Хранитель снов

Можно я буду рядом, когда ты спишь – за руку брать, если вдруг задрожат ресницы? (с) Ксения Гриневская

      Крик. Истошный, протяжный, надрывный. Драко распахнул глаза, пытаясь проснуться: «Опять?» Он рывком спрыгнул с кровати, бросился к источнику звука. Поттер. Снова кошмары. Малфой резко отдёрнул полог, шепотом кинул заглушающее… Чёрные волосы Гарри разметались по подушке, глаза зажмурены, нижняя губа закушена, кулак стискивал одеяло… Драко привычно взял его за руку и застыл… Не мигая, он смотрел на Поттера, словно пытаясь запомнить, впитать, отпечатать в сознании его образ. Крик становился тише, и Малфой осторожно провёл подушечками пальцев по тыльной стороне смуглой ладони. Дыхание Гарри выровнялось, и Драко аккуратно сел на край его кровати. Эту ночь он снова проведёт вот так: охраняя чуткий сон своего «врага». Почему-то близость Драко успокаивала Поттера, и он переставал кричать почти сразу, как ощущал его рядом.       Сначала Малфой думал, что Гарри просто успокаивают прикосновения, чьё-то тепло и присутствие. Пару раз он честно будил крепко-спящего Уизли, но, когда это ему наконец удавалось и ворчащий рыжий всё-таки делал то, что нужно, Гарри всё так же надрывно кричал, пока Уизли не будил его. Утром Поттер был усталым и разбитым, смущенно извинялся за неудобства и выглядел таким несчастным, что, в конце концов, Драко решил больше не экспериментировать.

***

      Восьмикурсников, решивших закончить обучение после войны, набралось от силы с дюжину, поэтому их всех поселили вместе, переоборудовав под спальни пару пустых классов – для парней и для девушек. Из Слизерина в Хогвартс вернулись лишь Панси и Драко, остальные благоразумно решили доучиваться дома или поступить в другие магические школы. Нарцисса слёзно просила сына подумать о том же, но парень проявил невиданное доселе упрямство и убедил мать, что ему необходимо вернуться, «чтобы всем доказать, что мы нормальные, мам». Он сочинил целую речь о реабилитации после войны, о том, как он не выдал Поттера в своём поместье, а сама Нарцисса в решающей битве солгала Лорду… Оба они знали, что леди Малфой, конечно, думала о сыне, а не о Поттере, но ведь в Министерстве этого не знали… Наконец, он убедил её в том, что лучше сразу заявить о себе и жить открыто, чем прятаться, как мыши, в своём поместье и ждать.       Нарцисса, рыдая, обняла сына, собственноручно надела ему на шею миниатюрный портключ в мэнор «на всякий случай», и Драко 1 сентября 1998 г. шагнул в камин мэнора и вышел из камина в кабинете директора Хогвартса. Восьмикурсникам разрешено было явиться в школу именно так во избежание разговоров и пересудов. «Скорее уж, только мне и Панси», — с грустной усмешкой думал Драко, стряхивая пепел с идеально отглаженной мантии. Он терпеть не мог сеть летучего пороха и всегда предпочитал аппарацию.       В комнате его поселили с несколькими гриффиндорцами и когтевранцами и, разумеется, с Поттером. Последний теперь являлся национальным героем и был удостоен всяческих привилегий. Драко слышал, как рыжий с удивлением спрашивал Поттера, правда ли, что МакГонагалл предложила тому отдельные апартаменты, а он отказался. Глаза Малфоя округлились от удивления, когда Поттер, кивнув, ответил, что не хочет к себе особого отношения, и более того, он хотел бы, чтобы всё было как раньше. Тут он так тяжело вздохнул, что Драко непроизвольно шумно выдохнул, и оба гриффиндорца тут же повернули к нему головы. — А ты чего подслушиваешь, Малфой? — светло-голубые глаза Уизли смотрели с нескрываемой яростью. — Пытаешься выяснить подробности жизни героя, чтобы передать своим, да?       Зелёные глаза Гарри смотрели рассеянно и устало. — Отстань от него, Рон, война закончена и… — Да ты посмотри на него, сидит, ухмыляется, задумал чего-то, вот и вернулся… ну ничего у тебя не выйдет, я слежу за тобой, — он сделал жест двумя пальцами и, схватив Поттера за плечо, увлек с собой к выходу из комнаты.       Задумал. Ну конечно. Хотя, положа руку на сердце, вовсе не учеба влекла его в ненавистную все эти годы, а после войны особенно, школу. Не учеба, диплом и даже не та самая «реабилитация». А невероятные зелёные глаза, снившиеся ему почти каждую ночь каникул в родном доме.

***

      Кошмары у Поттера начались почти сразу. Впервые Драко проснулся от его крика примерно через неделю от начала учебы. Холодный липкий пот тут же пропитал шелковую пижаму и постель парня, но тот моментально забыл о неудобствах, стоило ему только увидеть того, кто был источником жуткого крика. Гарри выглядел таким беззащитным, таким открытым, таким милым, что Драко не смог удержаться, чтобы осторожно не дотронуться до его руки. Веки Поттера слегка задрожали, и Малфой уже хотел было незаметно выскользнуть из-за чужого полога и быстро спрятаться под одеяло, но тут крик начал стихать, рука, сжимающая край одеяла, разжалась, и на лице Поттера появилось выражение спокойной безмятежности. А Драко, повинуясь странному желанию и успокаивая совесть тем, что вдруг кошмар вернётся, сел на край кровати героя и просто держал его руку, боясь закрыть глаза и уснуть. Конечно же, он уснул. Проснулся Драко на рассвете, с болью в спине и шее. Резко вскочил и, бросив взгляд на умиротворенно-спящего Гарри, на цыпочках пробрался в свою постель, чтобы забыться коротким тревожным сном. Сердце его колотилось в большей степени от того, что он боялся быть увиденным за таким странным занятием среди ночи.       Но ничего не произошло, видимо, у гриффиндорцев выработался иммунитет к кошмарам Поттера ещё до победы или же им было просто всё равно. О последнем Драко не хотел и думать. Поселившись в одной комнате с якобы друзьями Гарри, он то и дело находил свидетельства равнодушия к нему и его судьбе от бывших соратников. Даже рыжий Рон, ненавистный прихлебала, и тот предпочитал проводить свободное время с заучкой Грейнджер, а та, в свою очередь, опуская глаза и заикаясь, объясняла Поттеру, что им с Роном важно успешно закончить учебу, и даже намекала на то, что у них с рыжим нет таких средств в банке, какие есть у Гарри. Услышав этот разговор, Драко пришлось зажать себе рот рукой, чтобы не выругаться. Значит пока над миром маячил Тёмный Лорд и Поттер был им нужен, все они готовы были смотреть герою в рот, помогать ему во всём и быть вместе, но стоило злодею умереть (по чьей вине, не забыли?), как все бывшие друзья сразу стали невероятно влюбленными и занятыми, а ты Герой уж как-нибудь сам разбирайся…       В открытую предложить Поттеру дружбу Драко не мог, слишком сильна была задетая фамильная гордость ещё тогда на первом курсе. Поэтому эти ночи – всё, что было у него, и, несмотря на тяжелый сон и нервные мысли по утрам, он ценил их больше всего на свете и боялся утратить.       Луна привычно заглядывала в тёмное окно спальни восьмикурсников. Серебряный луч скользил от окна по занавескам и дальше, через кровати с разноцветными пологами, и так знакомо утыкался в закрытый изумрудно-зелёный полог, где спал Гарри. «Какая ирония», — в очередной раз подумалось Драко. Видеть Поттера в слизеринских цветах было чертовски неправильно и в то же время так до боли желанно. А если бы… Как-то он слышал, как Поттер, смеясь, говорил своим соседям, что шляпа собиралась отправить его в Слизерин, а он её отговорил. «Дурак!» — думал Драко, но не мог понять, кого он имеет в виду: Гарри, отказавшегося от возможного величия, или себя, не сумевшего разглядеть нежность, ранимость и верность будущего школьного врага.       Веки слизеринца тяжелели от усталости, и он осторожно положил голову на грудь Поттера, как всегда уверенный в том, что тот не проснётся раньше, чем… Об этом Драко старался не думать. Всё идет как надо. Всё будет так, как и должно быть…       Уже засыпая, ему на секунду показалось, что зелёный полог дёрнулся, и как будто он даже услышал тихий шепот, но потом всё стихло, и уставший Малфой погрузился в некрепкий сон.       Утро наступило как всегда неожиданно – набатом застучало в уши, звуки и запахи вторглись, кажется, изо всех щелей, и Драко, натягивающий одеяло до подбородка, силится вспомнить, как он оказался в своей постели… Поттер выглядел бодрым и свежим, в зелёных глазах отражалось спокойствие и умиротворенность, и Драко, сам не зная зачем, как когда-то привычно ляпнул: — Как спалось, герой? Кошмары не мучали? — Гарри посмотрел на него странно задумчивым взглядом, а потом внезапно на выдохе ответил. — Мучали, Малфой! Представляешь, все ребята уже привыкли, наверное… А чего ты это интересуешься, а? Если я тебе мешаю, то заглушающие чары ты знаешь не хуже меня… Да и потом, ты, наверное, и не такого наслушался, когда… — Отстань от него, Гарри, пойдём уже на завтрак, — рыжий взялся как будто из-под земли, одарил Драко странным взглядом и увёл друга из комнаты.       Малфой оторопел. Его самый (хотя оставим эту пальму первенства Поттеру) враг вдруг почти защищает его… удивительно… Неужели Уизли что-то задумал? Сердце Драко в предчувствии беды забилось чаще. Он тяжело вздохнул.       На зельеварении непонятно почему Снейп поставил их с Поттером в пару. Даже умоляющий взгляд Драко не помог, а как будто больше убедил профессора в правильности принятого решения. Малфой после трудной ночи откровенно тупил, и только фамильная выучка помогала ему не испортить задание. Мешая зелье по часовой стрелке ровно 33 раза, он внезапно сбился, услышав над ухом торопливый шепот: — Рон мне все рассказал. Зачем ты…?       Палочка выпала из рук Драко, брызги недоваренного зелья рассыпались мокрыми каплями по одежде и рукам обоих парней. Снейп появился у их котла молниеносно, как будто аппарировал. — К Помфри, быстро! Оба! Дадите ей вот это, — моментально наколдовал записку и чарами сложил её. Оба парня стояли, не шелохнувшись. — Ну? Или хотите лишиться каких-нибудь частей тела? Бегом!       Неосознанно Драко схватил Поттера за руку краем глаза заметив, что тот и не думает сопротивляться. Парни быстро побежали в больничное крыло.       Мадам Помфри спокойно развернула записку, сначала её глаза округлились, потом она хмыкнула, словно подавившись, а затем, будто что-то поняв, она скомандовала: — Ложитесь на кровати. Оба. На разные, — тут медиведьма уже расхохоталась в открытую, и Драко захотелось кинуть в неё парочку непростительных. Ещё издевается!       Напуганные за свои жизни и целостность парни покорились, и уже через минуту оба лежали на соседних кроватях в пустом больничном крыле.  — Итак, — спокойно сказала Помфри, — возьмитесь за руки, да-да, делайте, что я сказала, мистер Малфой, профессор Снейп описал мне свойства этого зелья и как лечиться от его испарений тоже. Вы были там вдвоём, поэтому… нужен физический контакт. Итак…       Гарри протянул в проход между кроватями правую руку, Драко с неохотой вытянул в ответ левую, с той самой, уже побледневшей, но всё-таки хорошо заметной, меткой. Неуверенно коснулся коротких сильных пальцев. Гарри крепко сжал его руку и уставился на Помфри.       Медиведьма была довольна. — Ну вот. Сейчас я произнесу заклинание, и магия начнёт действовать. Пока процесс не завершится, руки разжимать нельзя, вы меня поняли? — Сколько? — хором выкрикнули оба и, переглянувшись, отвернулись со вздохами. — Два часа… да, думаю, хватит… — Но… два часа держать его мерзкую мозолистую руку? — Драко на своей кровати картинно скривился. — Ну, куда уж тебе, принцу-аристократу да прикасаться к такому как я… — подражая тону слизеринца, ответил Поттер.       Мадам Помфри строго посмотрела на них, призывая к порядку и тихо шепнув заклинание, добавила: — Да, кстати. Теперь вы магически связаны. Пока не пройдёт время, вы не сможете расцепить своих рук. Отдыхайте мальчики! — Просто шикарно, я заперт в больничном крыле, да ещё и с Поттером! О чём ещё можно было мечтать? — Гарри молчал и смотрел в потолок. Рука Драко в его руке была такой нежной, почти девичьей… и это ощущение… как будто из сна…       Внезапно он дёрнулся и попытался сесть, но забыл про магическую связь с Драко. Тот дёрнул руку назад. — Какого черта, Поттер? Не мог предупредить? Да-а-а, это будут шикарные два часа в твоём геройском обществе…       Вместо ответа Гарри молча встал с кровати и подошёл к Малфою. Он сел перед ним на корточки, заглянул в глаза и спросил: — Мы не договорили, на зельеварении… Как раз тогда, когда ты устроил взрыв, из-за которого мы здесь… — увидев, что Драко открывает рот, чтобы сказать очередную колкость, поспешно добавил. — Помолчи, пожалуйста, мне важно это сказать, пока… — Гарри запнулся, отвернулся, набрал в грудь воздуха и выпалил. — Зачем ты сидел у моей постели по ночам?       Драко покраснел, отвёл глаза в сторону и буркнул, обращаясь к стене: — С чего ты взял? Да не сидел я… с чего бы мне жертвовать своим сном ради тебя?       Гарри положил свободную руку на малфоевское колено и шепотом попросил: — Посмотри на меня… — а затем, не получив реакции на свои слова, добавил ещё тише, — пожалуйста... — Драко резко развернул голову, серые глаза невидяще смотрели на Гарри, руки предательски тряслись. — Рон всё видел… — так же тихо продолжал Поттер, — и как ты резко вскакивал среди ночи… и как осторожно, чтобы никто не видел, пробирался под мой полог… сначала он подумал, что ты задумал какую пакость, поэтому он следил за тобой… — С мантией невидимкой… — шепотом ответил Драко, осознавая, что попался.       Гарри кивнул. — Он видел, как ты брал мою руку… садился рядом и замирал… А недавно ты заснул, и он даже… — Отнёс меня в кровать? — с упавшим сердцем полуспросил-полуответил Драко. — Да. И знаешь… мне ведь и правда было… спокойно… это было как… — Гарри почесал голову, подбирая слова, — как будто пришёл добрый волшебник и победил всех демонов, и всё стало хорошо.       На эти слова Драко только хмыкнул с горечью и тоской. — Я не могу быть добрым волшебником, и ты это знаешь. Я, — он указал глазами на метку, — я теперь проклятый. Я хотел убить директора и вообще…       Гарри поднял на него изумрудные глаза и спросил снова: — Зачем, Малфой?       От тона его голоса и настойчивого вопроса во взгляде парень вздрогнул. — Хотел помочь герою, разве нельзя? Ну и кричал ты очень… громко. — На это есть заглушающие чары, ребята всегда так делали, со мной же это давно уже… так зачем? — Гарри смотрел пристально, требовательно. — Затем, что хотелось! Хотелось, понимаешь! Нельзя? — выкрикнул Драко прямо в лицо напротив и с давно сдерживаемой горечью в голосе продолжил. — Мерлин, да я никогда не делал то, чего я хочу! Всегда то, что надо, то, что правильно, то что выгодно! Вся моя жизнь была служением кому-то или чему-то… Я почти никогда не получал того, чего хотел по-настоящему… а только то, что принесет пользу или престиж. Вот так вот Поттер…       Гарри вздрогнул, словно только заметив, что его рука лежит на колене Драко, поспешно её отдернул и нервно почесал уже почти незаметный шрам под чёрной челкой. Тихо ответил: — Я тоже. Почти никогда. До Хогвартса… Только здесь у меня началась настоящая жизнь, мои друзья и мои желания… которые в итоге всё равно обернулись не тем. Я оказался пешкой в игре других. И то, что я уцелел… это тоже было частью общего плана. Вот поэтому я не люблю всю эту шумиху вокруг меня. Я ничего не сделал сам… — он пожал плечами, словно извиняясь. — Ты ошибаешься, Поттер. Ты сражался. Ты дрался, как лев, и я не знаю волшебника смелее тебя… — Драко пристально смотрел в глаза Гарри. — Не думал, что услышу эти слова именно от тебя, Малфой… это… странно… — Сейчас всё странно… все мы… мир изменился… — Драко заставил себя разорвать зрительный контакт и тряхнул головой. — Садись рядом, герой.       Гарри, улыбнувшись, поднялся с пола и сел на постель рядом с Драко. С ним рядом было… тепло. Несмотря на то, что сам он дрожал и словно боролся с чем-то внутри себя.       Поддавшись инстинкту, Гарри обнял Драко и зарылся носом в мягкие светлые волосы. Кончик носа скользнул по шее, и Малфой дернулся, словно от удара током. Гарри всё так же крепко прижимал его к себе и вдруг прошептал в самое ухо: — Всё хорошо. Не бойся… Драко…       Услышав свое имя из уст бывшего школьного соперника, Малфой недоуменно поднял бровь и максимально будничным тоном произнёс: — О, ты знаешь моё имя, похвально!       В ответ Гарри расхохотался и провёл пальцем дорожку от уха и до ключицы Драко, а затем, не дав парню шанса на очередную колкость, снова прошептал: — А мне хочется быть с тобой… — огромные серые глаза вспыхнули затаённой надеждой. — Правда? Ты ведь знал, что это я?       Гарри робко улыбнулся, и сердце Драко сладко заныло от предчувствия… — Я не знал… но мне казалось, что тот, кто охраняет мои сны, очень любит меня… — зелёные глаза смотрели спокойно и уверенно.       Драко робко коснулся губами его руки и тихо, еле слышно ответил: — Тебе не казалось… Гарри…       На улице стемнело, в больничном крыле зажглись волшебные свечи, а колдомедик всё не появлялась. Заклятие давно уже перестало действовать, но парни этого даже не заметили. Они лежали вдвоём на узкой больничной кровати и самозабвенно целовались. Оба боялись лишь того, что завтра всё это окажется сном или чьей-то нелепой шуткой.

***

      Стук в дверь кабинета вывел Мадам Помфри из раздумий, она улыбнулась вошедшему и указала на свободное кресло. — Садитесь, Северус.       Снейп усмехнулся, достал из кармана мантии припасённую бутылку огневиски. — Ух ты. Сам Северус Снейп соблаговолил выпить со мной, удивительный день! — Помфри улыбнулась и пошла к шкафчику за бокалами. Наполнив их, Снейп в своей привычной манере, скривившись и не выказывая никаких эмоций, произнёс: — За Поттера и Малфоя!       Мадам Помфри рассмеялась и, кокетливо улыбнувшись профессору, добавила: — И за ваш гениальный план!       На столе медиведьмы лежала выведенная чётким угловатым почерком записка Снейпа:

«Этим двоим надо помочь. Они думают, что пострадали от испорченного зелья, но на самом деле оба влюблены, но как бараны не могут решиться на признание. Придумайте что-нибудь, с меня огневиски. Северус Снейп»