Просчёт

Махиру смотрела на Шиноа полуприкрытыми глазами. К сожалению, уже восемь лет её мог видеть только Глен Ичиносе, а Глен чаще всего бросал ей стереотипные фразы: «Заткнись», «Умри», «Дай мне силу». Теперь Махиру была его демоном, заточённым внутри клинка, его вечным спутником и худшим его проклятием, которое постепенно: капля за каплей, день за днём — забирало над ним всё больше власти. И Махиру это, к слову, не нравилось. Шиноа росла и становилась сильнее, а Махиру рядом не было. Вернее, Махиру могла быть рядом, но Шиноа не увидела и не услышала бы её. Махиру радовало, что Шиноа столь часто оказывается рядом с Гленом: так старшая сестра могла бы приглядывать за младшей — на свой лад. В её нынешней ипостаси всё же имелись определённые плюсы: Махиру не требовалось никому давать отчёта в своих действиях и отвечать на странные вопросы, потому что она не существовала ни для кого, кроме Глена и некоторых демонов. Демоны Махиру совершенно не интересовали. Осталось ли ещё хоть что-нибудь на свете, что могло бы зажечь в её сердце искру любопытства? Пока оставались те, кто помнил её живой — да. А что случится после, было делом будущего. Странно было бы загадывать наперёд: жизнь после Апокалипсиса стала слишком уж жестокой и непредсказуемой. «Разве сможешь ты выпустить из себя эту силу, если не поймёшь, что значит страстно желать чего-либо? Что в состоянии пробудить эти чувства, эти безумные, всепоглощающие, управляющие всем твоим существом чувства, если не отчаянная любовь?» — поинтересовалась Махиру у сестры и краем губ улыбнулась. Хотя она склонилась к самому плечу Шиноа, та её не чувствовала и не слышала. Махиру прекрасно осознавала, что за вопрос задаёт, что любовь значит для не набравшихся опыта девушек. Когда-то она сама любила до сумасшествия — любила упорного и решительного Глена Ичиносе, и то, что она к нему испытывала сейчас, в своей новой ипостаси, она тоже предпочитала называть симпатией. Конечно, Глен ей нравился, иначе она не стала бы ему помогать, иначе она не желала бы сломать его так страстно. Разве этот дурак мог распорядиться своей жизнью самостоятельно? Махиру так не считала — а потому с нетерпением ждала дня, когда сумеет убедить Глена, что под её руководством он справится намного лучше. Махиру ни на что не променяла бы этого чувства, даже сейчас, ведь демоны кормились алчностью и самыми безумными, дикими желаниями. Шиноа подняла голову и поглядела на скучившихся впереди мальчишек — бывших бойцов Демонической армии. Махиру расчётливо следила за сестрой. «Кого же ты выберешь? С кем ты захочешь быть рядом? Кто будет согревать твою постель ночью, Шиноа?» Махиру пристально всматривалась в затуманенные глаза сестры. Эта пелена была ей более чем знакома. Если бы она могла поглядеть на себя в зеркало незадолго до Апокалипсиса, если бы ей хватило проницательности для наблюдения за собою же, конечно, она увидела бы тот же самый туман. Спокойный, самоуглублённый, сосредоточенный, с едва заметным налётом нежности. «Кто же?» Гигантский вампир, стоявший у Шиноа за плечом, переступил с ноги на ногу. Они с Шиноа стояли совсем близко друг к другу: голова к плечу. Шиноа была крохотной, хрупкой, а рядом с Кроули и вовсе выглядела незначительной букашкой. Не стоило удивляться, что вампирам казались смешными такие воины, как она. Что они могли противопоставить неестественной мощи своих бессмертных врагов? Пылкость, решительность и готовность стоять до конца приносили славу только героям, о которых складывали легенды много веков назад. Кроули слегка задел крошечную Шиноа плечом и аккуратно отступил от неё. Шиноа слабо улыбнулась и отодвинулась на полшага вперёд. «Вот, значит, как», — подумала Махиру и тоже остановила взгляд на растрёпанном черноволосом мальчишке впереди них с сестрой. Взгляд Шиноа потеплел и на пару мгновений замер. «Что ж, — Махиру улыбнулась, — по-моему, вариант лучше было бы сложно выбрать». Если бы Махиру стояла перед сестрой, если бы она повернула голову, если бы она не задумалась, кто в состоянии согреть малышке Шиноа постель ночью, возможно, она пришла бы к другим выводам. Но взгляды сестёр на любовь были слишком разными — и гениальная Хиираги Махиру допустила ошибку, свойственную большинству разумных существ: посчитала, что Шиноа такая же, как и она сама. Ведь никто из нас не застрахован от заблуждений.