Мириады звуков

Уилл Грэм сидел на кровати в спальне. На широкой кровати, в общей, совместной с Ганнибалом спальне, погружённой в густую ночную тьму. Уилл опирался спиной на пышные и красивые, расшитые на уголках узором, подушки, и обнимал подтянутые к груди колени. Он думал о своём нынешнем положении и том, что происходило до этой минуты, и периодически он поглядывал искоса в сторону двери. Очки лежали на тумбочке рядом. Он снял их, когда усаживался на кровать, задолго до того, как застыл в задумчивости. Рядом лежал Лектер. Не спал. Просто лежал на спине, подсунув руку под голову, и смотрел в потолок. Тоже думал о чём-нибудь. Он был без пижамы, в одном белье. Одеяло укрывало Лектера до пояса, и поверх его края покоилась его расслабленная мягкая ладонь. Уилл повернул голову, смерил взглядом руку: кисть, локоть, плечо, и поднялся взглядом к его лицу. Лектер смотрел на него. Уилл неловко улыбнулся. Он скользнул глазами чуть вниз, осматривая спинку носа, губы, подбородок Ганнибала, и за это время вернул лицу спокойное выражение. Пошевелившись, он зашелестел постельным бельём и одеждой, наклоняясь, и протянул руку к волосам Лектера. Он провёл по ним ладонью, поглаживая. Ганнибал закрыл глаза, сдержанно ласкаясь к его руке, пытаясь продлить прикосновение, и Уилл так и гладил его некоторое время, как котёнка. Когда он всё же убрал руку обратно, Лектер остался вполне удовлетворён проявлением его странной, но приятной ласки. Оставив Ганнибала в покое, Грэм вновь обхватил колени и со вздохом уткнулся в них носом. Не желая прерывать внезапный контакт, Лектер приподнялся на локте, трогая его за руку и обращая на себя внимание, и Уилл вновь к нему повернулся. - Я думаю о том... – начал он, поражаясь смехотворности собственных мыслей, - Что было неправильно с самого начала. - Что было неправильно, Уилл? - спросил Лектер. - То, что должно было быть не так или чего вовсе не должно было быть, - уточнил Грэм, вглядываясь будто внутрь своего сознания, - Первая поездка в старый дом. - Ты не узнал бы о Зеххе. - Зэхха тоже не должно было быть, - проговорил парень, - Я не должен был возвращаться в тот дом, не нужно было мне всего этого видеть, знакомиться с этими людьми. - Ты считаешь? – поинтересовался Ганнибал. - Ты не должен был меня отпускать, - продолжал Уилл, - Ничего хорошего это не принесло. - Но что плохого? - Я говорю о том, что, с моей точки зрения, было неправильным, - напомнил Уилл. - Конечно, извини, - согласился Лектер, - Продолжай, - и он взял Уилла за кончики пальцев, - Могу я?.. Грэм пожал плечами. - Да… - позволил он, делая паузу, - Конечно… - ответил он. - Продолжай, - обхватив его за руку смелее, попросил Лектер. - Сначала дом, - Грэм смолк, - Потом бумаги. Партнёрство. Бред, бред…. Бред. Не мне тебе объяснять, как это выглядит. Этого не должно было быть. Полная ерунда. Не само партнёрство, а то, что оно оформлено. Ахинея! Что со мной было, когда я это одобрил. Почему ты, в свою очередь, не остановил нас? Потом… Потом ты мне показал видео-ролик. Ну это ещё куда ни шло… Хотя всё равно это было странно, странно… Потом моё посещение старого дома во второй раз. Снова те люди. Они не были нужны мне. Я тоже им ни зачем не сдался. Потом ты приехал, просто приехал и ничего не сделал. Я должен был вместе с тобой вернуться сюда… но я вернулся сам. - Но теперь ты здесь, всё закончилось, так? – спросил Лектер. - Не закончилось, пока девочка… - Закончилось, - твёрдо повторил Ганнибал, - Её нет. - В смысле, нет? – спросил Грэм. - На месте преступления, где ты, кстати, наследил, поработала полиция. Твоих следов они, слава богу, не заметили, девочку нашли в гараже. - Вот как… - Так что девочки больше нет. И мне очень жаль, я не знал её, но сожалею. - Слава богу, - вырвалось у Уилла. Ганнибал посмотрел на него внимательнее. - Нет, нет, - нервно облизывая губы, сказал Уилл, - Конечно, не слава богу. Как я мог такое ляпнуть... Я очень сожалею. Очень. Ужаснее быть не может. Неправильно. - Ты хотел бы не знать этого? – спросил Лектер. - Не могу сказать. Когда я уже об этом знаю. - Я понял тебя, - кивнул Ганнибал. Уилл помолчал. - Это не ты, Уилл, - сказал Ганнибал. - Или всё-таки я, - не то спрашивая, не то утверждая, проговорил Уилл, пребывая в задумчивой прострации. Он отпустил Лектера, стискивая одну руку в кулак, обхватывая её другой и утыкаясь в них губами, закрыв глаза. Почувствовав прикосновение к щеке, он невольно отпрянул на пару секунд, Ганнибалу хватило этого времени, чтобы обхватить его руки ладонью поверх. Скорее всего, это был жест поддержки и понимания, но для Уилла это означало в первую очередь то, что он не может теперь прикоснуться к собственным рукам из-за этой внезапно возникшей преграды, требующей куда большей моральной силы для прикосновения губами, нежели собственные руки. Грэм смотрел на ладонь Ганнибала, не зная, как ему поступить. И в какой-то момент его охватило внезапное ощущение того, что всё это – не более чем паломничество, и он, выходит, паломник, а Лектер – служитель культа, хранитель святыни и жрец, священник или монах, кто-то такой, кому стоит целовать руки ради прощения и отпущения грехов. И тогда, подумав обо всём этом, Уилл опустил голову и прижался к коже Лектера в медленном поцелуе, и тот во всей мере прочувствовал не слишком ожидаемое им влажное прикосновение губ, щетины на подбородке Уилла и его вздох, уже после того, как он отважился поцеловать. Проделав это, Уилл отвернулся и, спустя мгновение, натянуто улыбнулся. - Уилл, - донёсся до него голос Ганнибала, и тот, поднимаясь, потянул Грэма в свои объятья; в эту минуту Грэм счёл объятья уместными, он позволил себя обнять и, словно только этого и ждал, лёг головой на плечо Лектера. Уилл был напряжён: поджатые колени, сложенные на груди руки, сутулость, и Ганнибал не спешил избавлять его от этого напряжения. Он обнимал его за спину, слегка поглаживал время от времени, и смотрел поверх его кудрявых волос, на дальнюю стену спальни, узорно украшенную бликами лунного света. - Мне всё равно, - произнёс Грэм прерывающимся голосом. - И слава богу, Уилл. - Это не нормально, - бормотал он, - Я снова схожу… с ума. - Но ты поправился, два раза в одно место молния… Уилл? - Инфекция только катализатор, - выдыхая носом, шепнул Грэм, - Моя психика… дурно звучит и дурно пахнет… Моя психика осталась неустойчивой, она не станет крепче от того, что антибиотики убили заразу. Знаешь. - Но сходить с ума?.. - Скажи мне ты, - Уилл отклонился, глядя на Ганнибала, и замолчал, испуганно осознавая себя так близко с ним. - Что сказать? – разрушил хрупкий воск застывшего недоумения Лектер – стоило Грэму уловить его мимику в темноте, его движения губ, как он тут же вспомнил, что доктор всё-таки живой мужчина, а не музейный экспонат. - Если мне всё равно – я ли убил их или ты или кто-то третий – разве может быть это чем-то нормальным? - Определённо да. Уилл усмехнулся. - Нет, такое равнодушие, нет… Это слишком много. И мне не хочется об этом думать. Равнодушие, ужасное равнодушие… - Да, это нормально, - сказал Лектер, - Ты должен отпустить это. Перестать себя мучить. Ты не обязан думать об этом. Уж кого-кого, тебя, Уилл, нельзя ни при каких условиях обвинить в равнодушии. Ты сам себя убиваешь эмпатией, чувствительностью, исправлением чужих ошибок. О равнодушии не может быть и речи. - Что, если это я… - начал Уилл и сейчас же принялся перебивать самого себя, - Не хочу этого знать. Никогда не хочу узнать. Пусть уж оно теперь никогда не кончится. - Ты имеешь на это право. Ты можешь это, Уилл, - подтвердил Лектер. - Пусть останется, - кивнул Грэм, - Изгладится из памяти со временем. Не зная, как всё было на самом деле, я не буду жалеть. «Мы в таком неоднозначном положении, - думал Уилл, - Я, кажется, сейчас обнял его сам. Только что. Если он поцелует, я не отвернусь. Точно знаю. Я понял, что чувствую сам, я разобрался со своим равнодушием, с его помощью. Теперь снова упёрся в естество его души, не дающее мне покоя. Он ласкает меня своим вниманием, своей помощью, он заслуживает доверия и доверяет мне. Мы так… так вместе, что представить нас порознь не хватает фантазии. Я не знаю никого, кто был бы настолько же «вместе», насколько мы. Мне неприятно, когда он трогает мою шею своими пальцами. Но готов немного потерпеть ради его удовольствия. Он не почувствует реакции и перестанет.» - Ты с минуту назад обручил нас заново, - проговорил Лектер на ухо Уиллу. - Чего? – усмехнулся тот, извиняющее глядя, слегка отодвинувшись. - Я верно понял – ты допустил, что можешь убить..? Грэм приобрёл отстранённое выражение лица, после чего взглянул на Лектера прямо. Он отрицательно закачал головой. - Нет, нет… - на выдохе, сказал он, - Нет. Ганнибал, стремясь его не испугать и не смутить, склонился к его губам, обрывая очередное «нет» поверхностным поцелуем. В первое мгновение Грэм не знал, как себя повести, но, сориентировавшись, поддержал начатое Лектером, подавшись навстречу и подчиняясь движениям его губ. К тому времени Ганнибал уже не прикасался к Уиллу, только целовал, и, не прерываясь, он улёгся на спину, оценивая тот факт, что Уилл следовал за его губами, нагибаясь всё ниже, но не останавливаясь. Грэм поцеловал доктора крепче, нависая над ним и опираясь на кровать на локоть, слегка улыбнулся, словно бы под действием какого-то наркотика и, приоткрыв глаза, вздрогнул, меняясь в лице. - Уилл? – беспокоясь о его состоянии, приподнялся Ганнибал. Грэм замахал на него руками, останавливая, принимаясь часто и шумно дышать, поднимаясь с кровати, и пытаясь при всём этом улыбаться. Он встал на ноги, испуганно перебирая рукам по поверхности одеяла, и отправился в ванную комнату, так ничего и не сказав Лектеру. Уилл заперся в ванной, прислонился задницей к раковине, крепко-накрепко зажал рот руками и сорвался на приступ беззвучного истерического смеха, от которого всё его тело сотрясалось, словно от судороги. Ресницы смочили нечаянно выступившие слёзы. Периодически Уилл шумно втягивал носом воздух, и больше ничего не было слышно. Он на полном серьёзе побаивался передоза.