Черный Бриллиант

Все время, пока они говорили о новой морали, Ее глаза изучали меня. И когда я поднялся, чтоб уйти, Ее пальцы сделались как шелк Японской бумажной салфетки. Эзра Паунд "Неожиданная встреча" Всё следующее утро Брюс просидел в своём кресле, уставившись в одну точку. Кофе стоял на столе и медленно остывал. Часы тикали и тикали, но при этом почти не отвлекали от мыслей. Зато тишина как никогда угнетала. Недовольно нахмурившись, Брюс сделал один маленький глоток кофе и случайно пролил на свою рубашку пару капель. Недовольство сменилось негодованием, негодование – гневом. Он вернул холодный кофе на место и облокотился о спинку кресла. Как назло Альфред уехал в город за покупками, хотя его совет сейчас оказался бы нелишним. Слушая бесконечный бой часов, Брюс понимал, что не должен так себя вести. Ему ведь это совершенно несвойственно зацикливаться на одном человеке. В его жизни было много девушек, но почему именно об Эйлин он не может перестать думать? Он не мог назвать её особенной. Она едва ли чем-то отличалась от любой другой городской девчонки, которая любит приключения и лёгкую жизнь. Она слишком часто врала, постоянно впадала в крайности, совершала необдуманные поступки. Но в этом-то и была своя прелесть. В её безвольном притворстве, которым она сама себя окутала и о котором серьезно сожалела. От этого захватывало дух, причем не по-детски. Набравшись смелости, Брюс решился позвонить, чтобы просто поинтересоваться как она, не уехала ли еще. Но на том конце провода автоответчик объявил ее голосом: «Я слишком занята, чтобы тратить время на общение с вами. Если у вас ко мне важное дело, то говорите после сигнала, а если вы хотите просто поболтать, то прошу вас, не засоряйте мою голову и почту своими бла-бла-бла». Как только послышался звуковой сигнал, Брюс улыбнулся. Эйлин была в своем репертуаре, и это притягивало еще больше, поэтому он позвонил еще раз, чтобы услышать ее голос. Но оставить сообщение так и не решился.

***

К обеду Эйлин уже закончила все приготовления к отъезду: вещи были собраны, главный редактор «Готэм Таймс» был предупрежден о ее уходе, хозяин квартиры поставлен в известность, что она съезжает. Осталось лишь присесть на дорожку, поэтому Эйлин плюхнулась прямо на чемодан перед прикроватной тумбочкой и принялась разглядывать оставленное Брюсом колечко. Ее душило непонимание того, почему он это сделал. Это было похоже на последнюю просьбу остаться. Будто он только того и хотел. Но Эйлин-то знала, что это не то, что ему нужно. Он мог только говорить о том, что хотел бы семью. Но разве он смог бы без своей маски? Разве человек вообще способен прожить без своей маски? Это своего рода ограждение от внешнего мира, возможность спрятаться вместе со своими истинными эмоциями в другом миру, в котором куда комфортней, в котором все гораздо важней, чем тут. Реальность иногда все портит. В реальности все не так прекрасно, достаточно лишь приглядеться. И каждая трещинка, каждая царапина становится явной. А маска – хорошая возможность спрятать все это, потому что мало кто захочет видеть истинные лица, потрепанные временем и сотнями разочарований. То, что находится в глубине души, истинная история, о которой не говорят вслух. Это то, о чем говорят шепотом и при свете тусклых ламп. Это кусочек личного пространства, которым не хочется делиться с каждым. Эйлин угнетала мысль, что с ней поделились личным пространством, но оно ее слегка пугало. Ей не было тесно и даже больше, ей было комфортно. И при этом страшно. Другая сторона медали всего лишь оказалась другой стороной медали – это был ее случай, но не случай Брюса. Размышляя о вчерашней ночи, она понимала, что он способен на все, что угодно. В рамках своего реального я, которым оказался Бэтмен. Брюс Уэйн был другой. И Бэтмен был другой. Но они оба ей доверяли, зато она не доверяла себе. Горестно вздохнув, Эйлин надела колечко на палец и поднялась на ноги. Она знала, что будет скучать. Готэм не стал ей родным, но родным стал Брюс. У них осталась их собственная история, полная недомолвок, эмоций, переживаний, чувств. Она жалела, что не поцеловала его вчера. Это должно было стать их идеальной точкой. Но ведь она никогда не умела заканчивать истории красиво? То, что сейчас происходит, вполне логичною Она остается в своем мире, полном нелепых иллюзий и представлений о своей значимости, а он остается со своей маской Бэтмена. Им обоим есть о чем подумать и есть чем себя занять еще в течение долгого времени.

***

Через двадцать минут Эйлин уже спускала свои чемоданы вниз, к машине. Соло кротко мяукал в корзинке, оглядываясь по сторонам и надеясь, что его не собираются выкидывать на улицу. Но Эйлин не собиралась. Она запихнула его на переднее сиденье, рядом с водительским. Почуяв знакомую обстановку, котенок заметно оживился и начал играться со одеялком, которое Эйлин постелила в его корзинке вместо подстилки. Он задорно фыркал, брыкал лапками и иногда резко задирал голову, вслушиваясь в посторонние звуки. Эйлин на секунду успокоилась. Озорство Соло говорило ей о том, что еще не все потеряно, что впереди у них двоих много интересного. Соло рад, и она тоже должна радоваться. Тем более она сможет избавиться от оков этого города, а впереди есть нечто новое, о чем она и не подозревает. Уместив последний чемодан в багажник, Эйлин захлопнула его и облокотилась об него спиной. Глаза машинально поднялись вверх, до уровня того этажа, на котором она жила. Всегда ли новая жизнь влечет за собой горький осадок от воспоминаний о прошлом и если есть осадок, то правильно ли она поступает? Где ее излюбленный энтузиазм? Каждый человек, у кого есть возможность окунуться во что-то неизведанное, ощущает предвкушение. А где оно у Эйлин? Почему бы не поверить во что-то хорошее. «Ну разве я могу притянуть к себе что-то хорошее?», задумалась она на секунду. А потом обошла машину и села на переднее сиденье за руль, положив на него ладошки. Пальцы постукивали по рулю, внутри поселилось смятение. Смелость тут же покинула ее, как это и бывает, слишком рано. Даже не успев напомнить о себе. Она пыталась ухватиться за ее остатки, за невидимый фантом смелости, но все оказывалось бесполезно. - Просто сосредоточься, - сказала Эйлин и, как можно крепче обхватив руль, прикрыла глаза. – Считай до десяти. Все хорошо. А потом она принялась считать до десяти, чтобы нажать на педаль, когда услышит последнюю в списке цифру. «…семь, восемь, девять…», повторяла она про себя. И услышала, как кто-то постучал в окошко. Испуганно вздрогнув, Эйлин раскрыла глаза и повернула голову влево. - Брюс, - тихо выговорила она и с особым энтузиазмом отворила дверь. - Я думал, ты задремала, - отшутился Брюс, нагнувшись, чтобы быть на одном уровне с Эйлин. - А ты все шутишь, - улыбка снова озарила ее лицо. Она не была так сильно рада Брюсу даже тогда, когда он явился, чтоб спасти ее от Пингвина. – Снова скажешь, что не следил за мной? - Я не следил за тобой. Просто… хотел проверить, уехала ли ты. - Хотел проверить, уехала ли я или хотел меня застать? - И то, и другое. Рад, что ты решила вздремнуть перед долгой дорогой. - Если честно… то, очень сложно решиться и просто поехать вперед. Приехать в Готэм, несмотря на его дурную славу, было легче. Ужасно неловко сначала бравировать своим отъездом, а потом сесть в машину и ощутить страх. - Это в твоем стиле, должно быть. Иди сюда. Пока ты не решилась уехать, у нас еще есть немного времени, - Брюс протянул Эйлин руку, и Эйлин с удовольствием вложила свою ладонь в его. Зачем ей бежать от человека, с которым ей комфортно, уютно, тепло? - Меня это пугает, - ответила Эйлин и закрыла дверь своего доджа. - Что именно? - То, что ты говоришь. Что у нас есть еще немного времени. Я итак в ужасе от мысли о том, чтоб покинуть город. Проведенное в твоей компании время не влияет на мое желание благотворно. Ты можешь все испортить. - Я не специально, - Брюс улыбнулся и прижал к себе Эйлин. Она уткнулась в его грудь и свободно выдохнула. Больше ей не хотелось бежать из города как можно скорей. Ей просто хотелось остановить время и остаться в объятиях Брюса подольше. Это было единственное место, в котором ей хотелось быть. Когда Брюс осторожно поцеловал ее, время и вправду остановилось. Сизая дымка тумана медленно окутывала город, делая этих двоих невидимыми. Город медленно уплывал, как и земля из-под ног. Это было единственный человек, с которым Эйлин было комфортно. И это было лучшее в ее жизни решение.