Салтыковщина

Воскресным апрельским днём я буду воспевать цифру семь, Несчастный Питер Пэн, за ним по пятам следует смертельная тень. Однако у истории этой нет лишней пары глаз — божество не согрело тёплым взглядом, Лакомый кусочек чистого греха, но и бесы, словно стервятники, не кружили рядом. В отражении кривых часов застыло и время, и душа, А я будто в воздухе стою, И куда бы не пошла — всё равно никуда не приду. Прячусь от навязанных богом страхов, скрываясь за чёрствой маской, И чувства, ослепляющие любых незнакомцев, закрашиваю чёрной краской. Бытовуха в доме с нормальными явлениями или желание стать отъявленным злом? Чтобы не балансировать, и на шахматной клетке жизнь перестала быть похожа на ход конём. Вот уж какая глупость, доска перевёрнута только для избранных: влюблённых, безумцев и маленьких детей. Их жизни сотканы в альтернативной вселенной, где нет выжженных земель и нет благодатно-слезливых морей, Лишь благоухание воскресающих растений, скинувший шкуру змей-искуситель и изумрудно-зелёная трава, Где зловонно расцветает моя погибель, где начинается твоя весна.