Истории о деде (и дедах)

      Скоро должны были приехать Кристинка с Денисом на новогодние праздники, весь дом с утра и до ночи гудел в суетливом предвкушении, а Кирюша всё пуще с каждым днём маялся. Спозаранку вставал, шёл в лес работать, возвращался затемно, падал на кровать и не поднимался.       Тётя Саша молча приносила на подносе сыну горячую рисовую кашу или густую похлёбку, оставляла возле кровати, гладила сына по голове и уходила.       Дед Назар как-то подозвал тётя Сашу к себе.       — Чёй-то это с ним? Хмурной какой. Может, заработался? Смотри, как бы того… как отец не… — дед почтительно замолчал.       — Тяжко у него на сердце, — вздохнула тётя Саша. — Думу сердешную думает.       — А, Надюша…       — Надюша, — тётя Саша печально посмотрела в окно, снова вздохнула и пошла по делам.       — Надо это дело улажать, — дед Назар почесал бороду. — У меня во сколько детей уродилось, так что же, внучку не помогу?       На утро Кирюша только за порог, а за ним, аки вор, прошмыгнул дед Назар. Кирюша шёл по колено в сугробах, погружённый в свои тяжкие думы, как на пол дороги его нагнал дед Назар. Юноша вздрогнул, но удивления не высказал.       — Дед Назар, чего ты с позаранку попусту шатаешься?       — А что, уже и гульнут нельзя? — проворчал дед Назар. — Я, знаешь ли, молодчиком таким был и поутру только так к голубушкам и бегал.       Кирюша так и вспыхнул, а дед Назар лукаво подмигнул.       — Ну-ну, думаешь, вся хата не знает, о ком думу думаешь?       — Сам разберусь, — Кирюша активнее заработал ногами, но дед Назар быстро нагнал его и засеменил сзади.       — Да брось, родная кровь же, я тебе помогу. По молодости все мои были, всех завоёвывал. Да вот только блажь всё это было, пусто. Мне жинка ни к чему была, да я и не жалею, а тебе страсть как одному волком воется, уж я-то вижу. Я стольких на сеновал таскал, так что, унучка не научу?       — Да не хочу я на сеновал! — Кирюша развернулся и чуть не крикнул в лицо деду. — Не надо сравнивать Надюшу и… и… эту грязь! — юноша сплюнул и припустил прочь так, что пятки сверкали.       Дед Назар почесал затылок под шапкой и протянул.       — Дела-а… Ну ничого, разберёмся, — и направился, что-то насвистывая, по протоптанной внуком тропинке.       А на следующий закат прикатил к хате трактор, оттуда выскочил развесёлый пузатый дед с роскошной седой бородой и лысой головой.       — Как яйцо, — меланхолично бросила Алёнка, даже не остановившись, семеня за Оскаром в дом.       Дверь распахнулась, и на улицу выскочил довольный дед Назар.       — Демья-я-ян, племяш мой троюродный!       — Дядька Назар! — гаркнул в ответ дед с трактора, и оба кинулись друг друга обнимать и звонко в ланиты расцеловывать.       Пол дома тут же высыпало с радостными криками-писками:       — Демьян! Демьянушка! Демьянушко наш! Демя, вернулся! Дед, Демька прикатил!       Бедную Алёнку чуть не снесло этой волной, но Оскар тут же подхватил свою приёмышку под мышку и протиснулся в дом. А все окружили деда Демьяна, начали теребить, обнимать, целовать да про житие выспрашивать. А после затащили в дом, накрыли стол, нагрели самовар, усадили даже отчаянно сопротивляющегося деда Прохора, разбитого «радикулитом и инсультом».       — Проха, — загоготал дед Демьян, — ты ж самый молодой тут среди дедов, даже я тебя старше, так чего трупом глядишь?       Дед Прохор сердито насупился и стал похож на индюка, дед Нетет с любопытной неприязнью разглядывал пришлеца. Баба Зоя, подкладывая блинчиков, которых она испекла по новому рецепту, зашептала:       — Это наш Демьянушка, любимый троюродный племянник деда Назара. Живёт в трёх сёлах и одной деревне от нас, но появляется раз в две-три весны. Ранёхо он, не ждали. У него своя семья большая, на дивчине женился и там осел с роднёй её, у них и мужиков-то не было, одно бабьё. А он женился, столько наплодил им мужичья. Ну ты ешь, ешь Нететушка, отъедайся. Райка мягоньких любит, перинку всегда тщательно взбивает, — баба Зоя незлобно ткнула деда Нетета в бок, подмигнула и поскакала вокруг стола раздавать всем явств ею наготовленных.       — Как всегда на столе стряпня нашей бабы Зои, приготовленная с любовью? Как же мне не хватает её порой, такая тоска съедает! — гость ласково похлопал по своему животу, любовно оглядывая угощения.       И завязался весёлый разговор, а поздней ночью племянник и дядя уединились в сенях и зашушукались.       — Да не вопрос, дядь. Что я, Кирюшу не выручу? Родный-то, кровь родная!       — Ты, Демька, только тш…       — Да не вопрос. По рукам.       Шлепок, шуршание, разошлись. Наутро их и след простыл. Баба Груша лишь пожала плечами.       — На дело пошли. Точно, Демька мой просто так бы не приехал. До женатства своего он стольких баб обрюхатил, думали, не остановится. Ан нет, остепенился. Но они оба повесы, точно что-то удумали…       Кирюша пропускал всё мимо, тоска его съедала. На работе он сосредоточенно рубил дерево, как вдруг, откуда не возьмись, из сугробов повылезали оба деда в лохматых шапках.       — Кирюха, — заулыбался дед Демьян, — ай-да с нами! Я по соседнему селу погулять захотел, там ярмарка. Своей подарок присмотреть.       — Я занят, — Кирюша даже не поднял головы.       — А я думал, ты поможешь ложку Надюше выбрать. Слыхал, она себе зачем-то ложку деревянную ищет, ты же в дереве-то мастер… — протянул дед Демьян, почёсывая бороду.       Топор, взвившийся в воздух, замер, руки Кирюши дрожали под его тяжестью. Паренёк выпрямился, опустил топор, и сердито посмотрел на деда.       — Врёшь?       — Обижаешь, — надулся дед Демьян.       Кирюша недовольно взглянул на потирающего руки деда Назара; тот тут же принял вид невинного щенка, который нассал в тапки хозяина, но ещё не понимал, что за это ему точно уши оттреплют. Наконец Кирюша бросил топор.       — Ладно, идём. Только отпрошусь.       Когда Кирюша ушёл, дед Демьян вздохнул.       — Совсем извёлся мальчишка, на живого не похож.       — Не говори, племяш. Извёл его червь, сердце так и точит, пора решать это дело…       — Пора… Так к ней вроде с деревни перед нашенской парнишка свататься собирается…       — Тьфу! — сердито сплюнул дед Назар. — Ты чего, против нас удумал?       — Да не удумал я! Ты чего как сыч? Я говорю, чтобы ты знал! Соперник есть, устранить надобно, — замахал руками племянник.       — Вот и устраняй. А я займусь тем, что нашего недоголубка натаскаю.       На том и порешили, а тут и Кирюша подошёл, раскрасневшийся весь, мокрый от пота, его трясло мелкой дрожью.       — Волнуется, — шепнул дед Назар, и все трое направились в соседнее село, где были пляски, играла музыка, и торговали люди.       Пришли, дед Назар хвать внука за локоток, да утащил в палатку с одёжкой.       — Ты чего делаешь, дед?       — Чого-чого, а ничого! Ты что, пред Надюшей предстанешь… таким?        Кирюша стал осматривать себя, и тут же покраснел аки мак, затрясло его аки осинку тонкую посреди поля во время урагана.        — То-то же, рваный весь, в опилках, в волосах веточки… Эх ты, унуч мой, дураш… Ну ничего, дед всё исправит, на деда Назара можешь всегда положиться!        — Хэ, Назар, да у меня всё на парнишу твоего найдётся, — добродушно улыбнулся тощий хозяин палатки, и за Кирюшу принялись…       Вышел на свет…        — Гарный молодец, — дед Назар расплылся в широкой улыбке.        На Кирюше был алый кафтан, шапка-ушанка залихвасто набекрень…        — И валенки заморские! — хозяин палатки подкрутил свои усы.        — Ой не заливай, так уж и заморские, — недоверчиво прищурился дед Назар.        — Я что, рыба заливная, чтобы заливать?! — сердито пискнул хозяин.       Кирюша вымученно посмотрел на них, и дрожащим голосом спросил:       — Может не надо?       — Надо, — твёрдо ответили оба.       И потащил дед Назар Кирюшу под руку к дому Надюши, давая наставления, что и как говорить барышне.       — Так… она же ложку…       — Да забудь ты про эту ложку! Ты ей кольцо, кольцо обручальное! Вот что ей нужно, а не твоя… Ложка… тьфу! Я всё организую, ты просто не стой, не мямли. О, гляди-ка, кокошник какой гарный! А ну его в подарок. Глая, голубушка, ну как наш сына? Дочка пятая родилась? Ох, молодец, навестить надо. А сына от сестры твоей? Оё-й, как разошёлся? Как изменила? Беда-а… Я к тебе чего, кокошничек для унучка… Не-не, не для него самого, для невестушки его… Ага, Надюша самая… Да знаю я про того женишка, не чета она нашему Кирюше! — при последних словах дед Назар даже сердито притопнул ногой, а Кирюша, узнав, что к Надюше свататься решил кто-то, чуть сознание не потерял.       Ну потащил дед внука дальше, голубя купили, белой лентой лапу обвязали, букет тюльпанов заморских.       — Жёлтенькие, как солнышко, греть будет. Ты учись, потом жинкой тебе станет, баловать её будешь.       Наконец они ввалились во двор, где жила Надюша. Её младший брат выронил ведро с водой и с криком кинулся в дом. Испугала его маленькая чёрная свинья с белым бантом на пяточке, которая непрестанно визжала и дёргала ножками, Кирюша из последних сил еле удерживал её под мышкой, в этой же руке держал деревянную клетку из прутьев, в которой сидел голубь, а в другой был кокошник и букет.       — Ну, — дед Назар повёл плечами, — хорош, не зря на меня положился. ХОЗЯИНЫ, ПУСТИТЕ ПОПОТЧЕВАТЬ!       Отец, мать, Надюша и её старшая сестра вышли на улицу, и перед их изумлённым взглядом предстало… это.       — Это что за пугало? — Анфиса, старшая сестра Надюши, с отвращением указала на Кирюшу.       Кровь ударила юноше в голову, уши стали гореть, свинья вырвалась из рук, шмякнулась о снег и принялась с визгом удирать, дверь сарая была открыта, она туда, а там куры на яйцах… В общем, всех поразгоняла, яйца побила, такой переполох. А тут ещё и клетка из рук выпала, связаны прутья верёвкой были, так разлетелась в пух и прах, голубь вылетел, мимо Надюши пролетал и насрал ей прямо на новый воротничок.       — Попотчевать? — сердито заскрипел зубами отец семейства Фёдор. — ПОПОТЧЕВАТЬ? А ЭТО ЧТО? ПОДАРКИ?        — Ага, — закивал дед Нетет. — Кокошничек для Надюши нарядный, Кирюша сам выбирал. И тюлюпаны жёлтенькие!       — Я не ношу… кокошники, — сдавленно сказала Надюша.       — А разве жёлтые тюльпаны не вестники разлуки? — Анфиса прищурилась. — Что это за намёки? И что это за наряд пугала в обновках?       Кирюша отчаянно взвыл, кинул цветы с кокошником, скинул шапку, кафтан и рванул прочь. Влетел, валясь с ног, в родную хату, всех перепугал. Янка испуганно вскочила.       — Кирюша, ты чего? Что случилось?       Юноша обвёл всех безумным взглядом, а баба Груша сказала:       — Дед Назар. — Кирюша чуть не заплакал. — Это исстари известно — на деда надейся, а сам не плошай.