Freedom

Мы ехали в машине вместе с моими родителями. Отвертеться не получилось, ведь нужно было срочно и очень серьезно поговорить. Эшли была за рулём и с любопытством наблюдала за ситуацией. Шёпотом она спросила меня: ⁃ Они не знают обо мне? ⁃ Они не знают ничего ВООБЩЕ. Я водила ладонями по лицу и пыхтела, мама печально вздыхала, а отец, кажется, багровел. Очень хотелось настроиться на то, что скандала не будет. В конце концов я взрослый человек, мне тридцать один год, мы в свободной стране! Но я им не сказала, и для них это был явный антисюрприз. Поднимаясь в квартиру, Эшли открыла ее своим ключом, что не скрылось от взгляда моей матери. В гнетущей тишине мы вошли, а отец стал разглядывать мое жилище. Конечно, было очевидно, что живу я не одна. Эш молча прошла на кухню и стала молоть зёрна. Вечер обещал быть длинным. Мама и папа сели на диванчик в гостиной, вопросительно смотря на меня. Проклиная свою нерешительность в ранние годы, было чертовски сложно говорить сейчас. Хлопнув в ладоши, я села на пол напротив родителей, поправляя платье. ⁃ Так. Думаю, у вас есть вопросы. Отец ослабил галстук и посмотрел на меня. Он был невысокого роста, ему было за 60 лет. И даже несмотря на то, что он был с высшим образованием и огромным опытом международной работы в сфере инженерии, его взгляды были очень категоричны в некоторых моментах, особенно в моментах ориентации. Поступив, как мне кажется, немного некрасиво, он перешёл на наш родной русский язык. ⁃ Дочь, какого хрена ты творишь? Я так давно не говорила на родном языке, что, казалось, почти забыла его, но нет. Меня прорвало как будто. ⁃ Что я творю? А тебе не кажется, что как бы поздно меня спрашивать об этом? Я не ребёнок. ⁃ Ты мой ребёнок! ⁃ И что, пап? Итак, мама, папа, я гей. С детства. С того момента, как поняла, что хочу поцеловать Светку из третьей группы! Мама молчала и была точно в шоке, папа же стал красным, и я стала вспоминать, какие у него показатели давления и сахара в крови. ⁃ Что ты несёшь? Что за чушь? Понимаю, после развода с Леоном ты потерялась. После теракта, видимо, тебя совсем хорошо приложили. Я поднялась и сильно разозлилась, переходя на английский язык. ⁃ Ты не имеешь никакого права так со мной говорить. Ты не имеешь ни малейшего понятия, через что я проходила, прежде чем осознать свою ориентацию. Вы, родители, вы, самые близкие люди, отталкивали меня каждый раз, говоря о том, что геи – это моральные уроды. Как я вам могла открыться? Как? ⁃ Это противоестественно, Кассандра! Это ненормально! Отец орал на русском, я орала на него в ответ на английском, мама переводила взгляд то на него, то на меня. Посыпались взаимные упрёки и обвинения. ⁃ Тебе просто запудрили мозги! А как же семья? Как же дети? Ты что, не хочешь иметь нормальную семью? Кассандра, то, что ты говоришь, мерзко! Вскинув руки, я не знала, какие аргументы мне ещё привести, чтобы дать понять ему, что это моя жизнь. ⁃ Подумай, дочка, можно же найти и выбрать хорошего мужчину... Голос подала мама, и я расстроилась ещё больше. В душе надеялась, что она поймёт, что она материнским сердцем почувствует всё это и встанет на мою сторону. Но мама так же выросла в Союзе, и ее взгляды были консервативны. ⁃ Мама, это не выбор! Я не сидела и не определялась, что же мне сегодня выбрать: член или влагалище, что меня привлечёт больше! ⁃ Прекрати говорить мерзости, Кассандра! Отец не унимался и бил кулаком по моему нежному дивану. В комнату вошла Эшли всё в том же потрясающем наряде. Она несла чашки с кофе. Поставив их на стол, встала рядом со мной и взяла меня за руку. Этот жест отца взбесил просто. Он матернулся и сплюнул в сторону. ⁃ Мне стыдно за тебя, Кас. Меня било мелкой дрожью от злости и обиды. Хотелось взять его за грудки и потрясти, кричать ему в лицо, чтобы он уже открыл глаза. В повисшей паузе услышала уверенный и четкий голос. Голос, которым отдают приказы. ⁃ Меня зовут Эшли Кэрри Смит. Я капитан отряда спецназа АльфаДета. Мне 35 лет, я коренная американка. Вашу дочь полюбила осенью того года и не знаю человека чудеснее и сильнее, чем она. Вы знали, что ее ударил один из ублюдков прикладом в висок, потому что она спрятала смарт-часы на руке? Отец смотрел на Эшли и молчал, он не знал, и рассказывать ему это казалось ненужным. ⁃ Вы знали, что с огромной кровопотерей, вывихнутой рукой, с рваной раной на голове она ползла по помещению, где были террористы, чтобы найти средство связи и позвать на помощь? Родители молчали и пребывали явно в шоке. Да, эта информация тоже была для них в новинку. ⁃ И вот этим надо гордиться! У вас смелая, сильная, чувственная и отважная дочь. Она прекрасный человек. И вы ее стыдитесь? Что-что, а быть загнанным в угол отец не любил. Он встал, поправил пиджак и, позвав маму с собой, молча ушёл. Я стояла и моргала, не веря во всё происходящее, ведь мне уже за тридцать, ведь мы столько лет живем в стране, где ориентация – это не только гетеро. И до сих пор такое отношение? Ко мне? К единственному их ребёнку? Медленно я отпустила руку Эшли и села на диван, где сидела мама. Он хранил ещё тепло, и мне стало по-детски печально, что её тёплые руки не обняли меня и не поддержали. Эш села рядом и положила голову мне на плечо. ⁃ Насколько ты оценишь уровень катастрофы? - спросила она. Вздохнув и снова потерев лицо руками, я сказала: ⁃ Ну не дошло до угроз, а это уже хорошо. Кофе на столе остыл, и я печально смотрела на кружки. Эш ушла на кухню и вернулась с бутылкой виски, разливая его в кофе. ⁃ Откуда?.. ⁃ Хранила на всякий случай. Видишь, не зря. Мы молча стукнулись и залпом выпили. Жгучее тепло прошлось по горлу и стало разливаться в теле. Я давно не пила и очень быстро стала пьянеть. Эш в своём шикарном платье встала напротив меня, подняла немного подол платья и села мне на колени, вжимая меня в диван. Эта новая поза, чёрное платье и алкоголь заставили меня задышать чаще. Оттянув одним пальцем вырез моего платья вниз, она на моей груди другим пальцем стала писать свою роспись. Воздух тяжело проходил в мои ноздри и обратно. Я наблюдала, и уровень возбуждения рос во мне. Наклонившись к моему лицу и посмотрев в глаза, она опустила голову и стала целовать мне шею. Сначала лёгкими поцелуями от шеи и до плеча, потом с языком, влажно, развратно. Мои руки легли на ее бёдра сверху и, нажимая пальцами, я провела ими вверх до белья. Эш водила широким языком по моим ключицам, поднимая бёдра. Мои руки вульгарно трогали ее за ягодицы, сжимая их и отпуская. Наши взгляды встретились, но вместо поцелуя она взяла мою руку и призывно облизала пальцы. Кажется, пульс бил уже все рекорды. Смотря мне так же в глаза, она повела мою руку к себе в белье. Можно сказать, именно она управляла моей рукой, входя в себя. Двигаясь бёдрами с моими пальцами, Эш продолжала смотреть мне в глаза. Я теряла связь с реальностью, внутри горело желание и то, что она творила, сводило меня с ума. Откинув голову назад, Эшли слегка застонала от удовольствия и сжала ноги, чтобы моя рука осталась в ней. И, вновь посмотрев мне в глаза, облизала свои пальцы и с какой-то животной страстью задрала мне платье, отодвинула пальцами белье и стала массировать мне клитор. Ощущения настолько быстро и ярко заполнили меня, что хватило десяти секунд. Повалив меня полностью на диван, Эш жадно поцеловала, прикусывая губы, лаская своим языком мой, страстно и пошло. Я закрыла глаза от удовольствия, такого неприкрытого и непристойного. Ее рука скользнула вглубь, и, когда я открыла глаза, голубые смотрели мне в ответ. В них было столько страсти, столько огня, что меня накрыла ещё одна волна. Крепко схватив ее плечи, меня трясло, и эмоции, всё напряжение стало покидать меня. Ослабив хватку, Эшли села мне на бёдра и выпрямилась. Лишь платье слегка помялось, и красные губы выдавали всё то, что мы делали сейчас. Или она делала. Не зная, что сказать, я просто жадно смотрела на этот образ и старалась отложить его в памяти. ⁃ Хочешь снять с меня это платье? ⁃ Если ты ещё нальёшь виски...