Быть счастливой

Нана жалуется на вирус, который подхватил Тсунаеши, и теперь четвертый день лежит со странной простудой. Температура скачет от тридцати пяти до тридцати восьми, и скорая, которая не раз приезжала на вызов, разводила руками и говорила, что в больнице мест нет и помочь они не могут. Тсунаеши смотрит на маму своими глазами цвета плавленой карамели, но теперь в них не было той искры, того огня, благодаря которому Нана жила. Ее сын превратился в бледное худое нечто, и только материнское сердце говорило, что вот, это ее сын. Тсунаеши постоянно мерзнет, и Нане пришлось достать все одеяла, которые были в доме, чтобы согреть ледяное тело. Посади она его в ванну с кипящей водой, Тсуна, наверное, и не дернется. Нана перестает спать, несколько раз просыпаясь ночью, чтобы проверить, дышит ли ее сын или нет. Иемицу легкомысленно заявляет, что ничего страшного не случилось и с сыном все будет хорошо, а сейчас ему надо бежать — Нана с трудом сдерживает желание швырнуть телефон об стенку. И только Тсунаеши, ковыряющийся в тарелке, напоминает ей, что она здесь не одна Нана прикрывает глаза, делает несколько глубоких вдохов, улыбается и говорит:  — Хорошо, дорогой, я верю тебе. Удачи на работе. Ей кажется, что скулы сводит от напряжения, а Иемицу не замечает дрогнувшего голоса жены. Черный комок всепоглощающей ярости подступал к горлу и выжигал все те теплые и наивные чувства, которые она питала к мужу. Нана была молодой, наивной женщиной, мечтавшей о детях и любящем муже. Она старалась во всем находить компромисс и смирилась с тем, что ее муж годами пропадает на работе, о которой она толком ничего не знала. Ежемесячно он переводил круглую сумму на счет, и Нана устраивала себе шопинг, радуя себя и сына различными вещами. Пусть нет мужа, зато есть сын, ее солнышко и свет в жизни. И все перевернулось после приезда начальника Иемицу, хитрого дедули со взглядом тигра. Он ей не понравился с самого начала, но она продолжала быть милой и гостеприимной хозяйкой, стараясь не подпускать его к сыну. И вот из-за него ее сын угасает! Только детский хриплый голос, просящий о помощи, спас старика от казни на месте.  — Ему запечатали пламя, и сейчас оно пытается сорвать цепи, — мужской бархатный голос раздается совсем рядом. Она наблюдает за тем, как в воздухе из многочисленных светящихся искр создается фигура молодого мужчины, одетого в строгий черный костюм. За его спиной висит плащ, скрепленный на груди цепью. Глаза светятся мягким цветом, и где-то на краю сознания Нана ловит мысль, что у ее сына были точно такие же сияющие глаза. Призрак не был галлюцинацией и плодом разыгравшегося воображения. Он говорил о странных вещах, о магии, именуемой пламенем Посмертной Воли, о том, какое отношение имеет ее сын к мафии и о том, что сделал Девятый Вонгола. Впервые Нана достала бутылку хорошего вина и залпом осушила бокал. Тсунаеши спал, поэтому не мог увидеть, как сходит с ума его мать.  — Тебе не стоит так много пить, — Джотто качает головой.  — Со мной еще не общались призраки, — Нана выглядит на удивление трезвой и только легкий румянец на щеках выдает о количестве выпитого алкоголя. Чтобы понять и принять Джотто, женщине потребовалось два дня. Джотто спокойно рассказал об обустройстве кабинета мужа, о том, какие документы он там держал, и после найденного в столе пистолета Нана понимает, что не все в жизни бывает как у всех. Днем Нана проводит время с сыном, развлекая его и возвращая ему вкус жизни. Мальчик заново учился ходить, спотыкался обо все, что можно и нельзя и не отходил от мамы далеко. Немалая часть заслуги в том, что Тсунаеши перестал мерзнуть, принадлежит Джотто. Объятый огнем, он каждый вечер клал призрачную ладонь на голову, закрывал глаза и дарил ребенку свое тепло. Ночью Нана слушает рассказы Джотто о непутевых Хранителях, о том, как создавалась Вонгола и сама делилась своими мыслями и переживаниями. Призрак был, на удивление, хорошим собеседником и психологом. Иногда Нана ловит себя на мысли, что слишком долго смотрит на отливающие золотом глаза. Она понимает, что с нетерпением ждет ночи, что снова чувствует себя живой и нужной. Она чувствует себя не просто матерью и домохозяйкой, а женщиной. И она понимает, что не хочет этой жизни. Не хочет быть женой человека, которому плевать на семью, не хочет быть с ним только ради денег. Джотто предупреждает о наблюдателях, о том, что так просто покинуть Намимори ей не дадут. Поэтому Нана звонит своим родителям и кратко обрисовывает сложившуюся ситуацию, деликатно умалчивая некоторые подробности. Однако родители с воодушевлением принимают ее решение расстаться с мужем и обещают, что уладят этот вопрос. Чтобы создать новые документы, нужен новый имидж. Нана идет в салон красоты и выходит оттуда абсолютно новым человеком. Покрашенные в серый цвет волосы аккуратно уложены набок, стрелки и макияж-дымка подчеркивают глаза и визуально меняют форму лица. Она берет себе новое имя — Сора, и уезжает в Китай. Теперь Наны больше нет ни в одной базе данных, словно никогда и не существовало жены Иемицу. Больше нет той наивной домохозяйки, готовой закрыть глаза на странности, происходящие в ее жизни. Маленький ребенок, одного возраста с Тсуной, сверкал очками и прятал в карман оплату за работу. Теперь у нее есть родители, сын и Джотто. У нее новое имя, новая внешность и новая жизнь. Родители прекрасно знали о мафии, о пламени и теперь наняли учителя, чтобы тот обучил магии Сору и Еши. Спустя столько лет спящее пламя начало просыпаться. Фонг умеет держать язык за зубами и никому не рассказывает о главном секрете Наны. Он улыбается, наблюдая за тем, как его ученица штудирует многотомники по ритуалам с пламенем. Она ищет способ создать тело с помощью пламени, но Аркобалено Урагана теряется в догадках, кто этот человек.  — Ты уверена, что это сработает? — Джотто косится на расчерченную на полу пентаграмму, но послушно встает в центр.  — Да, — в голосе Соры чувствуется уверенность, да и стоящий позади Аркобалено, в случае чего, подстрахует. Конечно, Фонг не в восторге от этой идеи, но Джотто видит, как тот сгорает от любопытства. Интересно, сколько времени ему потребуется, чтобы узнать основателя Вонголы? Пентаграмма вспыхивает огнем, по краям разливается человеческая кровь, а комнату заполняет чистое пламя Неба, смешивающееся с другим. Джотто чувствует, как его закручивает, а потом он понимает, что стоит. Он ощущает деревянный пол голыми ногами, чувствует прохладу и открывает глаза. Сора счастливо улыбается и протягивает ему руку, На ее лице нет ни капли стеснения от вида обнаженного мужского тела. Он осторожно касается теплой ладони, и электрический ток проходит через все тело. Он притягивает женщину к себе, смотрит в прекрасные карие глаза и утыкается носом в волосы, пахнущие сосновым лесом. Она смеется, обнимает его и кладет голову на плечо. Джотто наблюдает, как в удивлении расширяются глаза Аркобалено Урагана. ***  — Папа! — кричит Тсунаеши и крепко обнимает Джотто за шею. Пламя Неба ураганом закручивается вокруг них, и только барьеры Деймона скрывают все, что творится внутри. Фонгу потребовалось немало времени, как и родителям Наны, чтобы принять, что перед ними стоит никто иной, как основатель Вонголы. И то, что Деймон Спейд жив и уничтожает Вонголу с благословения Первого — это казалось им каким-то сумасшедшим сном. Нана стоит рядом и с теплотой смотрит на самых дорогих людей. Она счастлива.