. — Сразу после этих слов последовал глухой удар и болезненный, вскрик от которого сердце упало в пятки. Беловолосый пулей поднялся по ступенькам лестницы и оказался окружён мраком чердака. В нос ударил запах многолетней пыли и старых книг. Было понятно, что тут давненько не проветривали и следовало бы исправить это. Поняв, что отвлёкся абсолютный стал метаться пытаясь найти пострадавшего. — Хаджиме? Хаджиме, где ты? — ощупывая каждый предмет говорил тот. — Я здесь— раздалось за спиной. Фонарик выпал из рук, зато на голову упала коробка, похоже с... Ничего себе! Аккуратно подойдя к сидящему на полу парню Нагито уже было хотел заключить его в свои обьятия, как вспомнил, что тот может быть «ранен» в битве с коробками. — Смотри, это полароид, ему на вид лет десять. Вдруг он еще работает, давай поищем плёнку? — зеленоглазый говорил это с таким энтузиазмом и детским счастьем, что Комаеда подумал, а не абсолютный ли фотограф Хината?       Нагито уже было открыл рот, чтобы отругать Хаджиме за его беспечность, но его прервал детский плач. — Ох, опять проснулся.— грустно произнес неудачник оглядываясь по сторонам — Хината, пожалуйста, заканчивай это дело. Комаеда поцеловал раненого в макушку и тут же спустился вниз. Темноволосый еще пять минут стоял прижимая руку к ушибленному месту буря взглядом пустоту. ***       Нагито мог не спать сутками, лишь бы находится рядом со своим чудом. Возможно он переходил за рамки разумного стоя у кроватки часами и просто наблюдая за своей «надежной». Эта «надежда» далась им слишком большой ценой здоровья, нервов, бессонных ночей и часов ожидания. Хаджиме чуть ли не силой отбирал у него ребенка, чтобы парень мог поспать хотя бы пару часиков. Хината даже ревновал внимание и заботу Абсолютного к младенцу, хоть и любил его точно так же. Редкие ночи тишины и покоя зеленоглазый чуть ли не умолял счастливчика приласкать себя, целовать, гладить всю ночь вжимая в постель, а на утро просыпаться в нежных объятиях, чувствуя последствия бурной ночи. Хаджиме уже начинал жалеть, что нашел этот чертов фотоаппарат.       Нагито весь день не отходил от сына фотографируя его с игрушками, или за детским столиком с ложкой яблочного пюре во рту. Резервный же весь день был, как туча пытаясь обратить внимание беловолосого на себя. Пару раз отбирая полароид, говоря, что фотосессии на сегодня закончены, но все равно отдавая его обратно, не в силах злиться.       Пока Хината держал кроху на руках Комаеда успел незаметно сфотографировать их. И теперь, когда малыш уже крепко спал в другой комнате, Счастливчик рассматривал фотографии. — Нагито, почему ты фотографировал только Макото, я же мог подержать полароид и сделать семейное фото, или только тебя?- перебирая фотографии усмехнулся тот. — Тут есть еще вы вдвоем. — Протягивая один единственный снимок произнес тот. Хината улыбался глядя на сына, тот в свою очередь одной ручкой держался за галстук, другой тянулся к объективу. Заметив как трепетно резервный рассматривает фотографию. Комаеда неуверенно тянется к нему желая обнять. Темноволосый не против. Хината гладит его по волосам, и шепчет клятвы любви, но от слов про снимки на душе почему-то стало невыносимо тоскливо и грустно. — Хаджиме, на самом деле только ты и Макото заставляете меня жить. Я не достоин той ласки и доброты, которую ты даешь такому мусору. Вам придётся страдать из-за моей удачи, пока я не умру. Я считаю, что не могу быть с вами на одном фото. — шептал тот на ухо Хинаты, будто страшную тайну, которую никто не должен слышать. — Я, хочу, как можно больше провести времени с ним и тобой, чтобы насладиться тем хрупким счастьем. Но быть с вами на равне просто невозможно. Зеленоглазый нахмурился притягивая счастливчика еще ближе к себе. «Но доктор говорит, что ты идешь на поправку и почти все анализы в норме» Хаджиме не может произнести этого в слух, он понимает, что сероглазый пропустит это мимо ушей. Вместо слов тот просто целует любимого, зная что-бы он не сказал, Комаеда не изменит своего мнения. Зеленоглазому остается только ждать чуда. Сначала он зарывается в белоснежные волосы, потом целует в виски, в лоб, в аккуратный, без единого изъяна нос, а затем в резкие, острые скулы. Он медлит смотря на сухие, но желанные губы парня. Нагито сам поддаётся вперед. Свет гаснет, заставляя последнюю надежду на сон исчезнуть, и утонуть в прикосновениях. *** — Итак, таймер установлен всего 5 секунд, нужно успеть — Радостно лепечет зеленоглазый устанавливая фотоаппарат. Нагито уже стоит нервно покусывая губы. Нажимая на кнопку Хаджиме подбегает к нему попутно беря малыша на руки. Они успевают улыбнуться перед вспышкой запечатляя это радостное мгновение на много лет вперёд.       Теперь на комодике у кровати стоит их первое семейное фото, с счастливыми лицами и искренними объятиями.