Судьба семьи

Дианта уже приближалась к своему первому дню рождения, и все же она до сих пор не встречала ни одну из своих родственниц, которые периодически умоляли Тевос выделить свободное время из своего напряженного рабочего графика. После множества уговоров, Советник наконец-то смогла выделить несколько дней для поездки на Тессию и теперь сидела с Диантой на заднем сиденье скайкара, летящего по ее родному краю. Малышка проснулась во время их высадки на Тессию, и с того момента была очарована пейзажем Киниаса: сугробами позднего зимнего снега, рядами игольчатых сосен и серебристыми шпилями гор, пронзающими бледно-голубой горизонт. За Диантой было очень легко ухаживать. Все няньки, когда-либо присматривающие за малышкой, единогласно соглашались с этим утверждением. Она была молчаливой и спокойной, любопытной, но никогда не доставлявшей хлопот, а главное, предсказуемой в еде и сне. Маленькая Дианта была так спокойна и довольна жизнью, что, казалось, обладала редким внутренним покоем, который не только удивлял и очаровывал ее нянек, но и ускользал от их понимания. Единственное, что беспокоило Тевос, это то, что Дианта была слишком пассивной, и она не знала, может ли это плохо отразиться на ее дочери в будущем. За несколько минут до прибытия к поместью, Тевос просунула маленькие ручки Дианты в рукава куртки, чтобы она не замерзла на улице, и надела ей на руки варежки, которые, как она и предполагала, Дианта вскоре умудрилась снять и сбросить на пол машины. Тевос решила больше не пытаться. Странно, но Дианта никогда не любила носки и перчатки. Только ботинки, которые было гораздо труднее снять, могли удержать пару носков на ногах дольше пяти минут. Когда они вышли из своего скайкара, припарковав машину перед воротами поместья Н’Яри, родственницы Тевос радостно приблизились с целью поприветствовать их. Едва Тевос ступила на припорошенную снегом дорожку, как ее двоюродная сестра Нерава подошла и заключила ее в быстрое объятие, а затем полностью переключила свое внимание на Дианту. — Ох, Тевос, она такая красивая! — сказала Нерава, протягивая руки, жестом прося разрешения подержать ребенка. Тевос, зная, как сильно Нерава обожает детей, не стала ей в этом отказывать. — Привет, малышка, — мягко сказала Нерава Дианте, как только взяла племянницу на руки. — Я так счастлива наконец-то встретиться с тобой, Дианта. Только посмотрите на эти ярко-голубые глаза! Лайен, у кого в семье такие глаза? — Не могу сказать, — ответила Лайен Н’Вани, прибывшая следом вместе с Фаралой Н’Яри. — Оттенок глаз должно быть от отца, и мы проверим это, если Тевос решит сдержать свое обещание, — она добродушно улыбнулась, прежде чем поприветствовала Тевос легким объятием. — Вы все узнаете через час или около того, — сухо ответила Тевос, прежде чем обменялась объятиями с Фаралой. Пока Нерава рассуждала о том, что у Дианты оттенок кожи совпадал с Тералией, матерью Тевос, личная охрана Советника вышла из скайкара. Это была не обычная мобильная группа оперативников СБЦ, от которой Тевос удалось освободиться только после подписания целых гор бумаг. Из машины вышли только два охранника и азари, одетая в броню Спектров, она была обязана Тевос и не отказалась от короткой поездки на Тессию. Как бы Тевос не доверяла своей обычной охране, она просто боялась утечки информации. По ее мнению, никакая клятва верности не могла преодолеть искушение в получении ценных данных, которые можно было бы потом использовать против нее. Риск был слишком велик. Таким образом, Тевос держала утечку информации минимальной настолько, насколько это было возможно, фактически, взяв с собой всего нескольких людей вместо целого отряда. И Спектр с гораздо большей вероятностью предоставит ей достаточно уединения с родственницами, если ее об этом попросят. Это был самый лучший план, который Советник только смогла придумать. Направляясь к дому, Фарала и Лайен расспрашивали Тевос о том, как прошла ее поездка. Нерава шагала впереди их небольшой кучки, все еще держа на руках Дианту и нежно о чем-то с ней разговаривая. Время от времени Дианта оглядывалась через плечо тети, чтобы убедиться в том, что ее мать все еще здесь, но ее проверки становились все реже по мере того, как она привыкала к Нераве. Тевос допускала вероятность того, что Нерава украла у нее малышку на весь оставшийся день, и это было вполне объяснимо. Вероятность того, что Нерава решит завести еще одну дочь, была минимальна. Теперь они все являлись матриархами, давно отошедшими от планов и идей, которые когда-то были у них в возрасте матрон, включая детей. Тевос была исключением, но только потому, что у нее не было дочерей до Дианты и она искренне хотела родить хоть одну. Что же касается Неравы, то она была матерью нескольких дочерей, и Тевос попыталась вспомнить скольких. Пяти? Шести? Ее внучки уже давно были взрослыми, и Дианта, вероятно, будет единственным ребенком, которого Нерава будет видеть в течение довольно долгого времени, при условии, что Тевос регулярно будет привозить ее с собой. Когда они добрались до дома, то Фарала провела их в гостиную, где они стали болтать за закусками, обсуждая последние события, связанные как с их семьей, так и с Галактикой в целом. В дополнении к астрономическим потерям, которые понесла их семья в ходе войны, на них также сильно повлияли и другие проблемы. Менялись традиции. Их поместье больше не было заселено поколениями, которые должны были унаследовать и увековечить влияние, накопленное их родословной за тысячелетия. Все их дочери уезжали вместо того, чтобы привозить с собой наследников. Они перебирались на другие планеты и в другие системы, забывая свой родной язык и вступая в ничем не примечательные браки. Они осознали то, что расширенная семья Н’Вани-Н’Яри, наряду с ее многочисленными связями, находилась в полном упадке. После смерти Галиеты Н’Яри, матери Фаралы, три матриарха, сидевших сейчас вокруг Тевос, оставались единственными в Киниасе азари, носившими эти фамилии. Так что, когда они впервые услышали о том, что Тевос ждет ребенка, эта новость их очень заинтересовала. Отец ребенка не был раскрыт, и как бы им ни хотелось узнать его имя, они не стали допрашивать кузину из уважения. А потом Тевос сделала нечто неожиданное. Она предложила раскрыть им имя отца Дианты, хотя при очень сложных условиях, в которых они не видели необходимости. Судя по тому, что они почерпнули из волнений Тевос, ее рассуждений и общей паранойи, эта информация не будет воспринята положительно, по-видимому, никем. Включая ее собственных родственниц. В то время они были убеждены в том, что это всего лишь преувеличение. Они заверили Тевос, что их не заботит то, приведет ли она в семью кого-нибудь знаменитого. Они не были против, пока сама Тевос оставалась довольна своим выбором. Они так же заявили ей, что одобрят ее выбор, даже если отцом Дианты окажется необразованный, бедный рабочий из какой-нибудь захудалой колонии. Они в любом случае будут рады с ним познакомиться. Но Тевос вздохнула и призналась, что на самом деле отец Дианты был не из тех, кто страдает от какой-либо степени анонимности. Напротив, отцом Дианты является самая заметная личность, которая была непреднамеренно добавлена к их родословной на многие столетия. Атмосфера беззаботной беседы мгновенно испарилась при этой новости и сгустилась до напряженной интриги. Но самое удивительное, что произошло во время планирования этой поездки, было то, что Тевос не пришлось тратить много усилий на уговоры отца Дианты встретиться с ее родственницами, потому что она действительно была заинтересована в установлении каких-то отношений с ее семьей. Хотя это все же было… относительно, по крайней мере, на одну ссору меньше, чем обычно. Во время их беседы Тевос увидела, как Нерава положила крошечный кусочек ягодного варенья на кончик ложечки и предложила его Дианте, которая тут же потянулась попробовать, и ей очень понравилось. Малышка махнула рукой в направлении ложки, прося добавки. Нерава с готовностью собиралась исполнить ее желание. — Не давай ей слишком много, — сказала Тевос. — Я не хочу испортить ей аппетит чистым сахаром. — Да тут совсем чуть-чуть, — ответила Нерава, улыбаясь при виде выражения лица Дианты, ощущавшей приятную двойственность сладости и терпкости варенья, которое она пробовала на вкус. — Поверь мне, Тевос, у меня было достаточно дочерей. Я поняла то, что чем больше ограничений ты им устанавливаешь, тем сильнее разгорается их желание противостоять тебе. Я дам еще один совет. Убедись, что ты часто целуешь своего ребенка. Она может не позволить тебе этого, когда вырастет. — Дианта так хорошо себя ведет, — вмешалась в разговор Фарала, поворачиваясь к Тевос. — Как тебе это удалось? Моя первая дочь всегда капризничала и хваталась за все, что попадалось ей под руку. — Понятия не имею, — ответила Тевос. — Она тоже может хвататься за любые предметы, но когда я забираю их у нее, она почти не протестует. То же самое касается кормления, купания, да чего угодно. Она почти никогда не плачет без серьезных на то причин. Правда есть несколько незначительных проблем, таких как ее странная нелюбовь к носкам и перчаткам, но в остальном, я благодарна Богине за такую прекрасную дочь. — Эх, если бы большинство детей были такими, как Дианта, — вздохнула Лайен. — Я могла бы задуматься над четвертой.

***

Когда Тевос получила сообщение, которого она ждала уже больше часа, то сказала своим родственницам, что планы на вторую половину дня все еще остаются без изменений. Они действительно встретятся с гостем, которого обещала им Тевос, через пятнадцать минут. Как и следовало ожидать, сидевшие вокруг нее матриархи пустились в веселые рассуждения, любезно поддразнивая Тевос своими догадками о том, к какой расе принадлежит отец Дианты, какая у него профессия и какова его личность. Тем временем малышка достаточно сблизилась с Неравой и возобновила прерванный ею ранее этим утром сон. Она крепко спала в ее объятиях, и матриархи понизили голоса, но не прекратили свою игру в угадывание личности потенциального отца. Тевос изо всех сил старалась не подтверждать и не опровергать сказанное. Она чувствовала, что никто из них не понимал всей серьезности, с которой она утверждала то, что отец Дианты будет полным шоком. Они слишком легкомысленно восприняли ее предупреждение. Неужели они не понимали, что это был жест доверия? Неужели они не понимали, как много значит для Тевос приобретение людей, с которыми она могла говорить о некоторых аспектах своей жизни, не прибегая при этом к секретности и лжи? Что она строит будущее, в котором Дианта сможет открыто говорить о своем наследии? В то время как Тевос все больше и больше напрягалась, они только смеялись над этой ситуацией. Прежде чем они успели надеть пальто и приготовиться к встрече с долгожданным секретным гостем, Тевос заметила, что Нерава погрузилась в странное молчание. Она принимала участие в веселом угадывании черт отца Дианты, но в какой-то момент внезапно замолчала и задумалась. Однажды, во время беседы, она оторвалась от дремавшего у нее на руках ребенка и недоверчиво посмотрела Тевос в глаза. Нерава все поняла, основываясь на тонком анализе всех собранных данных. Глаза ребенка, сдержанные намеки Тевос, мысленный список прошлых знакомых и политических контактов, с которыми она общалась на протяжении ни одного столетия… Нерава все поняла, но не осмеливалась произнести мысли в слух, боясь оказаться неправой или, что еще хуже, абсолютно правой. Тевос просто посмотрела на нее в ответ, мысленно упрекая кузину: Разве я не предупреждала всех вас должным образом? Нерава вернула малышку матери, когда надевала пальто и туфли. Тевос еще раз тихо извинилась перед дочерью за то, что разбудила ее, поцеловав в макушку, а затем принялась натягивать куртку на Дианту. Они встретились с охраной Тевос, прежде чем вышли обратно на улицу, где стали рефлекторно сканировать небо глазами в поисках машины, которая должна была прибыть через несколько минут. Дианта резко наклонилась в сторону, угрожая выпасть из рук Тевос в снег, на котором она зациклилась. Тевос удовлетворила ее любопытство, подойдя к одному из декоративных растений. Она поднесла Дианту достаточно близко, чтобы та смогла вытянуть указательный палец и вдавить его в снег, а затем погрузить в него уже целую ладошку для большего удовлетворения. Им не пришлось долго ждать, скайкар появился точно по расписанию. Он снизился и завис над подъездной дорожкой. Когда гул двигателя начал затихать, машина постепенно опустилась на землю и тут же распахнула свои двери. Из скайкара вышли пара наемников в бронекостюмах и шлемах… а затем и ожидаемый гость. Ария Т’Лоак, одетая в длинное белое пальто и обутая в сапоги на высоком каблуке, направила в их сторону достаточно гордый взгляд, сразу же заявляя о своей исключительной важности, как это было у нее принято. Некоторое время родственницы Тевос молча смотрели на Т’Лоак. Здоровый румянец на лице Фаралы совсем исчез, оставив ее болезненно бледной, в то время как Лайена, казалось, размышляла над тем, остаться ей или сбежать, а что касается Неравы… она была в нескольких секундах от взрыва смеха. — Все, — сказала Тевос, вытаскивая окружающих из неловкой ситуации, — я не думаю, что мне нужно представлять вам нашу гостью, но… Ария, это Фарала Н’Яри, Лайен Н’Вани, и ты помнишь Нераву Н’Яри? — Да, — сказала Ария, делая шаг вперед к своим новым знакомым, которые начинали еще больше нервничать при ее приближении. — Я думаю нам есть, — она сделала глубокий вдох, — что обсудить. Какое это было преуменьшение. — Я, — с трудом выдавила из себя Фарала. — Я… я чувствую себя нехорошо. Прошу меня извинить, — верная своему слову, Фарала побрела прочь и направилась обратно к дому, прижав руку ко лбу. Некоторое время никто не говорил и не двигался, кроме Дианты, которая со своего места на руках Тевос все это время наблюдала за Арией, и только когда та подошла ближе, малышка протянула к ней руки, показывая, что хотела бы, чтобы отец взяла ее. Ария увидела и поняла это движение, но притворилась, что не заметила его, вместо этого отвернувшись и приветственно пожав липкие руки тех, кто остался. Она не могла позволить себе подтвердить знакомство с Диантой перед своими наемниками, которые были под впечатлением, что Ария прибыла сюда исключительно для типичной тайной сделки с иностранными бизнесменами. К несчастью, получив отказ, Дианта изо всех сил старалась передать свое недовольство, и начала издавать звуки протестов. Тевос попыталась мягко успокоить и отвлечь малышку, но ее тщетные попытки были встречены только дальнейшим сопротивлением, поскольку Дианта стала еще более капризной и вскоре начала плакать, удивляя этим матриархов. За весь день они не слышали от нее ни единого тревожного возгласа, по крайней мере до этого момента.

***

После того, как они вернулись в дом, где их охранники даровали им уединение, азари сложили свои пальто и нашли Фаралу сидящей у окна в главной гостиной с кружкой горячего чая в руке, заваренным для того, чтобы успокоить нервы. Она, вероятно, размышляла о том, что произойдет с их семьей, если в нее начнут входить такие личности, как та, которую привела к ним Тевос. Ее вердикт не казался оптимистичным. Они собрались за одним столом, но сохраняли молчание, пытаясь все осмыслить перед тем, как начать разговор. Теперь Ария держала на руках Дианту, которая уже перестала плакать. Малышка периодически радостно прижимала свои маленькие ручки к лицу отца, благополучно досаждая ей, пока Ария не опустила ребенка на колени, где ее лицо было вне досягаемости. Фарала критически наблюдала за гостьей, пристально оценивая ее. Но наконец она прервала молчание. — Так… это все какая-то сложная шутка, не так ли? Тевос? — со всей серьезностью спросила Фарала. — Шутка? — переспросила Тевос. — Ты думаешь, я шучу? — Нет. Не похоже. Но я на всякий случай помолюсь, — ответила Фарала. — Тебе не кажется, что ты ведешь себя неразумно, Фарала? — спросила ее Нерава. — Неразумно? Я только… пытаюсь понять, — она снова поднесла руку ко лбу. — Я хочу выяснить, как, почему и… что мы должны предпринять. — Фарала, вероятно, собиралась сказать, — произнесла Лайена, — что мы не совсем уверены в том, как действовать в подобной ситуации. Мы никогда не сталкивались ни с чем похожим. У нас нет никакой точки отсчета, если можно так выразиться. — Ты должна понять нашу позицию, Тевос, — согласилась Фарала. — Конечно, среди нашей родословной встречались сомнительные бизнесмены из Иллиума, и однажды Нерава жила с тем наркоманом, который употреблял красный песок, но мы никогда не сталкивались с кем-то вроде… Т’Лоак. — Ты считаешь меня смесью и того и другого? — спросила Ария, многозначительно глядя на матриарха и позволяя Дианте играть с рукавом ее куртки. — Я… нет. Нет, — ответила Фарала. — Хоть я и не отказываюсь от своих слов, но уверяю тебя, что я не это имела в виду. Давайте сделаем шаг назад. Позвольте спросить, — она понизила голос, — вы собираетесь… связать запястья? Тевос обменялась встревоженным взглядом с Арией. — Нет, — решительно и практически одновременно ответили обе. Фарала напряженно выдохнула, возможно от облегчения. — И все же, прибыв к нам, — обратилась Фарала к Арии, — ты тем не менее намереваешься присоединиться к нашей семье в финансовом отношении. Ария не ответила. Она спокойно подняла малышку, передала ее Тевос, затем достала из кармана маленький планшет со стилусом и начала что-то быстро записывать. — Лайен Н’Вани? — Ария выделила ее. — Насколько я понимаю, ты теперь ближайшая родственница Тевос, если не считать Дианту? А твой муж Перран Элджит — владелец Вайлоресса, пятизвездочного отеля в Талате? — Все верно, — осторожно ответила Лайена. — Я прекрасно понимаю, что заставляю всех вас чувствовать себя неловко, — сказала Ария, что-то записывая в планшете. — Я прекрасно понимаю, что все вы держите подавляющее большинство своих суждений и вопросов при себе, стараясь не обидеть меня или свою кузину. Но это начинает меня бесить, — Ария подняла глаза, когда закончила писать, и положила маленький планшет на стол, чтобы Лайен осторожно взяла его и прочла. — Итак, вот небольшой подарок. Так сказать, чтобы разбить лед. — О моя Богиня, — Лайен подняла руку и в шоке прижала ладонь ко рту. — Что там? — спросила Нерава, вытягивая шею, пытаясь прочитать текст через плечо Лайены. — Документы, по которым я передаю часть своей собственности Лайене, — сказала Ария. — Это просторное здание в верхнем районе Гозу, здание, которое я заполучила во время недавней инфляции в Терминусе и изменении цен недвижимости на Омеге, его установленная текущая рыночная стоимость около восьми миллионов кредитов. Если ты подпишешь документы, эта недвижимость будет твоей без каких-либо дополнительных затрат. Тебе не придется отчислять налоги в мой синдикат, и так же бонусом будут идти бесплатные патрули наемников, которые займутся охраной области вокруг здания. — Я… я не знаю, что сказать, — призналась Лайен. — Кроме… в чем подвох? Где-то он точно должен быть. — У меня есть только одно условие, — сказала Ария. — В первую очередь для Перрана. Трудно представить себе, что его творческие амбиции будут удовлетворены, если только один мир будет знать его имя. Возможно, он захочет воспользоваться этой возможностью, так сказать, донести свои таланты до новой и разнообразной клиентуры. — Ты хочешь привлечь на свою станцию иностранный бизнес, — сделала вывод Лайен. — Но зачем? Ария откинулась на спинку кресла и закинула одну ногу на другую, ни разу не прерывая зрительного контакта с Лайен. — У Омеги есть некоторые потребности, и я здесь для того, чтобы их удовлетворить, — ответила Ария. — И если я не ошибаюсь… у тебя тоже есть несколько своих потребностей. Почему бы нам не удовлетворить их все одновременно? Найди время и подумай над моим предложением. — Я… я поговорю с ним об этом, — сказала Лайен и опустила глаза, продолжая вчитываться в документ на планшете. И снова в комнате воцарилась тишина, пока Нерава не нарушила ее довольно веселым заявлением. — Ну, я думаю, нам пора что-нибудь перекусить, — беззаботно сказала она. — Я уверена, что Тевос просто умирает от желания рассказать нам все о своем романе с Арией, и я, например, очень хочу услышать эту историю.

***

Сидя на удобной кровати в спальне для гостей, Ария подслушивала довольно скучный разговор Тевос с одним из служащих Совета уже почти полчаса. Фарала выделила им две смежные спальни, где они могли бы переночевать, все еще не зная точно, какова природа их отношений, и решила предоставить им свободу выбора. Естественно, вторая спальня добровольно осталась свободной. Ария наблюдала за тем, как Тевос медленно расхаживает туда-сюда вдоль двух больших окон, занавески которых были раздвинуты, позволяя бледно-голубому свету ночи смешиваться с более теплым свечением, испускаемым лампой в спальне. Она держала Дианту на руках, затем кормила ее перед тем, как уложить спать, и все это время не переставала говорить о повестках в суд, уклонении от уплаты налогов, тактике инверсии и других вещах, которые практически ничего не значили для Арии. Ария когда-то считала, что одним из самых глупых решений, которое она когда-либо принимала в жизни, являлось согласие завести дочь с Тевос. Это было решение, подпитываемое импульсом, инстинктом, любовью, каким бы то ни было оправданием в тот момент, и впоследствии Ария посчитала его ошибкой, о которой она пожалела слишком рано. Но снова и снова она успешно доказывала себе, что это не так, и не только потому, что ей нравилась идея снова иметь дочь, даже несмотря на то, что она заметила значительное эмоциональное и социальное различие между материнством и отцовством, до такой степени, что она решила, что ценит и ненавидит отцовство сразу по нескольким причинам, но также у Арии не было никаких планов на других наследников даже в перспективе. Ее одолжение даровало Тевос Дианту, ответное одолжение привело Арию к ее семье, и в эту семью, Ария привнесла новые возможности. И едва ли они смогут ей отказать. Ария не собиралась скрывать свои мотивы от кого бы то ни было. Ранее этим вечером она почувствовала, что Тевос сердится на нее за то, что она подтвердила свои подозрения о скрытых мотивах, но как только Советник увидела проблеск надежды в глазах своих кузин, ее гнев остыл, и она решила внимательно посмотреть, к чему все это в итоге приведет. Ария могла бы рассказать Тевос об этом, если бы та захотела спросить. Ария планировала продолжать поднимать экономику Омеги, пока та не сравняется с Цитаделью. Она искала престижа, власти, и она нашла все это здесь, в Киниасе, в семье, которая считалась умирающей. Но Ария видела потенциал семьи через Тевос, которая иногда раскрывала ей положения некоторых вещей, включая очевидный упадок. Теперь у нее были родственницы Тевос. Как бы Ария ни пугала и ни потрясала их одним своим присутствием, она была полезна им больше, чем они были готовы признать. Они стремились к лицезрению своей династии на пьедестале, поддерживаемом грядущими поколениями. Произойдет ли это в конечном счете или нет, Арию не волновало. Важнее всего было то, что они видели будущее в Арии, а также в Дианте. — Старые привычки умирают с трудом, — подумала про себя Ария. — Но старые семьи еще тяжелее.