Мерзость.....

« — 𝚠𝚒𝚕𝚕 𝚒𝚗 𝚊 𝚏𝚒𝚜𝚝, 𝚝𝚑𝚘𝚞𝚐𝚑𝚝𝚜 𝚒𝚗 𝚍𝚒𝚏𝚏𝚎𝚛𝚎𝚗𝚝 𝚍𝚒𝚛𝚎𝚌𝚝𝚒𝚘𝚗𝚜 ». « часто, я вспоминаю детство. время беззаботного детства..тогда-то я и встретил свою первую любовь.стёрлись из памяти её внешность, характер.. осталось лишь имя, да те чувства, которые захлёстывали меня, когда я был с ней. теплота, нежность, желание заботиться, защищать. жаль, что продолжалось это недолго. сейчас я с трудом могу представить что-то подобное. понемногу, я стал задумываться о своём предназначении, да и вообще о жизни. и поймал себя на мысли, что ничего вокруг не меняется.одно и то же замкнутое пространство, одни и те же доставучие демоны. день за днём, мы поедаем жалких людишек, для того чтобы выжить. мы не видели ничего кроме кромешной тьмы..о чем это я? ведь люди куда-то спешат, ведь им постоянно что-то нужно, погружённые в свои дела, они даже не задумываются о вопросах, давно мучающих меня.наверное, у них есть свои серьезные проблемы, а может, им живётся куда легче. знать наверняка нельзя, так как все люди разные. или не разные..? поступки человека легко предсказуемы, но, пытаясь заглянуть к нему в душу, видишь лишь непроглядную тьму. с первого взгляда, люди такие беззащитные, но стоит копнуть немного глубже, они ничем не отличаются от тех же демонов.в чём-то даже превосходят их , во многом » Кхм........... Коварный демон продолжал всматриваться в янтарные глаза, ехидно ухмыляясь. Его сбитое дыхание... румянец, который залил лицо до самых кончиков ушей. Вот только он не мог понять одно, его лицо и поведение так преобразилось от гнева, или от сильного возбуждения, которое вызвали такие неоднозначные действия со стороны Доумы. Тем не менее, эта ситуация его крайне забавляла... До того момента, пока Аказа не покрыл его тонкие губы своими. Глаза Доумы широко распахнулись. Он мог ожидать чего угодно, начиная от очередного удара в челюсть и заканчивая тем, что Аказа просто напросто примет попытку разорвать его в клочья. Но поцелуй... взгляд бегал по тонким чертам лица высшей луны. Вперые русоволосый обратил внимание на розовые, длинные ресницы, на которых словно роса собрались капли слёз... Стоп, он что, плачет? Доума буквально замер на месте, пока третий целовал его губы, обвивая руками тонкую шею, тем самым притягивая его ближе к себе. Доума стоял абсолютно неподвижно, будто ожидая момента когда тот закончил. Только стоило Аказе отстранить, как первое что видит Аказа , это недовольство...? отвращения...? Ну , и ладно! Главное , что самому Аказе это понравилось!..... — чтож Бросив взгляд в сторону третий провел правой по своим очертаниям лица , а затем по волосам и за голову , там она заняла последнюю позицию. В добавок Аказа зевнул показывая что ему плевать на происходящее, но(!) — Аказа... А давай ка поиграем. Последние буквы сладостно тянет , смакует , издеваеться. « поиграем...? поиграем...» Аказа на своем досуге слышал это много раз , но какое значение этого слова...? Но не успев закончить свои раздумия , как его резкими движениями его схватили за полосатые запастья впиваясь острыми ногтями в кожу , и тут же грубо впивают в стену наваливаясь всем телом. Зажав полосатые ручки над головой. Тут же коленко Доумы третья о пах третьего , не самое лучшее положение не правда ли? И разгневаться хочет , и врезать , но это никак не получается , а вид терять нельзя.Агрессивно скрипя зубами третий хмурится до неестественных складок на лбу.Пальцы одной руки ловко проникли в розовые пряди Аказы. Сомкнув их на макушке, Доума дёрнул третьего за волосы , дабы тот опрокинул голову назад, открывая вид на девственные, не тронутую никем ранее шею и ключицы. Припав к его губам, шаловливый язык тут же проник внутрь, исследуя ранее неизученную поверхность и наводя внутри свои порядки. Каждый следующий поцелуй становился более страстным и горячим, чем предыдущий. В дело пошли укусы... Доходило это до того, что Доума прокусывал Аказе губу, а затем проходился языком по больному месту, слизывая выступившие красные капли. Уста Доумы стали опускается всё ниже... И вот, его острый язык проходится по шее, плавно подбираясь к ключицам, оставляя за собой влажную дорожку. Далее, в дело пошло колено, которым второй начал активно тереться о пах своего лучше друга.Аказа же что то невнятно фырчит в ответ и тихо стонет, агрессивно скрипя зубами и хмурится опрокидывая взглядом вторую высшую луну. « жалею , что вообще поцеловал этого ублюдка , но....» всматривается в каждую деталку в воистину прекрасное лицо Доумы и недовольно фырчит. — хера с два желею , что поцеловал тебя! До ушей второго доносятся короткие, рваные вздохи и невнятный лепет. Аказа протестует? Требует прекратить этот разврат? Или как раз таки наоборот, просит его не останавливаться? Уши улавливают лишь отдельные обрывки фраз, одна из которых болезненно врезается в слух: "...жалею, что поцеловал тебя!" Чего? Жалеет? Юноша, который пару секунд назад сладко стонал на ушко Доумы, ублажая его слух вдруг заявляет, что он и вовсе жалеет, что осмелился припасть к его губам. От этих слов по лицу Доумы растянулась насмешливая улыбка. Он делает это дабы не потерять вид злого и неприступного мальчишки в глазах второго, это было предельно ясно. Но даже если он действительно сожалел о содеянном, второго это не особо колышело. В любом случае он собирался довести начатое до логичного завершения, понравился бы такой расклад Аказе или нет: — Твоё тело так красиво, Аказа... — твоё тело так красиво, Аказа... Что? Тело? Красиво? Что он вообще несёт ? В полне нормальное тело , если не нравится пусть не смотрит , не проблема третьего. Стоило этим словам слететь с его уст, как цепкие пальцы, которые всё это время были плотно стиснуты на макушке разомкнулись, освобождая от плена розовые пряди. Ладонь стала постепенно ползти в низ, царапая нежную кожу острыми ногтями. Проходясь по тонкой шее, рельефной груди, как бы невзначай зацепив набухший сосок... Подушечки пальцев бережно пробежались вдоль синих полосочек на рёбрах, считая каждое. Далее последовала талия и бедро, на котором ладонь замерла, принимая своё окончательно положение. Его тело до жути горячее... Как в прямом, так и переносном смысле. У Аказы явно поднялась температура, это выдавал алый румянец на щеках и кончиках ушей, стекающий по мускулистому телу капли пота... Интересно, а там он тоже мокрый?... При этих мыслях Доума расплылся в широкой ухмылке. Как же ему нравилась сложившееся ситуация. Нравилось наблюдать за тем, как Аказа буквально меняется в лице с каждым прикосновением либо поцелуем. Нравилось чувствовать, как он извивается под ним, дразнить его... Резкий рывок руки заставил Третьего повернуться к своему другу спиной. Доума в свою очередь, не теряя момент тут же пристроился сзади, вжимаясь тазом в упругие ягодицы. О боги, какой перед ним открывается вид, глаз не нарадуется... Склонившись над ухом товарища, Доума сладко тянет его имя, растягивая и как бы смакуя каждую сказаную им букву. Рука которая до этого крепко сжимала бедро пришла в движение, обводя каждый кубик пресса, и спускаясь чуть ниже, преодолевая преграду в виде штанов и резинки нижнего белья. Ловкие пальцы плавно подобрались к основанию уже стоящего колом члена, после проходясь ладонью по всей его длине — ох Аказа, ты такой влажный... - в наигранном изумлением молвил Доума, при этом улыбаясь во весь рот. — блять....ты идиота кусок...это уже не смешно — Агрессивно фырча локоть третьего полетело прямо в ребро второму от чего остался довольно большой синяк ( получай ска ) , но...видимо его это не остановило. ........ ._________________________. Третий был для него очередной тряпичной куклой в его коллекции, которую он будет время от времени трахать дабы удовлетворить свои естественные потребности. Его не волновало, получит ли он удовлетворение в процессе, нравится ему это и кончит ли он вообще. Хотя была одна мысль, которая всё крутилась в черепной коробке Доумы... Ему нравилось ласкать Аказу, целовать его и облизывать соленое от выступившего пота тело, что ранее казалось ему отвратительным и мерзким. Он обращал внимание на каждый его вздог, вздох или стон. Его возбуждал один вид его мускулов, скользкого и до безумия сексуального тела. Аказа единственный из его партнёров, по отношению к которому он чувствует столь сильно желание. Но больше его беспокоило ощущение, будто в его груди кружило около сотни бабочек. Блуждая по всем своии воспоминаниям он понял, что за все прожитые года чувствует подоброе впервые. С одной стороны Аказа ничем не отличается от его предыдущих партнёров. Но в нём было что-то не так... Что-то в нём, его поведении и поводках казалось странным и... Чёрт, да какого хрена!? Из раздумий его вывел резкий и болезненыц удар , пришедший в грудь. Из глотки вырвался резкий выдох в примеси с тихим стоном. Это первый звук, который издал второй помимо своей бессмысленной болтовни. Когда этот мерзавец вообще успел освободить руки?..: "Блять, ты , идиота кусок это уже не смешно" - Смешно?... Ха-ха-ха~ - с губ Доумы срывается громкий, раскатистый смех. Он что, похож на шутку? Разве Аказа не осознавал, к каким последствиям его "безобидный" поцелуй может привести? О боже, он правда такой глупый и наивный, или претворяется?: - Мой милый Аказа.. - Подушечка указательного пальца зацепился за край штанов, оттягивая их и заставляя "отстать" от липкого тела, после медленно стягивая вниз. Вскоре белые штаны уже лежали около ремня с золотой упряжкой, оголяя полосатые ноги и больше походя на старую половую тряпку: - Только не говори мне, что ты не знал, чем твои действия могут обернуться для тебя~- Пара пальцев прошлась вниз, считая каждый выступающий позвонок и подбираясь к выемке между ягодиц. Грубый рывок и два пальца оказались внутри Аказы, входя до последней фаланги, царапая нежную кожу острыми когтями. Алая кровь, хлынувшая из образовавшихся царапин действовала в роли смазки, давая пальцам свободно скользить внутри. Так тесно... Доума у него первый? Хотя, этого стоило ожидать. Учитывая его характер сложно представить, что третий мог добровольно встать перед кем-то раком. Длинные пальцы пришли в движения. Что он ими только не вытворял... Сгибал, проворачивал, выходил и снова резким толчком входил внутрь, разрабатывая узкую дырочку...