Сквозь ночь

Странная и мёртвая пустота царила в лагере. Или же Нуре так казалось из-за схожего ощущения в грудной клетке. Такое размеренное и пронизывающее до глубины сознания умиротворение. «Возможно, мне стоило пойти с ним?». Девушка задавалась этим вопросом изо дня в день и оправдывала свою слабость чужим осуждением. Кастеллан после возвращения Перси стал врагом номер один. Пелена лжи и недосказанности покрывала подростковые умы, заставляя их обладателей верить лишь в единственное изложение произошедшего. Люк всегда сравнивал девушку с Алисой, побывавшей в Стране Чудес. Косые взгляды высказывали заинтересованность к ее персоне. «Откуда же ты взялась?», — словно вопрошали они. Она считала, что именно так о ней и говорят, но вскоре о ней и вовсе перестали думать. Стало только хуже и обиднее, ибо ее не замечали, словно она не существовала. Порождение Ада и Ночи, та, что прятала лицо, а вместе с ним и свою истинную сущность под маской и закрытой одеждой, вскоре стала использовать способность оставаться в тени для своего же блага. Пока все считали ее ни на что не годной, она могла делать всё, что только хотела, и медленно выковывала такой образ, сквозь который невозможно будет добраться до ее сердца. Подобной неприступной крепостью, оберегавшей ее, являлась обычная карнавальная маска. И первое правило — никогда не открывай дверь врагу. Когда впускаешь его, ты также позволяешь ему оказаться у себя за спиной, а это ничем хорошим не заканчивается. Но вот вопрос: зачем же тогда разрешать ему приблизиться на критическое расстояние? В этом и заключался минус незаметности и отрешенности — ты всех воспринимаешь как врагов, но если мнимый недруг проявит малейший признак заботы, то его статус в твоих глазах автоматически меняется и рука уже тянется к ручке двери. Кастеллан так и поступил. Ему удалось втереться в доверие к Нуре, пускай его планы и были значительно подпорчены ее отказом, резким и неожиданным, но о последствиях он не догадывался. Да, она не пошла с ним, но и импровизировать не умела. Слишком степенная и вдумчивая. В повседневной жизни данная особенность не выделяла ее, но Люка это взбесило. План по ее заполучению рушился. Оставалось лишь — одно, дать маленькой мыслительнице, о чем задуматься. И он рассказал все: о своей цели, почему ступил на сей путь, и зачем она ему требовалась. Лгать он не стал, всего лишь приукрасил некоторые моменты, само собой, не забыв указать на ее силу. «…хватит сидеть в ветвях, будто ты — ничто. Дочь Нюкты терпит усмешки со стороны подростков. Тебе самой не смешно? Ты хоть раз общалась с матерью… А впрочем, не отвечай, конечно же, нет. Мы им не нужны! Прими это, Стейн. Не стоят они жалости». И она думала. Все время. Только об одном. «Возможно, мне стоило пойти с ним?..» *** Новый день в лагере обещал быть интересным. Началось все с лохматой и немного крупной персоны. Одноглазый братец Джексона появился словно из ниоткуда. Напряжение Аннабет было довольно заметно, но те, кто не знал, с чем оно было связано, просто не придавали ему значения. Вдруг вибрация прошла по земле и стала сильнее, заставив столы невысоко подскочить. И снова удар — почва дрожала, из-за чего создавалось ощущение землетрясения. Источник звука находился за воротами. Барьер не позволял проникнуть внутрь, но то, что находилось за ним, явно было настойчивым. И вот треск, похожий на звук разбитого стекла, оповестил полукровок о падении вековой защиты. Паника мгновенно охватила подростков. Нет, молодые воины не боялись какого-то там монстра, а вот огромного мифического быка, выплавленного из металла и способного извергать огонь, — да. Врасплох его не застать, копьём не заколоть, ведь все снаряды застревали в пластинах, а близко подойти не удавалось, ибо чудовище непременно тебя поджарит, если ты, конечно, не циклоп, коим являлся Тайсон. Джексон в силу своей неуклюжести зацепился ногой за верёвку, привязанную к быку, и тот потащил его прочь от оружейной площадки. Нура вовремя это заметила и постаралась привлечь зверя к своей персоне, заманивая на более обширную площадь. Тот остановился. Перси отлетел к каменной стене, девушку же зацепило рогом и откинуло вбок. Вскоре рога изменились и стали походить на две уменьшенные буровые машины. Они вонзились в стену по обе стороны от Джексона, который оказался в ловушке. Вот-вот гортань быка обратится в огненную пушку и испепелит его… Однако парень был сообразительным. Достав из внутреннего кармана не совсем обычную ручку, он бросил ее в пасть чудовища, и та, обратившись в меч, застряла во внутреннем механизме. Металлическое создание начало корчиться и мгновение спустя взорвалось. Мощная волна отшвырнула полукровку, будто древесный лист, и все пространство вокруг дома заволокло дымом. Из его клубов шагнул абсолютно живой и невредимый Люк, в чьих руках сияла какая-то штуковина. Он пытался переманить Перси на свою сторону теми же словами, что и ее пару месяцев назад, но тот не был настроен на диалог, а потому парень обратился к Нуре. Он поинтересовался о ее решении, но она не знала, что ответить. Заметив в ее глазах заветное сомнение, он ступил к ней и схватил за руку, после чего они испарились с помощью того самого артефакта. *** Девушка стояла на вычищенной палубе белоснежной яхты. Чайки кричали и кружили над головой. — Зачем я здесь? — Ты разве не этого хотела? Я заметил в твоей нерешительности ответ — положительный, к счастью — и решил взять тебя с собой. Она посмотрела на него с… благодарностью? Да, если бы она осталась, то пришлось бы все рассказать Джексону. — Спасибо, — ответила она и улыбнулась Кастеллану, при этом часто моргая и стараясь сдержать слезы. На протяжении последних месяцев она сожалела о том, что оставила его, что всё же стоило пойти с ним, переубедить, отговорить, да и просто быть с Люком, живым Люком. Но вместо этого ее детская натура забилась в угол… А когда через несколько дней после его ухода солнце взошло и озарило ее своими теплыми лучами, было уже поздно — парень считался погибшим. На протяжении пяти минут Стейн не сводила с него глаза, погруженная в воспоминания, и слезы скатывались по ее щекам, капали на ворот футболки. — Обещай, что не уйдёшь, — Кастеллан, заметив ее взгляд, подошёл почти вплотную и положил ладони ей на плечи. Этот жест успокаивал и ограждал ее от внешнего мира. Несмотря на всю свою твёрдость и уверенность в убеждениях, Люк оставался тем маленьким мальчиком без отца, дома и семьи, которого наполняли вечное ощущение одиночества и никчёмности, нужда в поддержке дорогих ему людей и боль от их предательства. Родителю-богу он не нужен был, друзья, позабыв о значении семьи, выбрали покой и равновесие. Нура находилась в тени, пока его восхваляли, но, стоило им остаться наедине, как они вновь оказались одиноки, и он заметил это в ней. Наблюдал за потерянным взором, но подойди не мог. Чёрт! Люк Кастеллан не способен заговорить с девушкой, да это же смешно! Он ждал подходящего момента, надеялся, что она согласится и ему не придётся быть одному. Но Нура осталась, а его «семья» бросила его, ведь он «…оступился, хотя мы можем все это остановить, вернуться в лагерь с миром», как твердила Аннабет, которая даже слушать его не хотела. А Стейн слушала. Она действительно думала об этом и о нем. Парень сожалел, что не забрал ее раньше. Теперь она стояла перед ним и кивала, обещая никогда не оставлять его. Он прижал ее к себе, держа за затылок и талию. Теперь все непременно станет хорошо, если только настырный Перси не влезет со своим героизмом… Впрочем, по закону жанра, именно это и случилось. *** Полубог в компании друзей и новоиспечённого братца забрался на судно, которое им помог отыскать горячо любимый отец Луки. Тот не был удивлён, ибо знал Джексона и его любовь к поискам неприятностей, но тот факт, что Чейз была против своего лучшего друга и заодно с одноглазым монстром, из-за которого погибла Талия, не на шутку разозлил его. Отдав приказ об их заключении, Кастеллан обернулся и встретился со взглядом светлых глаз, чья обладательница все время разговора стояла поодаль. — Только не говори, что они правы. — Нет, но… — Я не должен был так вести себя с Чейз? Увы, это правда. Может, одумается, что и зачем она делает. — Она хочет всех спасти, а то, что ей приходится терпеть циклопа, лишь доказывает искренность ее действий. Брови парня в недоумении поползли на лоб, а его непонимающий взгляд изучал лицо девушки. «Ну конечно, теперь я плохой». Глаза тускнели, и огорчение комом подходило к горлу. Заметив это, та подошла к креслу и присела на свободный подлокотник. Хрупкая ладонь легла к нему на спину, а губы мягко коснулись виска, после чего Нура тихо произнесла: — Я не брошу тебя, но это не означает, что твои желания мне по нраву, и ты это знаешь. Парень поднял голову с очередной благодарностью во взгляде и потянулся к ее губам. Следующие дни прошли спокойно, за исключением побега Джексона, произошедшего не без помощи Нуры, конечно. И вот под ночным небом, в свете факелов, уже сиял саркофаг, который таил родственную для нее сущность Тартара. Измученных полубогов и спасённого сатира привязали к металлическим частям конструкции. На деревянном помосте рядом с саркофагом стоял Люк, держа в руках ценный артефакт. Золотое руно легло на плотную крышку усыпальницы, а дальше все как в тумане: золотые нити разлетелись прочь, открывая гробницу Титана, его останки поднялись со дна Тартара, величественная фигура возвысилась над подростками с грозным видом, а громадные лапы потянулись к блондину и закинули его в пасть. Девушка продолжала стоять в ступоре и глазеть на надвигающееся существо. Джексон вновь чудом выбрался из верёвок и успел освободить подругу. Отойдя от оцепенения, полукровка ринулась в бой с мечом из чёрного мрамора со светлыми трещинами, напоминавшими звёздное небо. Перси и Нура наносили удары по всему телу Кроноса, отчего тот вопил диким рёвом. Синий свет пробивался сквозь раны, пока Титан окончательно не пал, а его останки вновь не были заперты на самом дне божественного Ада. Поглощенные им полубоги летели навстречу земле. От падения с такой высоты могли остаться синяки и ушибы, но главное — все были живы. И Люк был жив. Подбежав к нему, Стейн припала на одно колено и помогла подняться. Она спиной почувствовала взгляд своего друга, а обернувшись, встретилась с его глазами цвета моря. Он с пониманием смотрел на нее, а потом кивнул. Она улыбнулась, так искренне и открыто, в последний раз смотря на него. Повернув голову, она достала зелёный магический предмет, и они вместе с сыном Гермеса исчезли. В лагерь они не вернулись — им бы долго ещё припоминали желание обрушить Олимп, да и сама Нура не хотела возвращаться. Она лишь стремилась оказаться дома, в объятиях отца, познакомить его с Люком и жить обычной жизнью. К слову, так все и сложилось. Ведь девушка, вышедшая на свет под руку с любимым человеком, спасённым из тени Богов, по-настоящему заслужила свое счастье.