heaven sent hell away

Сакуса умирал. Сейчас он был в этом уверен. Так и было: он действительно умирал. Он не мог дышать, почему он не мог дышать?

[так много людей]

Он был один – сидел на корточках в раздевалке, сбежав от этого хаоса, но до сих пор слышал оглушающий шум. Он все еще мог чувствовать их взгляды.

[отвернитесь отвернитесь отвернитесь]

Почему они все смотрели на него? Их глаза были устремлены на него, он почти физически мог чувствовать их взгляды на своем теле. Почему они просто не отвернутся?

[они говорят, говорят о тебе]

Так громко. Невозможно громко. Каждое перешептывание звучало словно грузовая цепь, каждый вздох был подобен скрипу рельсов, каждый смех будто разбивался о скалу.

[они смеются над тобой]

Он хотел исчезнуть. Хотел сдаться. Как бы ему хотелось быть черной дырой, распасться на части и поглотить все, даже свет и звук, до тех пор, пока не останется ничего.

[исчезни]

Ему хотелось тишины. Настолько, что от этого у него разболелась голова.

[исчезни]

Давление на голову было таким, словно кто-то бил его кувалдой.

[исче-]

Жжение в ладонях вернуло его в реальность. Он так крепко сжимал кулаки, что на ладонях проявились маленькие полукруглые линии.

[вырежи все]

Пальцы дрожали, и он мог поклясться, что под кожей у него ползают насекомые, он видел их, вытягивая руки перед собой.

[вырежи их]

Он начал расчесывать ладони будто одержимый. Жгучая боль казалась таким сладким облегчением. Было больно. И он повторил это. И опять.

[и еще раз]

Казалось, что боль заглушила шум. Внезапно стало так тихо.

[они бросили тебя]

Все ушли?

[ты один]

В груди чувствовалась тяжесть. Горло словно сжалось, казалось, что он пытался проглотить битое стекло.

[ты задыхаешься. ты задохнешься и никого не будет рядом, никто не увидит]

Он все еще царапал ладони и предплечья, разрывая старые шрамы и свежие раны. Они почти зажили, а сейчас случился еще один приступ. В последнее время он был в порядке, но так плохо ему не было еще со школы.

[провал. жалкий. ты можешь просто прекратить? можешь быть нормальным?]

Он хотел быть нормальным.

[царапай царапай царапай]

Может, он и заслуживал быть одиноким–

[да]

–не то чтобы кто-то хотел быть с ним, когда он в таком состоянии. Он должен был перерасти это, так ведь? Он принимал лекарства, он ходил на терапию, почему это до сих пор происходило?

[тебе никогда не станет лучше]

[заткнись]

Ох.

[исчезни]

Он все еще расчесывал. Шла кровь, совсем немного. Ногти были короткими из-за волейбола, поэтому не могли нанести реального вреда. Но кожа покраснела и начала кровоточить из-за постоянного зуда. Теперь он не мог остановиться.

[омерзительно]

Теплые ладони мягко коснулись его рук. Вздрогнув, Сакуса поднял голову и встретился взглядом с карими глазами. Ему хотелось отвернуться.

[тебя поймали]

Что Ацуму подумает о нем?

[слабак, отвратительный, обуза, жалкий, ужасный, раздражающий, урод, чудовище, ]

– Ты в порядке? – негромко спросил Ацуму. Он провел большими пальцами по тыльной стороне ладоней Сакусы. Ему хотелось вырвать руки и продолжить расчесывать ладони. Ацуму держал его нежно, но крепко. Он и раньше это делал, в старшей школе. Впервые – в Юношеском Тренировочном Лагере. И в следующем году. Они с Комори были единственными, кто знал его секрет. Сакуса был уверен, что Ацуму начнет дразнить его из-за этого, учитывая, каким он был засранцем. Или он всем расскажет. Но ничего такого не произошло. Он просто держал его руки – точно так же, как делал это и сейчас.

[должно быть, он думает, какой ты жалкий. ты до сих пор не прекратил, а? так и не перерос это?]

Не было похоже, чтобы его вывело из себя что-то конкретное. Сегодняшний приступ ничем не отличался от предыдущих. Он почувствовал, как стыд в желудке смешался с желчью.

[жалк-]

Ацуму снова потер его руки, возвращая Сакусу обратно. Спуская его на землю. Сакуса вспомнил, чему его учили. Он вдохнул через нос, задержал дыхание, затем медленно выпустил воздух изо рта. Оглядел комнату и напомнил себе, где находится. Он снова посмотрел на Ацуму, спокойного и терпеливого – какая редкость. Интересно, сколько еще людей видели его таким?

[многие. ты не особенный.]

Ацуму улыбнулся ему. Это была не его обычная самоуверенная ухмылка, даже не такая, что появлялась на его лице после заработанного очка в матче. Что-то совершенно иное. Сакуса слегка сжал его руки. – А вот и ты, – сказал Ацуму. В его голосе звучало облегчение. Может даже, счастье? Нет, невозможно, он не… – Оставайся здесь, со мной, – напомнил ему Ацуму, потирая его руки. Словно он пытался вернуть ему тепло. Когда он успел так сильно замерзнуть? Сакуса кивнул и посмотрел ему в глаза. По крайней мере, он мог остаться здесь. Чувствуя его взгляд на себе, он был в безопасности. В нем не было осуждения, насмешки, злости, разочарования. Он не осмеливался дать название тому, что видел в его глазах. – Хочешь, уйдем отсюда, пока все не вернулись? – спросил Ацуму. Сакуса снова кивнул. Он не доверял себе настолько, чтобы заговорить. Он не хотел говорить. Ему и не нужно было. Ацуму поднялся на ноги и помог ему встать. Сакуса был выше, но из-за того, что он сутулился, казалось, что они одного роста. Ацуму все так же улыбался. Ацуму отпустил одну руку для того, чтобы они смогли взять сумки. Он никогда раньше не держал его так за руку. Обычно, стоило Сакусе прийти в себя, тот отпускал ее. Сакуса посмотрел на их переплетенные пальцы, дабы убедиться, что они все еще настоящие. Ацуму сжал его руку, и он ответил ему тем же. Пока они шли по пустому коридору к выходу, Сакуса ощущал свет и легкость. Обычно он терпеть не мог, когда к нему прикасались, но сейчас это казалось… приятным. Приятным, потому что это был Ацуму. Ацуму, кто понимал его без слов. Кто видел весь этот хаос, творящийся с ним, но не отвернулся, не убежал, не рассмеялся. Несколько раз он показывал Сакусе, в каком хаосе живет он сам. Это был не тот хаос, с которым Сакусе нужно было как-то справляться – он был частью Ацуму, точно так же, как и его собственный. С Ацуму он не чувствовал зудящей боли. С Ацуму он не чувствовал жалящей боли. Он даже не заметил, как это произошло. Тьма все еще была рядом, она не могла чудесным образом исчезнуть. Но теперь ее было легче терпеть. Не было ощущения, словно он тонет в море. Больше он не чувствовал себя одиноким и безнадежным. Новое чувство расцветало в его груди, отталкивая все остальные. Нет, не отталкивая, а укрывая их в надежных объятиях. Оно успокаивало его негативные чувства, словно они были плачущим ребенком. Ох, так вот, как ощущается любовь?

[да]