The medicine of lunacy

       Сан Дио. Вошь его жизни. Его репутации. Этот лишь человек видел, насколько он был низок. Что можно было бы сказать, увидев мальчика (будущего альфу), скрученного верëвками и стонущего, когда его растягивают там, где бы он сам должен был делать другим? Дио говорил "котик" и всë. Тот помешан на сексуальных играх, в ловушку которых попал Пак, будучи подростком. Именно на фоне того, как он цеплялся с Юнги каждый день в банде, бегал к юноше на "уроки" по ночам, и на утро его находили спящим именно в постели Дио. Тот говорил, что мальчику одиноко, поэтому к нему и ходит спать, но на самом деле тот был настолько задроченным, что невозможно было поднять и привести в чувства. Так было до того момента, пока Сан их не предал, начав передавать информацию в сторонние банды. Чимину было грустно, но так надо—он понимал, а всë равно эмоции вышли через край (девать то теперь некуда), и он вновь ввязался в драку с Юнги, которая и закончилась чуть ли не смертью обоих и поцелуем. Дио был нежным снаружи, но грубым в интиме, а Юнги... Юнги показал, что можно иначе, потому что был грубым снаружи, а когда Чимин хотел приласкаться, то Мин немного ломано обнимал чрезмерно стройное тело (как было в то время) и ласково сиплым голосом звал "Чимка", что до сих пор обоими не забыто.       И опять же к Сан Дио. Это точно дело рук Хосока, который обещал сделать его жизнь ужасной: прознал о слабом месте и воспользовался. Пак едет один. Ему нечего терять. Его семья стала приманкой, и он пойдет на неё. Не сделает ни одной ошибки, чтобы не впустить в свою жизнь прошлое и не отпустить настоящее и будущее. Сан Дио предпочитал, как и Юнги, проживать подальше от города, чтобы иметь больше пространства. Альфа проходит через ворота с охраной, отмечая про себя их количество, и вновь призывает себя к спокойствию. По середине большого зала стоит он, уже протягивая к нему руки.       —Ты всë же пришел!       Чимин прячет руки в карманы джинс и, подойдя чуть ближе, осматривается.       —Неплохо живëшь       Говорит безразлично и внимательно смотрит на омегу. Тот сладенько улыбается и, понимая, что тот не подойдëт, делает это сам. Чимин хотел было отойти, но сдержал порыв и позволил обвить себя. Дио тëрся носом о сильную шею и легко постанывал, говоря, что виски прекрасны. Пак вежливо (что несвойственно ему, но в данный момент) просит отпустить его и продолжает смотреть на омегу.       —Я и не мог надеяться, что мы когда-нибудь встретимся. Знал бы ты, как я переживал, узнав о твоей смерти. И так рад, что она ложная       Пак поджимает губы, словно возвращаясь в прошлое, когда Дио рад был его видеть каждый вечер.       —Ты предатель, Дио       —Знаю, милый, но выживаю так, как умею       Молчание повисает на минуту. Чимину тяжело соображать, а Сан просто тянет его время, зная, как он нерешителен с ним—возраст ничего не изменил. Альфа задаëт вопрос, где Чонгук и дети, и омега, словно не слыша, подзывает пару человек с улицы. Чимина силой укрепляют ремнями к стулу и отходят, позволяя снова видеть омегу. Чимин хотел вырваться, но, дëрнув пару раз и проверив на прочность, расслабился, будто и не собирался сбегать.       —Твои методы пыток никогда не меняются       —Зато посмотри на себя. Ты альфа, устроил свою карьеру убийцы, затем стал подкаблучником и остался на уровне взломов чужих баз. Замечательно, Чимин!       Юноша аплодирует, а сарказм так и плещет в глазах преступника.       —Я могу тебя вернуть к нормальной жизни, к той, к которой ты стремился       —Ты слишком много пропустил: теперь есть другие приоритеты       Сан смеётся, явно не веря: Пак и не против. Привычкой это сложно назвать, ведь сколько времени прошло, но вот в памяти того остался тот факт, что Чимин всегда стеснялся говорить о своих желаниях. И теперь он считает так же—глупо. Дио хитрой походкой приближается и невесомо опускается на колени альфы, кладёт локти тому на плечи и растекается, как кот. Приближается к уху и тихо тихо шепчет.       —Чимин~а, не будь маленьким—скажи, что хочешь, и я тебе дам всë. Я же чувствую, что ты рад нашей встрече       Ягодицы сверху пришли в движение, что невозможно было не заметить. Пак громко вздыхает, закатывая глаза. Откидывает голову назад, забывая, для чего он здесь. Бёдра сами по себе приподнимаются, чтобы чувствовать Дио ближе. Сан голодно облизывается и присасывается к скуле, спуская с плеч альфы куртку. Чимин непроизвольно стонет и дышит тяжелее, чувствуя давление в джинсах.       —Пожалуйста, Дио~       —Что ты говоришь?       —Дай мне увидеть Чона       Омега резко останавливается и хмурится, смотря с непониманием. Преступник тянет голову к груди омеги и трëтся, смотря снизу вверх.       —Хочу остаться с тобой. Сейчас понимаю, как скучал. Ты мне нужен, только ты       —Тогда тебе не нужен Чон       Дио встаëт, отходя на несколько метров. Пак грустнеет от холода и пытается вырваться. Дио машет рукой, и охрана того освобождает. Чимин тут же бежит к омеге и обхватывает его за талию. Руками хватается отчаянно и умоляет позволить ему остаться с ним. Запах духов перекрывает слабый феромон, который оставался кислым яблоком на языке. Тот стоит неподвижно и холодно, но не отталкивает. Руки, что были сложены вместе, сейчас тянутся к лицу альфы. Чимин целует плечо, чуть поворачивает и в шею. Омега наклоняет голову, разрешая, а Чимину только это и надо. Ставит засос и чуть отстраняется.       —Сам ему хочешь сказать, что бросаешь?       —Да       —Тогда вперëд       Дио улыбается ободряюще и поворачивается, гладя по щеке. Пак ластится, вспоминая прошлое и тянется, чтобы поцеловать, но ему не разрешают. Приходится отпустить талию омеги и пойти наверх во временную комнату мужа.       Спектакль. Игра. Ложь и обман. Чимин трëт губы, плюëтся, одëргивает одежду, и заходит в комнату, словно не он сейчас лапал чужого, зная, что его омега ждëт спасения. Тяжело выдыхает и боится повернуться, ибо стыдно.       —Чимин?       Хриплый голос заставляет сердце сжаться в груди. И что делать? Как в глаза смотреть? Очень просто—преступник выбирает путь равнодушия. Делает это все не для собственного удовольствия, а по необходимости.       —Ты меня любишь, Чон?       Чонгук едко усмехается, говоря уверенное "нет", и вновь дëргает наручники, лязгая по батареи. К горлу подходит истерика от ужаса и страха, а ещё от увиденного.       —У тебя засос?!       Пак оборачивается и улыбается— теперь его очередь издеваться. От этих наглых глаз, смотрящих в душу, омега дëргается и затихает. Он видит безумие в нем, которое, видимо, он пытался сдержать всë это время. Он сложил руки в карманы и растянуто заговорил, прохаживаясь по комнате.       —Я сказал Дио, что сейчас зайду к тебе и разорву наши отношения. После вернусь обратно, и меня наградят сексом. Вот уже кое-что дали вперëд       Пак указал на шею, видя раздражение в лице Чона.       —Так что можешь больше не беспокоиться. Сделаю всë, как ты хотел: согласие на развод подам и детей не трону       Омега скалится и становится совсем не похожим на себя. Пытается встать с колен, ведь мышцы затекли, дëргает руками и рычит, прямо как альфа.       —Ты идиот, Пак Чимин. Не ты ли сказал, что тебе плевать на нашу семью? Не выставляй меня виноватым       Пак хмыкает, складывая руки на груди, подходит и немного наклоняется к обозлëнному лицу младшего.       —А не ты ли устраивал истерики, мешая мне работать? Не надо делать виноватым только меня. В таком случае виноваты оба, но ты решил окончательно и безвозвратно развестись. Разве я могу противостоять тебе, дорогой?       Убийца гадко улыбается и обнажает белые зубы. И это поведение: растягивание гласных, движения бесят взвинченного омегу до предела, что он выворачивает руки до боли и хруста, лишь бы выбраться и ударить наглого альфу.       —Ты сейчас пожалеешь о своих словах, Пак. Не смей мне говорить подобного! Прекрати быть лицемерным в конце концов! Что за дурацкая игра? Ты меня задарил подарками, стоял под дверями хуеву тучу времени лишь для того, чтобы встретить бывшего и сбежать? Я тебе не верю, сволочь!       Психопат смеëтся, а внутри Чонгука холодеет боль от мыслей. Неужели он серьезно рад случившемуся? Он правда просто так уйдет? Злость и ненависть наполняют до предела. Чонгук кричит истошно и продолжает вырываться. Тут неожиданно, как сам не свой, без слов Чимин подходит и снимает наручники. Чон бьëт кулаком по голове и снова замахивается. Пак уворачивается, но сам ничего больше не делает, даже эмоции исчезли с лица. А омега не унимается, он всей душой ненавидит этого человека. Только вот ненависть отдаëтся болью в сердце, которое любит. Не хочет верить, но и плакать от страданий не будет. Потому нападает, но, попав пару раз, больше не может достать, ведь слишком внимательно Чимин обходит его и не даëт ударить. В итоге Чонгук с криком напрыгивает без всяких приёмов на альфу и пытается его повалить. Чимин словно позволяет и падает на пол, обхватывая того за талию.       —Я играю       Два слова, произнесённые очень тихо, вливаются лучëм света в мрачные мысли младшего. Тот замирает, обрабатывая случившееся, а Пак пихает его руками в грудь, говоря уж слишком громко.       —Всё? Успокоился наконец или выдохся? Вставай с меня, туша! Отведу тебя к детям, и ты свалишь отсюда нахуй       "Может здесь есть камеры и прослушка?" —вдруг проносится в голове Чонгука. "Поэтому то он и выводил меня из себя, чтобы показать это тому идиоту?" Парнишка всё ещё в замешательстве, но действовать нужно быстро. Чимин толкает сильнее, что тот аж шипит от боли и сваливается на пол. Пак встаëт и за шкирку поднимает омегу, позволяя себе вновь напомнить тому, что это игра— проводит незаметно ладонью по метке. Выводит из комнаты и говорит охране, чтобы человек отвел его к детям и дал время самому уйти. Сам же Чимин поправляет одежду на себе и спускается по лестнице, ища глазами Дио. Тот сидел за барной стойкой, а рядом с ним стоял охранник. Точно прослушивал. Лишний человек выходит за дверь, и теперь, похоже, вся охрана на улице кроме того, кто сейчас с Чонгуком.       —Хён       —Слишком долго возился       —Прости       Омега разворачивается и ласково улыбается. Говорит, что Чон свободно может уйти и ждать этого им не надо. Берёт за руку смущëнного альфу и ведёт куда-то в комнаты на первом этаже. Чимин плетëтся следом, опустив голову на их руки, а глазами водит по окружению и фигуре, ища слабые места. Его заводят в полутëмную комнату, хотя на улице день. Дио включает музыку и вальяжно подходит к Паку. Альфа приобнимает за талию одной рукой, а второй выключает колонку.       —Она мешает слышать твоë дыхание       —Тогда я постараюсь быть громким       Дио шепчет прямо в губы и тянет за собой покорного младшего. Омега начинает медленно раздеваться, а Чимин делает видимость, что полностью этим поглощён. Пак подходит к парню, раздевает до конца. Отлично, полностью голый, оружия у того нет. Чимин обнимает Дио и шепчет.       —Ты сильно меня любишь, хён?       —Безумно       Убийца нагло улыбается и кладёт того на постель, нетерпеливо водит руками и дышит на плавящуюся под ним кожу. Сан жмëтся ближе, а безумие в улыбке альфы растëт. Ещё немного ближе. Давай.       —Котик, раздевайся       —Подожди       Пак целует в шею, одну руку убирая за спину, откуда вытаскивает подготовленный нож. Дио стонет и переворачивает их обоих, падая сверху. На мгновение дыхание останавливается; ужас показывают глаза омеги. Он чуть опускает взгляд, видя, как куртка Пака окрашивается в красный цвет.       —Ты?..       Убийца тихо смеётся, смотря в испуганные глаза.        —Я Психопат, убийца. Нельзя такие вещи забывать       Поворачивает нож внутри, нажимает сильнее, раня сердце. Ждёт, когда глаза закроются и тело повиснет на его руках. Усмехается и скидывает с себя труп. Ни капли не жаль.       Чимин встаёт, не думая о том, что пора бы стереть с себя чужую кровь, и подхватывает вещи Дио. Шарит по карманам и находит ключ карту. Он видел какую-то дверь, которая была закрыта иначе, чем остальные, и интуиция просто вела к ней. Осторожно выйдя из спальни, не замечает никакой охраны и идёт быстрым шагом по длинному коридору в поисках той самой двери. Есть. Открывает. Он не ошибся: в ней есть всё, чтобы взорвать это место к чёртовой матери. Нужно установить всю конструкцию, пока люди не поняли, что всё пошло не по плану Сана. Альфа выносит практически готовую установку в зал, ставя чуть за диван, чтобы не сразу заметно, и направляется за Чонгуком.       —Чон!       Омега стоит у кровати с детьми (как мило со стороны Дио) и с кем-то говорит по телефону; у ног лежит охранник. Пак усмехается и, подойдя, кладёт руку на плечо младшему. Он невозмутимо продолжает говорить, кладёт трубку и резко бьёт альфу в грудь. Старший тихо смеётся и покорно убирает руку.       —Ты идиот, Пак Чимин! Разыграл сцену, актёр фигов! Мог бы сразу намекнуть, что нужно сыграть       —Да, согласен, эта сцена была куда более интересной, чем в твой последний день в доме хёна       Младший хмурится ещё больше, собираясь ответить, но Пак его прерывает.       —Разберёмся с этим позже. Сначала выведем нас отсюда. Ты звонил Юнги?       —Да       Чонгук замолкает, ибо где-то на первом этаже шум. Это значит, что их раскрыли. Пак поднимает оружие с трупа и бежит вперёд, приказав омеге находится на месте. Но тот укутывает детей и берёт их, идя следом. Альфа чуть останавливается, смотря сверху на обстановку. Ему нужно добраться до бомбы. Тут резко оборачивается и видит младшего. Упëртый. Чонгуку нужно дать безопасный проход на улицу. Альфа подходит к нему, всё ещё оставаясь на коленях.       —Я их увожу, а ты бежишь в сторону дороги. Встречаешь Юнги и уезжаешь, я сам выйду. И не смей мне перечить       —Как ты со всеми справишься?       —Взорву, поэтому и прошу тебя бежать как можно дальше. Всë будет в порядке       Пак спускается на первый этаж и пробегает в одно из крыльев дома, что-то роняя по пути. На него обращают внимание и бегут за ним. Чонгук прижимает к себе детей ближе и выбегает из дома, не оглядываясь. Он боится оставить Чимина одного, но сейчас иначе нельзя. Ноги болят. Пот стекает по спине и неприятно отдаётся холодом начала ноября. Нельзя останавливаться. Где-то впереди видна дорога. Дыхание прерывается. Руки трясутся. Дети на руках плачут от дискомфорта. Омега зажмуривает глаза и призывает себя к спокойствию. Но это невозможно, пока он знает, что Пак в опасности. Справа ревëт мотор автомобиля. Это Мин. Альфа быстро выходит из машины и забирает детей из рук ослабевавшего Чонгука. Садит в заранее подготовленные кресла безопасности и возвращается за омегой, который отказывался теперь идти в машину.       —Не упирайся, Чонгук. Он знает, что делает       —Нет! Он взорвëт и не успеет уйти!       Чонгук вырывает руки и кричит в отчаянии. Смотрит безумно вниз, а затем мёртвой хваткой цепляется за куртку хёна.       —Обещай, что не бросишь детей. Обещай, Юнги!       —Быстро в машину       Альфа применяет силу, но тот с нечеловеческой силой бьётся, как птица в клетке и не позволяет себя посадить. Выскальзывает из рук старшего и отбегает на два метра в сторону дома.       —Ты их не оставишь, я знаю       Указывает рукой на машину, где сидят мальчики, испугавшиеся поведения папы, и плачут. Потом разворачивается и бежит обратно. Ему всë равно, как поступит Юнги, оставшись за спиной. Чон поможет мужу. Будет с ним до конца.       Сердце колотится у обоих. Дыхание сбивается при беге или при звуке чужих шагов. Руки трясутся от волнения или от прикосновений к проводам. В глазах темнеет от ряби леса или от вдруг испортившегося из-за напряжения зрения. Ноги неистово болят от очередной кочки или от резких прыжков. В груди давит вероятность не успеть; и тут никаких "или". Он выживет; и не хочется произносить "или".       Гром взрыва. Ударная волна. Чонгук вынужден остановиться, удерживая равновесие. Стоит чуть меньше минуты, не находя в себе силы что-то сделать. Снова принимается бежать и за поворотом видит разрушенный дом, от которого клубами идёт и пыль, и дым, и кое-где вспышки пламени. Омега тянет безобразно искривлëнные руки ко рту, но не может закрыть ими ужас, выразившийся на лице. Ноги подгибаются, плечи дрожат, а грудь стесняет так, что вырывается протяжный вой. Щурится, ища одного лишь человека, а, может, уже тело. И от этой мысли крик становится громче и протяжнее, но сам этого не слышит. В ушах гудит, слух пропал и тишина с отзвуками шума давит на затылок. На негнущихся ногах приближается к дому, в который страшно зайти. Где он может быть? В надежде, что альфа успел спастись, обходит развалины. И правда, в нескольких метрах от самого дома видит что-то похожее на тело, как когда-то увидел Чимина на краю дороги после аварии на мосту. Рука снова тянется к лицу. Неуверенный шаг становится быстрее. Сердце пропускает удар, когда среди пыли он видит кроваво-красные цвета, потемневшие и уже впитавшиеся в кожу и одежду. Падает на колени и крепко хватается за куртку, переворачивая на спину. Лицо искажается в испуге и шоке. Ведь он видит расцарапанные неподвижные черты альфы. С затылка кровь растекается по лицу, успевая засыхать. Омега прикладывается ухом к груди, предварительно расстегнув верхнюю одежду. Слышит. Плечи опускаются. Глаза закрываются. Чонгук с гневным всхлипом ударяет ладонью лежащего и вдруг, вновь широко раскрыв глаза, прижимает эту руку к себе и держит второй, испугавшись неосторожного действия. Оглядывается. Ему вдруг показалось, что кто-то приближается. Прислушиваясь, различает звуки машин и поскорее ищет в карманах альфы полностью заряженный пистолет, который тот всегда был у того на самый конец. С трудом поднимается на ноги и держит наготове оружие. Своего альфу он отобьëт.       И вот уже фары светят, голоса людей слышны. Его просят опустить пистолет и убеждают, что это свои люди. Чонгук не видит лиц и вообще плохо слышит, поэтому не подпускает ближе, на каждого смелого направляя ствол. Среди неизвестных мелькает фигура, которая без страха бежит к нему. И почти нажал на курок, но узнаёт. Патрик уже с готовым чемоданом мчался к Чимину и звал мужчин рукой, помочь ему. Омега схватился за голову, вдруг почувствовав холод, которым давно был схвачен, и головокружение. В голове зазвенело что-то, и он упал без сил на землю.