Мое чудо

Племя Омук вздохнуло с облегчением, как только Мартел и его свита ускакали прочь. Конечно люди были обеспокоены происшествием, слухи об убийстве быстро расползлись по поселению. Но никто не решался шептаться об этом происшествии. Шаман кидал травы в огонь и тихо бормотал заклятия. Он смотрел на колыхающиеся языки пламени. - Что тебя привело ко мне , Салибан ? - альфа посмотрел на вошедшего вождя и жестом приглашая ближе к огню. - Ты ведь слышал о происшествии? - мужчина сел напротив шамана и посмотрел на огонь. - Одним шарлатаном стало меньше - Макенто кинул еще трав в огонь и пламя вспыхнуло кроваво-красным цветом, старик долго смотрел на огонь и хмурился. - Что это значит ? - Салибан перевел удивленный взгляд с пламени на шамана. - Сегодня ночью прольется горячая кровь- горестно объяснил шаман, Салибан тут же вскочил на ноги, то старик поднял ладонь вверх , прося успокоиться и сесть на место , в его глазах плясали языки огня. - не здесь, в пути. - Может нам вмешаться? - вождь выжидающе смотрел на старика, но тот покачал головой. - Вы уже не успеете, вождь мой. Кровь уже пролилась - шаман убрал травы в мешочек и прошептал последние молитвы огню. Макенто посмотрел на огонь и сокрушено покачал головой. Буря все ближе, а с ней и кровавая вражда.Старый шаман вышел на улицу и посмотрел в темное безлунное небо. Салибан же поняв , что ему тут больше нет места, поднялся и с поклоном вышел из дома шамана. Он задумчиво прошелся по поселению, поверил все посты и вернулся домой, к своему омеге, который свернувшись в клубок мирно посапывал на их общем ложе. Осторожно поцеловал его в при открытые губки, провел ладонью по белым волосам убирая прядь волос в лица. Мужчина снова поцеловал губы своего мальчика и погладил округлившийся животик, Сноу тихо заворочался во сне , обнял подушку и повернулся на другой бок . Салибан вздохнул и вышел из дома, краем глаза замечая Тонро, который нес на руках своего уснувшего мужа. - Тонро - Салибан бесшумно подобрался к другу , тот даже не вздрогнул, лишь крепче прижал спящего мужа к себе и кивнул в знак приветствия - Нужно поговорить. - Раина уложу и прийду - кивнул парень , на хмурившись слыша тревожные норки в голосе друга. Мужчина ушел к конюшне, где начал одевать сбрую на своего исине-черного жеребца.Через несколько минут подошел Тонро. -Куда-то собрался? - парень сложил руки на груди, заинтересованно смотря на друга. - У меня тревожное чувство - Салибан подал поводья другу, вождь успел снарядить и другого коня, с коричневой гривой и белым пятном на морде. - Интересно почему - Тонро запрыгнул на своего коня, похлопал того по мощной шеи, что бы не гарцевал под ним. - Макенто сказал что сегодня прольется кровь тех кто в пути - Сали направил своего коня к выходу из конюшни. Мартел со своими соплеменниками остановились на привал у небольшого подлеска, по дороге. Уставших лошадей сразу же напоили и оставили пастись рядом с разбитым лагерем. Вокруг костра собралась семья вождя, остальные войны расположились поодаль у своего костра, озираясь и оставаясь на чеку. Манук гладил своего бету по животу и шептал разные непристойности на ухо смущенного парня. Мартел хмурясь смотрел на обоих, но предпочел молча наблюдать. Ближе к полуночи Камуи уснул, пригреышись в обьятьях Мнука, тот улыбаясь смотрел на мальчика, перебирая пряди его волос. " Хорошо, что ты уснул, малыш - с облегчением думал альфа, склоняя голову и целуя пухлые губы беты - не нужно тебе этого видеть". Сын вождя осторожно переложил мальчика на постель в их шатер, убедившись, что бета не проснется, взял свой меч и ушел обрано, к костру. - Отец! - альфа швырнул к ногам Мартела отрубленную голову мудрейшего старика, того, что отдал белое чудо Салибану. - Для коллекции не хватает только твоей. - Манук мерзко улыбнулся и резким движением рассек воздух. Вождь племени Оматикаи ошарашенно смотрел в остекленевшие глаза. Мартел сглотнул , перевел на сына тяжелый взгляд. - Ах ты выродок! - закричал вождь и кинулся на Манука, но тот с легкостью вонзил свой клинок в живот отца, проткнув его тело насквозь. Мартел закашлялся, с его губ на землю упали капли темной крови. Мужчина схватился за рукоять клинка, пытаясь вырвать его из рук сына, но Манук резко прижал отца к себе за плечи и со звериным рыком провернул меч внутри тела Мартела . Вождь Оматикаи закричал от нестерпимой боли, когда Манук резко вытащил окровавленный меч, то мужчина начал оседать на землю. Мартел прижимает руки к ране, из которой хлестала кровь. Он бы упал мешком, если б Мартел на схватил его за волосы и с силой не потянул бы вверх. - Смотри, - Манук зло шипел и дернул за волосы уже похолодевшего от потери крови отца- Смотри как преданы тебе люди.- охранники Мартела стояли в кругу и спокойно наблюдали за происходящим. На крик из своего шатра выбежал заспанный муж вождя. Увидев эту ужасную картину, Ланис истошно закричал и упал на колени. Он начал ползти к своему умирающему муж. - Манук что ты делаешь? - омега еле произносит слова, настолько шокировало его все происходящие. - Взять эту шлюху - выплюнул Манук , двое альф с гадкой ухмылкой скрутили омегу. Ланис с ужасом смотрел как его сын усмехается и хладнокровно отрубает голову Мартелу. Все было как-то замедленно . Манук приставил лезвие меча к шеи своего отца и начал резать гортань, разрезая кожу , сухожилия и мышцы. Полу мертвый Мартел хрипел , его глаза закатились, кровь текла ручьем, забрызгивая землю и Манука. Когда альфа перерезал горло, то отпустил голову Мартела и с силой рубанул мечом по хрепту. Ланис кричал, но его крика не было слышно, рыдания об убитом муже заглушили все звуки вокруг. Омега не отрывал взгляда от окровавленного тела мужа. Он видел как его сын схватил голову Мартела за волосы и поднес в лицу Ланиса. Остекленевшие глаза смотрели с ужасом на младшего вождя Оматикаи. - Нет - хрипло прошептал черноволосый мужчина, он дернулся в железной хватке альф, что его держали . - Он ведь твой отец ! - в голосе Ланиса слышалось отчаяние, он снова попытался вырваться, но хрупкий омега не ровня натренированным войнам. - Я в этом не уверен - усмехнулся Манук - сколько раз он про гонял тебя по кругу? - парень присел на корточки перед опустившим голову папой-омегой и приподнял его голову, больно схватив за подбородок, оставляя кровавые следы на коже. - знаешь что мы сделаем? - Манук похотливо улыбнулся и обвел взглядом всех альф, что были с ними. - Нет - Ланис дернулся , пытаясь вырваться из захвата двоих здоровых мужчин, понимая что его уже не отпустят. Омега с отчаянием смотрел на сына, немые слезы струились по щекам. Все мысли Ланиса сейчас были о еще не рожденном ребенке, он мысленно молил богов о снисхождении. Манук хмыкнул и кивнул людям, альфы что держали младшего вождя. Мужчины усмехнулись , остальные трое альф уже давно бросавшие на омегу пошлые взгляды нарочито медленно подошли к Ланису. - Нет, нет , нет - шептал черноволосый мужчина. - Я ведь твой папа! - умоляюще воскликнул омега, помня о малыше под сердцем. Но ответим ему послужила хлесткая пощечина. Альфы рассмеялись и Ланис почувствовал как его ягодицы больно , до синяков, сжимают чьи-то ладони. Мужчины тихо рычали от возбуждения, видя перед собой без вольного омегу. Бывший младший вождь повесил голову , тихо шепча молитвы богам, умоляя сохранить его дитя. Ланис открыл рот в немом крике боли, почувствовав как в его нутро ворвался член одного из насильников. Омега попытался вырваться, но тот альфа, что держал его руки резко крутанул одну, так что вывихнув сустав . На вскрик послышался линий гогот десятка голосов. Боль заглуша все остальные ощущения, приводя в состоянии отчаяния и легкой апатии. Войны издевались над его телом всю ночь. Омегу били по лицу, если тот стискивал зубы, оставляя ссадины и синяки. Его не переставая трахали, не стесняясь кончать внутрь. Несчастный омега уже совершенно ничего не чувствовал, когда один из истязателей сломал ему руку. Конечно альфы могли бы и свернуть омеге шею, но до поселения еще две ночи, поэтому самцы развлекались по полной. Ланис не заметил как остался один, в синяках и кровоподтеках, сперме и пыли . Его просто кинули на землю и удалились на отдых. Он не чувствовал как кто-то осторожно и , даже , бережно поднял на руки. Горестно смотря на изуродованное прекрасное тело омеги, Ланис не чувствовал как его куда-то везли. Он оставался жить лишь мыслью о своем ребенке, которого он уже и не надеялся сохранить.