Ко дну

1235

***

— Вода заполняет нижний отсек корабля!Женщины с детьми, садимся в шлюпку и отбываем, а потом мужчины! Маленький мальчик держит маму за руку, но вдруг они останавливаются и мать садится пред малышом. Шторм и дикий рёв ветра. Гроза, слепящая глаза, буйствовала не переставая, выжигала каждую частичку кристаллов глаз людей. Все люди только и могли видеть белый свет. На палубе падали люди, спотыкались, ломали кости рук, ног, спины, что их утаскивали с борта корабля. Вода хлестала и заполняла борт, корабль качался и медленно шёл ко дну. Люди бежали к шлюпкам, чтобы поскорее уехать, спастись... — Мама! — плача, говорил маленький мальчик. Кристаллические слёзы капали с его глаз и катились вниз по гладкой, нежной коже. Женщина прикоснулась к коже щёк, убирая слёзы. — Послушай меня, ты должен спастись, — держа голову мальчика в своих ладонях, говорила женщина, смотря в глубину его глаз. В тех глазах виднелись лишь страх, безысходность и отражение матери. Мальчик быстро помотал головой в знак согласия, мать подвигала желваками на лице и глянув назад, подхватила ребёнка на руки и понеслась в нижний отсек корабля. Нижний отсек наполовину был заполнен водой. Мальчик сжимал в маленьких кулаках ткань платья матери. Спустившись вниз по ступенькам, женщина по пояс была в воде. Бежевое платье намокло, цветы на нём стали тёмными, безжизненными, кружева серыми и не такими привлекательными как раньше. Мальчик щёчкой лежал на плече матери и жмурил глаза до боли. — Мама... — прижимается ближе, крепче, плотнее, чтобы чувствовать, что родительница рядом. Женщина остановилась перед спасательным билетом для малыша. Она крепко обняла мальчика и прижалась к его макушке щекой, плача. Её чёрные волосы, собранные в аккуратный пучок и выпущенные завитые пряди волос, аккуратно лежащие на её лбу. — Прости меня, — говорила женщина. И опустив мальчика в огромный, стеклянный сосуд, закрыла его так крепко, чтобы он не раскрылся. Мальчик бил по стеклу, плакал, нет, рыдал. — Мама! Мама, а как же ты! — кричал мальчик сквозь толщу стекла. Вода всё больше и больше заполняла отсек корабля. Бежевое платье всё больше погружалось в воду. Женщина смотря на сосуд, отплывала от него к выходу. — Прости меня, — лишь шептала она. Доплыв до выхода, она поднялась по ступеням и оглянувшись, увидела как стеклянный сосуд погрузился в воду и последний раз увидела своего мальчика, который бился в истерике и чуть ли не задыхался от нескончаемых слёз. Он лежал сжавшись клубочком, подогнув маленькие колени под себя и рыдал. Женщина прикрыв рот рукой, быстро поднялась на палубу. Бежевое платье свисало некрасиво, прилипало к ногам женщины, в туфлях была вода, а шляпка и вовсе пропала... — Мама, — лёжа в сосуде, пробормотал мальчик. А после. Уснул. ××× 2000 год В школе для детей с неисправной психикой. Чон Хосок — классный руководитель и врач психотерапевт одного из классов. В его класс входят многие дети с абсолютно разными заболеваниями. Хосок очень добр к этим детям и искренне их любит. Они это чувствуют и тем самым излечивают свои невидимые раны. Есть малый процент, что именно такая любовь поможет излечить некоторые из этих заболеваний. Чон утверждает, что в этой школе дети ничем не отличаются от обычных. Эти дети не больны. Они по своему особенны. Ли Моника — девочка десяти лет, имеющая заболевание такое как аллотриофагия. Это заболевание, проявляющееся в сочетание несочетаемых продуктов или вообще в чём-то несъедобном. Моника ест, то что не стали бы есть здоровые люди. Продукты, которые она зачастую потребляет это — стекло, грязь, волосы, железо. Психическое расстройство появилось у Моники из-за огромного потрясения, на фоне которого у неё возник авитаминоз. Хосок уделяет Монике особое внимание, так как надо следить, чтобы она не ела несъедобные вещи. Джу Дживан — мальчик четырнадцати лет, страдает неизлечимым заболеванием, таким как болезнь Альцгеймера. Из-за этого у мальчика кратковременная память. Дживан забывает буквально сегодняшний день. Поэтому он очень сильно злится, появляется агрессия и раздражительность, но с этим опять, же помогает Хосок. И последний воспитанник Хосока, точнее воспитанница. Это Чим Луиза — девушка семнадцати летнего возраста, она больна пироманией. Пиромания — это психическое расстройство, которое болезненной страстью заставляет наблюдать человека за огнём. Только такое созерцание приносит Луизе удовлетворение, успокоение и радость. Девушка подожгла собственный дом, тогда во время пожара в доме спали её мать, отец и маленький месячный братик. После содеянного её отвезли в эту школу и она больше не повторяла подобного. Так как Луиза не хочет расстраивать своего учителя. Хосок следит за питанием Моники. Успокаивает раздражительность и вспышки ярости Дживана. А с Луизой он всегда очень трепетен. Чон часто садится рядом с ней на подоконник у окна и долго разговаривает о жизни. Всем этим детям Хосок искренне хочет помочь. Многие из его воспитанников вышли из этой школы здоровыми, а некоторые так и не справившись со своими расстройствами, погибли. Хосок присутствовал на каждых похоронах. И каждый раз молил всевышнего, чтобы больше таких случаев не случалось, чтобы эта смертность, которая приносит ему боль, наконец закончилось. Психотерапевту рассказывают многое, некоторые люди этой специальности не могут выдержать такой эмоциональной нагрузки и просто заканчивают свою жизнь. Хосок рвал на себе волосы, вопя от нестерпимой боли потери, сжимал ладони в кулаки до побеления костяшек, бил стены, крашил стекло, изрезая ладони. Смотря на них и по сей день, он вспоминает о каждом ребёнке, погибшем от того или иного расстройства. Почему взрослые не слушают детей? Не прислушиваются? Или просто не хотят слушать? Они считают, что всё что может сказать ребёнок, это лишь выдумка. Ребёнку плохо. Он эмоционально не стабилен. Рассказывая об этом родителю, они лишь отзываются: — "не придумывай, ты ещё мал и много чего не знаешь о жизни!" Это неверная точка зрения по мнению Хосока, который пережил множество таких случаев. Ребёнок может прожить быстрее всё то, что вы ещё даже не успели пережить. Взрослые просто не умеют слышать... × × × — Так вот, дети, если вы хотите связать свою жизнь с изучением океана и его жителей, то учитесь. Это очень интересная и занимательная профессия. — говорил Намджун, сидя на стуле рядом с Хосоком. — Нам так понравился рассказ про черепаху Киану, а она так и плавает в глубинах океана? — со сверкающими глазами спросила Моника. Намджун улыбнулся — По нашим расчётам Киана уплыла в другой риф, видимо для того, чтобы отложить яйца в новом месте, — повествовал Намджун, сжимая и разжимая руки. Хосок кивнул — Хорошо, дети, а на этом наш урок подходит к концу, поблагодарим представителя научной станции Ким Намджуна за занимательный рассказ, — вставая со стула, говорил Хосок, сияя улыбкой. Луиза, Моника и Дживан встали со своих мест и поклонившись, произнесли благодарные слова: — "Спасибо, приходите к нам ещё, мы будем вас очень ждать." Намджун одарил их своей улыбкой. Ямочки появились на щеках, а он поклонившись, пообещал, что обязательно ещё как-нибудь заглянёт. Хосок и Ким шли к выходу из школы по длинному коридору. В каждом уголке что-то написано, нарисовано. Чёрные или красочные рисунки, все они отражают эмоциональный барьер детей этой школы, их взгляды на окружающий мир. Намджун проходит мимо этих стен и пытается вглядеться в каждую частичку, чтобы хотя-бы на миллиметр приблизится к понятию, что чувствует ребёнок на данный момент, изображая это на стене. — Хочешь понять, что чувствовал ребёнок, когда рисовал это? — грустно улыбаясь, отзывался Хосок, идя рядом с Намджуном, сложа руки на груди. Ким повернул голову на психотерапевта, глупо улыбнувшись и крепко поджимая губы, он коротко кивнул и опять приковал взгляд к настенным рисункам. Хосок тихо вздыхает. Подойдя к стене, шаркая тапочками по полу. — Смотри, — указывает он на чёрно-белый рисунок Намджун внимательно смотрит на рисунок и действия Чона. — Ребёнок чувствует слабость, усталость. Он потерял близких очень рано, поэтому изображает одинокое дерево отрешённое от всего остального леса, — сказал Хосок, показывая на голое дерево, на котором остался только один листочек. — А на этом дереве как ты видишь, ребёнок нарисовал всего один лист, ты скажешь, что это он изобразил осень и просто другие листья просто опали, но на самом деле это не так, — сообщил Чон, облизнув губы и сглотнув. Кадык поднялся вверх и тут же опустился вниз, пропуская слюнную субстанцию внутрь организма. Намджун непонимающе взирал на психотерапевта. Хосок посмотрев на него, возвращает взгляд к рисунку и продолжает объяснять структуру рисунка. — Он изобразил всего лишь один листик потому что у него остался последний шанс на счастливое и полноценное будущее, — показывает на домик с собакой рядом с ним. — Вот видишь дом? Он означает будущее, крепость и защищённость. Намджун очень удивлён, как Хосок смог определить лишь по рисунку состояние ребёнка. — Ты очень умный, Хосок, — утверждающе говорил Намджун. Хосок грустно усмехнувшись и опустив голову, сжал подрагивающие губы. — Поверь, лучше бы я не знал этого.

×××

Намджун шёл по светлой улице, яркое солнце ослепляло его глаза, холодный воздух обжигал кожу щëк.

Тихий ветер завывает. Гул разбивает тишину.. Морозный ветер отрезвляет Я не слышу, как дышу Дыхание моё встаёт Наверно скоро я умру Где же ты, моя душа? Не оставила ль ты меня? Если оставила, прости, Мне придётся обрести Новый смысл Для себя И это будет без тебя

.

×××

Намджун проходит в свою квартиру и кидает связку ключей на журнальный столик. Он духовно истощён, эмоционально опустошён и полностью выброшен из жизни после каждого похода в эту школу. Ким не может спокойно жить и существовать. Он искренне не понимает, как Хосок находится в постоянном выслушивании проблем, которые переживают эти бедные дети. Намджуну срочно нужно умыться. Иначе, он будет угнетать себя так до конца. Намджун тяжело бредёт в ванну, ноги не хотят никуда идти, сопротивляются. Через силу он дошёл до раковины, облокотившись руками о края. Голова лёгкая, в ней пустота. Намджун поднимает измученный взгляд в своё отражение. В голове лишь объяснение Хосока о простом, на первый взгляд, рисунке. Этот рисунок отразил больше чувств и эмоций. У Намджуна была депрессия, но она скорее была поверхностной, нежели у ребёнка, которому этот рисунок принадлежит. — Почему эти дети так страдают? Они ничем это не заслужили! — уже срываясь на крик, он смотрел на отражение в зеркале. Горло засаднило, как будто тысячи ножей, своими острыми концами протыкали ему глотку, видимо сезон заболеваний для Намджуна начался. Он схватившись за шею, начал потирать её. Прочистив горло, открыл кран, откуда потекла кристаллически чистая вода, столь необходимая ему в данный момент. Набрав в ладони холодной воды, Намджун плеснул её на лицо. Кожа немного покраснела от перепада температуры, губы от частых облизываний покрылись красноватым оттенком. Всё так же облокотившись об раковину, он стоял, опустив голову и прерывисто дыша, переступал с ноги на ногу. Вдруг в дверь раздался звонок. Намджун наспех вытерев лицо от оставшихся капель, пошёл в сторону прихожей. Подходя к двери и заглядывая в глазок он видит Джина. Немного отходя от двери, открывает её. — Джин, что-то случилось? — встревоженно спрашивал Намджун. Джин стоял явно чем-то недовольный и колотящий бетонный пол лестничной площадки ногой. — Да, случилось, что Чон Чонгук на свет родился! — возмущаясь, проговорил Джин. Ох, это долгий разговор. — Понятно. Проходи, — Намджун отходит в сторону, чтобы впустить Джина в квартиру. Насупившийся Джин резко в неё проходит...

×××

Может я живу. Или всё таки в аду? Сгорят мои кости до пепла сырого, сгорит моё сердце до полу-живого....