Глаза

      Получив работу у Миранды Пристли, Энди сразу поняла, что ее придется разгадывать. Хотя бы для того, чтобы выполнять все её приказы и остаться на должности больше двух секунд. В этом ей не помогали ни Эмили, которую она раздражала лишь одним видом, ни непроницаемое в большинстве случаев лицо главного редактора, ни её всегда тихий и спокойный голос, за которым может скрываться самая настоящая ненависть. И даже то, что для Эмили Миранда тоже была закрытой книгой, Энди не успокаивало. Ей нужно было что-то придумать, чтобы лучше понимать своего босса. Что-то простое, но действенное.       И тогда Сакс начала смотреть Миранде Пристли в глаза.       Если честно, это было достаточно трудно. На словах всё было гораздо проще, а вот на деле заглядывать в глаза Миранде, чтобы понять её эмоции, было весьма проблематично.       Во-первых, это привлекало внимание. Несколько раз Энди ловила недоумение в глазах Эмили, когда приходилось задерживать на Миранде взгляд дольше положенного. Да и сама Миранда хмурила брови, когда Сакс, получив все поручения, продолжала стоять на месте и что-то пытливо рассматривать. Но, на удивление, молчала, ожидая, пока помощница поспешно выйдет из кабинета.       Во-вторых, даже видя определенную эмоцию в глазах шефа, Энди не могла понять, что с ней делать. Она вроде бы и понимала все, но что предпринять все равно не знала. С Мирандой Пристли не действовали известные алгоритмы или правила. Поэтому Сакс пришлось придумывать на ходу.

***

      Чаще всего во взгляде Миранды была видна усталость. Если выключить звук, забыть о том, что в этот момент Пристли отчитывает Энди за недостаточно обжигающий кофе, и просто смотреть в голубые глаза редактора, то видно, что ей самой всё равно на свою же тираду. Будто она только для приличия и по привычке делает замечание по поводу напитка, который и пить-то не особо хочет. Что делать с этими догадками Сакс не знала. Поэтому просто стала заказывать кофе в Starbucks на время, чтобы Миранде она приносила его все еще адски горячим. Возможно, бред, но усталость в глазах Пристли становилась после этого на каплю менее заметной.       Очень ярко в глазах главного редактора можно было увидеть раздражение. Она могла говорить о чем-то убийственно тихим голосом, но глаза метали молнии. Именно поэтому все, кроме Энди, смотрят вниз, боясь столкнуться с яростью во взгляде Пристли. И только Энди, которая не отводит взгляд только из-за своего эксперимента, видит, насколько кратковременная эта злость. Она делает еще один забавный вывод: Миранда Пристли не умеет долго злиться.       Интерес в глазах редактора журнала вспыхивает каждый раз, когда она видит подходящую ткань или безупречное платье. Она тогда снимает очки, будто стекла мешают ей, проводит дужкой по губам и прищуривает глаза, рассматривая детали. В такие моменты она похожа на ребенка, который нашёл причудливый сучок: дело вроде бы обыденное, но радости от этого не меньше. Энди так понравилось видеть эту эмоцию Миранды, что она использовала это как дополнительный стимул для смены имиджа. И она никому не признается, что у нее мурашки побежали по коже, когда на целых пару секунд этот взгляд был предназначен только ей.       Очень редко в глазах Миранды Пристли можно увидеть радость. Кажется, будто она тонет в этих холодных голубых глазах под гнетом скованности и хладнокровия. И все-таки Энди её заметила. Робкая и тихая радость на мгновение появляется в потеплевших глазах редактора, когда она видит своих дочерей.       «Она их любит,» — однажды подумала Сакс, и признать это было сложнее, чем поцеловать лягушку. То, что она была бы не против увидеть такой взгляд и в свою сторону, Энди решила держать в секрете до конца своих дней.       Когда Миранда целовала Стивена, Энди тоже не отвела взгляд. Все из-за эксперимента, конечно. Она ожидала увидеть глаза, подернутые дымкой страсти и удовольствия, как и принято после поцелуя мужа и жены. А увидела только неприятие и смиренность. Лежа уже в постели и перебирая в уме воспоминания дня, Энди пыталась всеми силами отогнать мысли о том, какими были бы глаза ее босса, если бы они поцеловались.       То, что увидеть это в реальности у нее не будет и шанса, она поняла точно тогда, когда выбросила свой рабочий телефон в фонтан. Да, это было нелепо. Да, это было спонтанно. Да, это было неправильно. Она поняла это уже потом, в самолете, вспомниная последний взгляд Миранды, брошенный через плечо: удивленно-уязвимый и разочарованный.

3 года спустя

       — Андреа, я не собираюсь тебя ждать столько же, сколько и девочек!        — Миранда, пять минут. Ты сама решила вытащить меня в свет! Теперь терпи.       Пристли устало вздохнула, прикрывая глаза. Она никогда не поймет, как могла влюбиться в эту девчонку.        — Миранда, я слышу твое раздражение за 10 метров. Я тоже тебя люблю.       Пристли снова прикрывает глаза, но в этот раз для того, чтобы из взгляда пропала та сентиметальность, которая появилась из-за слов Андреа. Не хватало еще, чтобы она увидела!        — У тебя осталось две минуты.       Но Энди уже и так спускается. Черное платье чудесно сидит на девушке, а босоножки в тон делают ноги еще длиннее и изящнее. Сакс по привычке вглядывается в глаза Миранды, чтобы понять ее реакцию. Легкое удивление, заинтерисованость, восхищение, щепотка радости и нетерпение. Да, Энди может быть горда за то, что вызывает у непоколебимой мисс Пристли столько эмоций.        — Приемлемо, — только это говорит Миранда, потому что знает: Андреа все поймет по глазам.        — Хаха, — смеется Энди и, спустившись по лестнице, подходит к женщине, чтобы мягко ее поцеловать.       Когда они разрывают поцелуй, Энди не смотрит Миранде в глаза. Иначе они сегодня никуда не пойдут. Она просто знает, что там увидит. Любовь.