Мое чудо

Через неделю шаман подтвердил беременность Сноу, и эта радостная новость разнеслась по всему поселению. Люди приходили в дом к вождя и поздравляли, принося с собой разнообразные подарки. Чаще всего это были различные овощи и фрукты, теплые шкуры пушных зверей резные игрушки: медведи, лисы и дикие коты. Народ Омук очень тепло принял к себе Сноу. Омеги всегда крутились рядом с младшим вождем, все время спрашивая о его самочувствии, подсказывая, как лучше вести домашние хозяйство. Мальчик всегда прислушивался к советам, не забывая благодарить взрослых и более опытных омег. Среди них у Сноу появилось много друзей. Особенно он сдружился с рыжеволосым омегой по имени Раин. У парня уже был сын, альфа, и он вместе с мужем ждал второго ребеночка. Многие были удивлены, что шестнадцатилетний мальчик хорошо разбирался в травах и лекарствах. Сноу часто помогал лекарю и новые соплеменники часто приходили к младшему вождю за лечебной травой или отваром. А Салибан не мог нарадоваться своему светлому счастью. Почему-то кожа омеги, сколько бы он ни находился под палящим солнцем, не приобретала загар, оставаясь светлой. В этом племени мальчику было намного комфортней чем в своем. Альфы, все без исключения, любовались и любили омег. Никто даже не думал приставать или насмехаться над незамужними, только начинающими взрослеть омегами. А своих мужей они любили без памяти. В особенности Салибан, он был готов все время носить своего молодого мужа на руках, не отпуская от себя ни на минуту. Но дела племени не давали ему возможности все время находиться рядом с любимым. Мужчина чувствовал, что назревает что-то недоброе, и каждый день проверял готовность воинов, разрабатывал оборонительные планы. Салибану очень хотелось, что бы ему просто чудился этот напряженный воздух, хмурое небо и зловещий ветер. Он часто просыпался по ночам от кошмаров, в которых кровь лилась ручьем, кричали женщины и дети, звенела сталь. Но спящий на его груди Сноу, его маленькое чудо, успокаивал вождя и мужчина снова засыпал, уже не видя кошмаров. После их первой ночи прошло уже две недели и, несмотря на желание обоих, они сдерживали себя, ведь шаман строго настрого запретил близость. Хоть Сноу и не понимал почему, но Салибан объяснил, что вскоре омега должен пройти обряд, как и папа-омега Вождя племени Омук. А пред богами тот, кто дарует жизнь будущему племени, должен быть чист. Поэтому мальчик все время задыхался в жарких объятиях мужа, от столь сильного и родного запаха у Сной перехватило дыхание, хотелось раствориться в этом сильном аромате. Альфа пах мускусом и сандаловым деревом, еще чувствительный нос омеги улавливал аромат какого-то цветка, но не мог разобрать какого. А сам вождь просто сгорал от желания овладеть хрупким и таким желанным телом мужа. И вот настало время обряда. В центре поселения плотники сколотили невысокий помост, а Сноу с самого восхода солнца забрали от мужа и начали приготовления. Его друг Раин подбадривал мальчика, пока еще трое омег смывали с тела омеги всю грязь, промывали волосы, натирали его ароматическим маслом. Потом ему помогли одеться в одни лишь темного штаны свободного пошива, длинные волосы заплели в косу и украсили заколками, что так любил дарить своему мужу вождь. Салибан, вмести с шаманом и двумя соплеменниками, ушел в степь, туда, где пасся табун диких лошадей. Вождь должен поймать здорового жеребца и принести его в дар богам. Оба альфы стояли на возвышении у большого зеленого, усыпанного полевыми цветами, луга. Лошади щипали траву, спокойно проходя по лугу, жеребята резвились рядом с кобылами. Здесь были разномастные: белые, коричневые, серые и иссиня черные кобылы и жеребцы. Все красивые и сильные кони. Шаман долго стоял и разглядывал табун. - Салибан, вождь мой, - тихо позвал старик и вождь тут же подошел к шаману, - Видишь вон того, белого с серой гривой жеребца, что пасется поодаль от остальных? - мужчина указал на красивого белого жеребца с серой гривой и хвостом. Вождь посмотрел на жеребца, кивнул и с соплеменниками, стараясь не шуметь, отправился к табуну. Салибан как можно тише обошел пасущихся лошадей и начал подкрадываться к выбранному жеребцу. Тот дергал ушами и хвостом, отгоняя назойливых оводов и комаров. Двое альф тоже начали окружать жеребца, отрезая ему путь к табуну. Почуяв неладное, жеребец вскинул голову и начал принюхиваться, настороженно дергая ушами и перебирая копытами. Но коню не дали опомниться, как отработанным движением рук на его широкую шею накинули петлю. Жеребец сразу же стал на дыбы, а от его громкого и испуганного ржания весь табун тут же перешел на галоп и помчался в противоположную сторону от коня. Серогривый конь рванул было следом, но вождь крепко держал веревку и не дал животному убежать. Соплеменники тоже начали накидывает петли на шею коня, крепко сдерживая беснующегося жеребца. Тот фыркал и хрипел, бил ногами и пытался вырваться из пут, но сильные альфы не давали ему этого сделать. Мужчины крепко удерживали веревки, давая вымотаться животному. Конь прыгал, лягался, пытался встать на дыбы, рвался вперед, но все попытки были тщетны. После того как конь выдохся и смирился со своей участью, к нему приблизился шаман и провел по морде пальцами, пачкая белую шерсть черными полосами. Старик возвел к небу руки и произнес молитву, от чего жеребец стал спокойным и послушным. Все четверо мужчин отправились обратно в поселение, ведя за собой дикого жеребца. Уже начало смеркаться и начали зажигать факелы, омеги и альфы раскладывали шкуры животных, блюда с фруктами и овощами. Придя в поселение, вождь и еще двое альф подвели лошадь к высокому столбу, стоящему рядом с хижиной шамана, и привязали веревки в нему, и отправились готовиться к ритуалу. Когда все было готово Салибан прошел к своему месту в круге, устланному белыми шкурами животных и устроился поудобней в ожидании своего мужа. Юные омеги разливали по бокалам альф вино, подносили блюда с едой. И вождь попивая из своего кубка вино, неотрывно смотрел, как его Сноу, в сопровождении более взрослых и замужних омег, подводили в центр постамента, с него снимают белое покрывало и мальчик предстает обнаженный по пояс перед всем племенем. Но никто из альф не смеет слишком долго рассматривать юное тело омеги, выраженную талию, немного округлившийся животик. Салибан же буквально поедает своего мужа глазами, сгорая от желания оказаться в нем, чувствовать как тесно внутри мальчика. Начали бить барабаны, шаман закурил благовония и обошел вокруг омеги, заставив его выкусить дым, прикурив трубку. А альфы и омеги начали ритуальный танец вокруг Сноу, вводя того в транс своими песнями. Шаман возносил молитвы, а барабаны то ускорились, то замедлялись. И вот настало время жертвы. В круг ввели белого жеребца, он качнул готовой и, будто одурманенный, спокойно шел за юным альфой. Лошадь поднялась на постамент и шаман вручил в руки младшего вождя широкий серный нож. Все тут же затихли, даже барабаны смолкли, люди неотрывно смотрели на мальчика. Именно сейчас, когда Сноу, прибывая в трансе, сжимает рукоять ножа и смотрит на жеребца не видящем взглядом, мальчишкой управляет дитя, что развивается в его чреве. Будто невидимая рука направляет его, и Сноу заносит нож для удара. Серебристое лезвие глубоко входит в шею лошади, горячая темно-алая кровь разбрызгивается по помосту и жеребец с хрипом падает на доски, а помощники шамана собирают бардовую жидкость в деревянные чаши. Но Сноу не останавливается, он вспарывает живот животного, весь вымазываясь в крови. Но мальчик будто не здесь, он разрезает плоть жеребца, намереваясь добраться до сердца. Салибан с затаив дыхание смотрит на свое чудо, его малыш, будто животное, кромсает плоть лошади, намереваясь добраться до самого вкусного. А это означает, что в чреве омеги альфа, сильный воин, который принесет много славы своему народу. Вот перед глазами вождя и всего племени предстал младший вождь, окровавленный, с безумной улыбкой на губах, а в его руках было сердце. Большое и красное, оно еле помещалось на ладони мальчика, поэтому он держал орган обоими ладонями. Сноу поднес еще теплое и бьющиеся сердце ко рту и, помедлив секунду, впился в нежную ткань зубами, отрывая кусок за куском, заставляя себя глотать сырое мясо и вязкую кровь. А все вокруг с содроганием смотрели на мальчика. В истории племени такое было лишь дважды, и оба случая стали великими легендами племени. Но сейчас присутствующие здесь старики, молодые люди, дети, все они будут рассказывать потомкам об предзнаменование рождения великого война. Когда Сноу проглотил последний кусок сердца дикого жеребца, он выпрямился и посмотрел на своего мужа, медленно подошел к краю помоста, где его подхватил на руки вождь, Салибан начал целовать окровавленные губы мальчика, прижимая к себе своего малыша. А Сноу мурлыкал, прижимаясь к мужчине, и отвечал на его поцелуй. Не обращая ни на кого внимания, Салибан унес своего мальчика в хижину. Он снял с него пропитавшиеся кровью штаны и начал целовать, слизывая кровь со столь желанного тела. Мужчина потерял контроль над собой, он руководствовался лишь животными инстинктами. Альфа повалил, задыхающегося от желания, мальчика на спину, раздвинув его ножки, и резко, без подготовки вошел в узкое колечко сжатых мышц. Сноу выгнулся и взвыл от неожиданной боли, но Салибан остановился, начал успокаивающие целовать тело омеги, вызывая еще больший пожар внутри и малыш, расслабившись, сам начал двигать бедрами навстречу мужу, прося продолжать его. Страстные поцелуи глушили громкие, слишком развратные стоны, два тела, перемазанные кровью, слились в бешенном танце. Вождь то ускорял темп, то замедлял, наслаждаясь красивым извивающимся под ним телом, терзая нежную кожу укусами и поцелуями. Сноу отдавался своему альфе полностью без остатка, стремясь доставить тому наибольшее наслаждение. Первый за эту ночь оргазм настиг обоих почти одновременно. Сноу обнял своего мужа за шею и притянул его голову к себе, нежно целуя и прижимаясь всем телом к нему. - Малыш, ты такой горячий, - тихо прошептал Салибан, переворачиваясь на спину и притягивая к себе тяжело дышащего омегу. Сноу ничего не ответил, но и устраиваться удобней на груди своего альфы не стал. Мальчик сел на его бедра и пошло облизнулся. Он провел ладонями по накаченной груди Салибана, и, наклонившись, слизнул капельки пота перемешенные с кровью, на что мужчина улыбнулся и провел своей ладонью по боку мальчика, спускаясь ниже к бедру. - Я всегда боялся альф, - тихо прошептал малыш, смотря прямо в глаза своего мужа. - Но с тобой мне не страшно. - Мальчик улыбнулся. Салибан был удивлен, хотя в племени Оматикаи к омегам относились чуть лучше чем к любимому псу. И было похоже, что Сноу был изгоем в племени. Он отличался белизной кожи, светлыми волосами и голубыми глазами. Вождь ласково посмотрел на своего мужа. - Я боялся своей течки, - тихо продолжил малыш, - боялся, что меня продадут к кочевникам, ведь мой запах не чувствовал ни один альфа, - мальчик водил пальцами по груди, - но тогда... - Сноу замялся. - Тогда я почуял твой аромат и забыл о всех страхах. - Малыш, - Салибан положил на поясницу омеги ладони, - твой запах самый лучший. Сноу улыбнулся и нежно поцеловал мужчину. Не понимая, почему омегу начала охватывать животная страсть, он опять начал дуреть от сильного запаха своего альфы. Мальчик потерся попкой о восставший член мужа, что вызвало довольное мычание мужчины, а потом рукой ввел возбужденную плоть в свою разработанную попку и начал двигать бедрами. Салибан тихо рыкнул и шлепнул по правой ягодице мальчишку, заставляя двигаться быстрее. Но тот, будто дразня своего мужа, двигался все так же медленно, покручивая попкой и громко постанывая от каждого своего движения. Член альфы сейчас был слишком глубоко в омеге, и мальчик чувствовал огромное наслаждение от чувства заполненности. Он приподнял попку и начал быстрее насаживается на член, рвано целуя в губы мужчину, а Салибан ловил стоны. Он обоими руками сжал ягодицы малыша и приподнял их, начиная быстро двигать бедрами. Сноу еще громче застонал, и вождь не выдержав, с рыком подмял омегу под себя, и начал бешено вбиваться в податливое тело, вжимая в кровать мальчика. Тот стонал, извивался, прося не останавливаться. Первым кончил Сноу, громко вскрикнув и содрогнувшись в оргазме, он забрызгал животы белой вязкой спермой, продолжая стонать от глубоких толчков мужа в его теле. Салибан тихо застонал и излился в попку мальчика, чувствуя, как набухает узел сцепки, и осторожно перевернулся на спину, утянув мужа на себя. - Люблю тебя, малыш, - тихо прошептал вождь, поглаживая тело Сноу. А мальчик еще был не тут. Перед его глазами все еще летали яркие вспышки, его тело содрогалось от небольших оргазмов, которые приносила сцепка. Усталость начала брать свое и Сноу вскоре уснул, прижавшись к своему альфе. А Салибан все еще поглаживал тело омеги. Завтра будет новый день, нужно будет хорошо отмыть малыша от крови, что вождь и сделает, как только его чудо проснется. Но больше всего вождя волновала метка. Старый шаман запретил ставить метку на омеге, ведь это может навредить ребенку. Сейчас мужчина проклинал чертов обычай Оматикаи. В его племени альфа прежде чем возлечь с омегой, ставил на его шее метку. Попросту говоря, кусал своего избранника в шею, впрыскивая сегмент и на месте укуса образовывалась метка. Но сейчас мужчине придется смириться и подождать.