Ядовитый

День у самого разыскиваемого Черного мага за последнее столетие, которого мечтают расчленить на составляющие «святоши» (представители Святой Инквизиции) начался как обычно: со сбора трав и ягод (преимущественно ядовитых) и животных (опасных, ядовитых или просто очень противных) в лесу. Запасы ингредиентов очень быстро истощались: приходилось травить идиотов, решившихся испортить ему настроение. Поэтому и появлялась необходимость чуть ли не ежедневной прогулки в лес за цветочками/листиками/корешочками. Но Черный маг Свартос Тёмный был не против такого времяпровождения. Всё же ежедневные занятия Темной магией требовали сосредоточенности и стальных нервов. А постоянные преследования со стороны церкви этому не способствовали. Эта утренняя прогулка также была необходима для восстановления потраченных нервов. Сегодняшний «улов» состоял из десяти змей различной степени ядовитости, различных трав и трех лесных летучих мышей. Следующим пунктом назначения Свартоса стала лесная река, а точнее её берега, где росли так жизненно необходимые ингридиенты для утреннего алкоголя (ещё один способ восполнения нервных клеток). Когда все нужные травы были в сумке с чарами расширения пространства и Черный маг уже собирался развернуться и уйти, он заметил маленького бессознательного лежащего на речных камнях черноволосового мальчика, которому на вид даже трёх лет не было, и даже при этом он был слишком хлипким для своего возраста. Обычно, даже дети купцов, что уже говорить про королевичей или, тем более, детей рыцарей или крестьян, были не такими немощными как этот мальчик. Да даже он, Свартос, который был в детстве самым худым и слабым среди своих сверстников, не был настолько маленьким в возрасте этого мальчика. Более того, этот мальчик был магом (Свартос ощущал идущие от него потоки магии и, кстати, довольно сильные). Сама магия защищает своего подопечного. Но этот ребёнок… Просто слов нет. Одна брань. Благо, Свартосу хватило выдержки, чтобы не озвучивать свои мысли вслух. А то от его слов даже растения бы завяли. Все рассуждения заняли у самого страшного Черного мага не больше минуты, после чего он быстро снял свою мантию и, закутав ребёнка (у которого на теле было ни нитки), подхватил маленькое худенькое тельце на руки и понёс в свою «хижину». В конце-концов этому мальчишке нужна помощь. А если он притворяется, то убить его Свартос может в любое время. Особенно если не нужно будет за ним гоняться по всему лесу, а только по своему дому, в котором он знает каждый угол и где от него невозможно скрыться. С такими мыслями Свартос со своей довольно легкой ношей подошёл к, на вид совершенно обыкновенной, хижине. Маг послал к двери импульс своей магии. Защитный щит появился на миг на двери, мигнул и снова исчез. Следующий импульс магии открыл дверь, и Свартос, стараясь не ударить этого мальчишку о косяк, вошёл в свой дом. Дверь за ним захлопнулась. Теперь, если бы кто-то попробовал войти внутрь, он бы попал в простую хижину, где была всего одна комната и отсутствие каких-либо людей или магов (даже мертвых или превратившихся в животных). А в это время в созданной им самим складке пространства, где находилось настоящее жилище мага (параноя при таком количестве врагов – совершенно нормальное и оправданное явление), Черный маг сгрузил мальчишку в одну из комнат (которых в его «доме» было сразу несколько: лаборатория, спальня «хозяйская», спальня «для гостей» (на всякий «пожарный», если вдруг с «хозяйской» что-то случится), склад (две комнаты: одна - под ингридиенты, другая – под еду)) на кровать и принялся осматривать его тельце на предмет повреждений. К его удивлению, при более детальном рассмотрении он обнаружил несколько несросшихся переломов, явно нанесённых людьми (или человеком). В сознание мальчика Свартос не решился лезть. Неизвестно как это повлияет на сознание ребёнка, а калечить его психику Черный маг не собирался. Хотя по нему и не скажешь, но Свартос очень трепетно относился к детям и никогда не поднял бы на ребёнка руку. Даже если бы он абсолютно точно знал, что ребёнок был для него опасен, и убить его было бы единственным возможным вариантом, Свартос предпочёл бы поискать получше и найти другой способ избавиться от угрозы, не убивая и не калеча ребёнка. Поэтому, пока ребёнок был без сознания, Чёрный маг решил подождать с выяснением обстоятельств возникновения данного субъекта в реке и занялся переломами, ссадинами и ушибами, которых на мальчике было больше чем клещей на ёжике. Некоторые поверхностные повреждения, вроде ссадин и синяков, удалось быстро свести. Но чтобы вылечить всё остальное, Свартосу нужны были зелья. Он Чёрный Маг, Отравитель, Зельевар, Убийца, частично, Некромант, - кто угодно, но не целитель, чтобы у него была способность лечить людей одним только прикосновением своей магии. А для принятия зелий требовалось, чтобы мальчик пришёл в сознание. Навесив на него сигнальные чары, Свартос решил пока проинспектировать свою «зельеварню» на наличие необходимых мальчику зелий. А то тот проснётся, на лечение согласится, а лечить-то и нечем. Когда маг уже варил одно из необходимых для выздоровления мальчишки зелий, которых, как оказалось, в лаборатории всё-таки не было (ну не могло быть в лаборатории закалённого взрослого тёмного мага зелий, например, для лечения ушибов или синяков, а давать неокрепшему детскому организму зелья для лечения более серьёзных травм чревато, поскольку чрезмерное лечение тоже не приведёт ни к чему хорошему), сигнальные чары оповестили мага о том, что его гость изволил, наконец-то, выплыть из царства морфея и почтить своим сознанием его (Свартоса) дом. Свартос, как истинный зельевар, первым делом доварил то зелье, над которым он работал на момент пробуждения мальчика. Затем, убедившись, что зелье готово, Чёрный маг разлил его по флаконам, ненужные флаконы (пока) убрал в шкаф (про запас, на всякий случай), а один взял с собой, чтобы, если что потом не идти за ним в лабораторию. Вернувшись в спальню, где оставил это недоразумение, Свартос обнаружил занимательную (скорее до ужаса милую, но, естественно, не для Черного Мага, ни в коем случае!!!) картинку: недоутопленник возраста «цыплёнок несмышлёный» сейчас сидел, закутавшись в одеяло и, нахохлившись как вышеупомянутое пернатое, гипнотизировал взглядом стену напротив (дверь справа от кровати). Малыш настолько увлёкся своим, без сомнения, высокоинтеллектуальным занятием, что даже не заметил появления ещё одного действующего лица. Заинтересовавшись, чем же его гостя так поразила стена, что тот выпал из реальности, Свартос перевёл взгляд на стену. В отличие от мальчика, Свартос увиденному совсем не удивился, так как уже предполагал, что нечто подобное может случиться. Правда, он и не думал, что это нечто будет ТАКИМ. Дело в том, что ранее совершенно непрозрачная стенка стала прозрачной как стекло и, если бы Свартос не знал наверняка (а он знал, ведь создавал сам), что на этом месте должна быть стена, он бы подумал, что эти комнаты (рядом со спальней, где отсыпался его нежданный гость, была его спальня с прилегающими к ней «комнатами для удобства») задумывались изначально как смежные. Хотя, в таком случае задумка весьма странная… А интересно, она с двух сторон прозрачная? Ухватившись за проскользнувшую мысль, Свартос немедленно пошёл в свои комнаты (благо, недалеко идти). Войдя в них, он увидел то, что обычно всегда видит в своей спальне. Стенка была на месте. «Видимо, мальчик сделал стену прозрачной только с его стороны. А вот зачем он это сделал, это ещё предстоит выяснить». С такими мыслями маг вернулся к своему гостю. Тот уже вышел из прострации и теперь с настороженностью и любопытством рассматривал незнакомого ему человека. Навскидку ему можно было дать где-то 20-25 лет – половина жизни уже за плечами. Лицо было не то чтобы красивое: слишком резкие черты лица, нос крючковатый с горбинкой, рот сжат в тонкую линию. Добавить к этому взгляд хищника, увидевшего в бедном мальчике свою добычу (обычное выражение своего интереса для Свартоса), и хотелось забиться в какой-нибудь закуток, подальше от этого взгляда. Мальчик сжался и стал казаться ещё меньше (хотя, казалось бы, куда уж меньше). Маг заметил (ну надо же, и года не прошло), какое впечатление он производит на мальчика, и постарался «перестать пожирать взглядом» этого маленького волшебника (весьма сильного, между прочим). - Простите. Свартос даже не сразу понял, что ему не послышалось: настолько тихо мальчик извинился. Он выглядел ОЧЕНЬ виноватым. - За что? Не то чтобы маг не знал, за что извиняется это недоразумение, но сам факт извинений немного не вписывался в поведение обычных детей возраста этого мальчишки: всегда надо везде влезть, что-то сломать/разбить/испортить (в общем, напакостить так, как это только возможно), чтобы потом благополучно об этом забыть, найдя занятие поинтереснее. Таковы дети. Этот же не только не стремится облазить дом вдоль и поперёк, но даже извиняется за спонтанный выброс (Свартос не думал, что мальчик мог сделать это намеренно), который потому и называется спонтанным, что никем (даже магом, которому он принадлежит) и никак не контролируется. Более того, по лицу этого ребёнка было понятно, что он и сам не знает, за что он просит прощения, но, тем не менее, твёрдо уверен, что виноват в этом он. «Скорее всего» - подумал Свартос – «мальчик до этого жил в семье, где нет ни одного мага. Наверняка, они ненавидели его за магию, а может даже пытались «изгнать из него демона». Тогда понятны и ушибы на всём теле, и худоба (вряд ли о нелюбимом ребёнке будут заботиться), и маленький рост (для роста нужна НОРМАЛЬНАЯ еда). Чсссссертссссссовы веррующсссссссссие!». Как истинный маг, Свартос умел разговаривать со многими животными (у всех разный язык). Но любимцами у него были рептилии и все их «производные» (змеи, ящерицы, драконы), а также все магические существа с «рептилоидным» наследием (наги, змеедемоны и т. д.). У него самого в пра-в некоторой степени-дедушках как-то затесался наг. Поэтому даже в мыслях у Черного мага иногда проскальзывал змеиный акцент. Но вернёмся из страны «объяснений» в страну «происходящее здесь и сейчас». А «прямо сейчас» Свартос стоял и ждал, когда ЭТО ответит уже наконец на его вопрос. А надо сказать, что терпения у «головной боли религиозных фанатиков» не было. Точнее оно было, но уж точно не распространялось на неких мямлящих представителей вида «маленький глупый волшебник, обыкновенный». И вот когда взрослый маг уже решил уведомить это глупое недоразумение, что когда вам задают вопросы, а вы на них не отвечаете, вы рискуете разозлить не совсем терпеливого собеседника, оно (Ну надо же! Наконец-то!) ответило: -За стену… (ещё тише, чем раньше) -Что? Извините, не слышу (Все он прекрасно слышал (мы ведь помним, что он МАГ), просто хотел поиздеваться) -За стену (сказано громче, но всё равно тихо) -Всё равно не слышу (издевательство продолжается) -За стену!!! (просто настоящий вопль души. По крайней мере, по громкости ничем не уступает) -А что с ней не так? («сплошное непонимание») -Ну, ведь её теперь нет… (нормальное начало фразы и тихий, на грани шепота, конец) -Правда? Я что-то не заметил. (Оскара в студию!!) -Но там (палец направлен на стену) раньше была стена. А теперь её нет. И это всё из-за меня. (мальчик упорно пытался донести до собеседника всю степень приключившейся «катастрофы». Но, увы, «безуспешно») -Во-первых, стена на месте, если не верите мне, можете подойти и потрогать. Конечно, это был сарказм. Но откуда ребёнку об этом знать? К тому же мальчику самому хотелось убедиться в том, что стоящий перед ним взрослый говорит правду. На ощупь и вправду стена была на месте. Но вот по виду об этом и не скажешь. На лице мальчика сначала проступило облегчение от того, что стена всё же не исчезла, как он до этого думал, и, судя по всему, этот человек не собирался его наказывать за это. По крайней мере, мальчик надеялся, что это так. А потом его маленькие глазки воззрились на Свартоса. На его личике отразилось непонимание. Как вообще эта стена могла так внезапно исчезнуть? Ведь когда он только-только открыл глаза, стена была ещё на месте (по крайней мере, это было видно)! -Во-вторых, с тобой разве не случалось раньше нечто подобное? То есть какие-нибудь странности, происходившие рядом с тобой, которые ты не мог объяснить? Например, внезапное перемещение из одного места в другое? Или поджигание чего-либо, когда этого случиться было не должно? Мальчик задумался. Он попытался вспомнить, что было до момента его пробуждения в этом месте. Но все эти попытки приводили к тому, что вместо воспоминаний в голове всплывала стена тумана. -Нет, сэр, я ничего не помню. «Ничего», - подумал Свартос, - «мальчик, скорее всего или не обращал внимания на такие вещи, либо просто был слишком мал, когда это с ним происходило. В любом случае, надо с ним познакомиться, раз ему предстоит некоторое время пожить у меня (а, учитывая, что я его ещё не вылечил, это не обсуждается)». -В любом случае вам придётся немного пожить у меня. Ваши травмы вызывают у меня опасения. Поэтому сначала предлагаю, для общего удобства, познакомиться: меня зовут Свартос Тёмный. А у вас есть имя или вы его тоже забыли? Свартос об этом не знал, но его саркастическое высказывание попало прямо в точку. Сидящий перед ним на кровати худенький мальчик действительно не мог вспомнить ничего о себе: ни кто он такой и как его зовут, ни где он был до встречи с этим человеком. Вообще ничего о своем прошлом. Словно и не было у него прошлого. О чём и сообщил стоящему перед ним взрослому. -Извините, но я правда ничего не могу вспомнить ни о себе, ни о своём имени. Саркастичный комментарий, готовый вот-вот сорваться с губ Черного Мага о слишком долгом отсутствии внятного ответа, после фразы этого мальчишки застрял где-то в горле, так и не успев вылететь. Свартос не думал, что намеренная сказанная колкость будет настолько близка к истине! Если, конечно, это создание ему не врёт. -Это правда? -Да. Я действительно не могу вспомнить своего имени и то, кем я был, до того как оказался здесь. -Вы позволите мне убедиться в этом лично? -Убедиться лично? Но как? -Я могу прочитать твои мысли. С вашего согласия, естественно. -Прочитать мои мысли? Вы это можете? Но как это возможно? -Я волшебник и могу творить чудеса, в разумных пределах, конечно. -И стену сделать невидимой? -Нет, со стеной это сделали вы, молодой человек. Но это мне тоже под силу. -А больно не будет? Ну, от чтения моих мыслей. -Кому? Вам или мне? -Мне. И вам. -Нет. Ни вам, ни мне больно не будет. Но я всё равно постараюсь быть при этом максимально осторожным. Свартос, действительно, проникал в мысли этого мальчика крайне осторожно, чтобы, не дай бог, не повредить детское сознание (и это у него, надо сказать, вполне получалось: всё же мастер-менталист, как никак). Другое дело, что в памяти мальчика (а точнее, в той её части, которая относилась к событиям, произошедшим с этим ребёнком до пробуждения в его доме) было всё глухо. Ну, в смысле воспоминаний вообще не было! Никаких! Сплошной серый и непроглядный туман! Можно, конечно, предположить, что этот ребёнок в таком нежном возрасте (!) научился ставить качественный щит на разум, но… Во-первых, почему туман? А во-вторых, этот мальчик просто слишком мал, чтобы додуматься до чего-то более сложного, чем просто монолитная кирпичная стена! И даже если кто-то из других волшебников поставил защиту на разум мальчика, то это не объясняет, почему защита выглядит как вязкий туман. Скорее защита, поставленная извне, была бы такой же, как и у новичка, поставившего щит на свой разум в первый раз. То есть максимально грубой и примитивной. А тут такие изыски! Значит не щит… Возможно, мальчику стёрли память. Но вот кто это сделал и где его искать не ясно. -Хмм… Действительно, - после продолжительного молчания задумчиво проговорил Свартос, - Воспоминаний до момента нашей с вами встречи нет. Весьма странно… Что ж, предлагаю тогда пока пожить у меня. Раз вы не помните как вас зовут, я могу дать вам имя? -Да. А можно на «ты»? -Нет. По крайней мере, пока нет. Какое вам имя больше нравится: Сайгус или Мортис? -Сайгус. Красивое имя… -Рад, что тебе понравилось… -Спасибо тебе, Сартус! -Я не давал команды обращаться ко мне на «ты»! И моё имя Свартос! -Простите, сэр Свартос, как скажите. -То-то. … Прошло пять лет… -Сссссссшшшшаааааайгууууууссссссссшш! Гсссдееее тсссссы? В той самой памятной комнате, где пять лет назад маленький мальчик сделал один из важных предметов интерьера любой комнаты, стенку, невидимой (которую потом всё же вернули в исходное состояние), сейчас изображал из себя подкроватную тень десятилетний зельевар-самоучка, именуемый в доме Сайгусом. К слову, тень из него вышла не очень правдоподобная, что ему и пришлось узнать, когда его резко вздернули за шкирку. Подняв глаза, Сайгус увидел лицо взбешенного наставника, который, судя по всему, не оценил бедлам, устроенный его подопечным в своей лаборатории. -Ты чшшшшшто усссстррроил в моей зельеварне, гадёнышшшшшш? «Орёт меньше, значит уже немного успокоился», - машинально отметил мальчик, прежде чем начать оправдываться перед Свартосом. -Прости, я просто хотел посмотреть, как шерсть болотной крысы повлияет на свойство зелья беспробудного сна. Я же не думал, что оно от этого взорвётся… -Поверь, я заметил уже, что ты редко думаешь о последствиях своих поступков. Ну вот что тебе стоило просто спросить об этом меня? Или ты думаешь, я эту реакцию не проверял? За столько лет? – возмущению зельевара не было предела. Это ж надо было, не спросив совета, полезть в одиночку проверять реакцию! -Ты же сам мне говорил, что я должен проверять любое утверждение, даже, если оно принадлежит тебе, - обиженно пробурчал себе под нос всё ещё удерживаемый твёрдой рукой на весу Сайгус. Так лицо Сайгуса (и, соответственно, его нос) было не так уж далеко, Свартос услышал эту реплику, после чего всё-таки опустил этого подрывника обратно на пол. Признаться, мальчишка был прав: Свартос, действительно, в первую очередь учил его, что доверять простым словам – верх глупости для любого разумного волшебника. И, как видно, этот урок его воспитанник усвоил за эти пять лет просто прекрасно. Теперь осталось вбить в эту мелкую голову инстинкт самосохранения, который, по-видимому, при рождении этому существу не достался. Он этим пренебрёг, решив, что любое мало-мальски живое и разумное им обладает. Оказалось, не любое. Но Свартос это исправит! И начнёт он прямо сейчас! Снова подхватив воспитанника за шкварник, злой Чёрный Маг потащил его прочь из комнаты. Воспитывать. … Ещё пять лет прошло… -Молодой человек, возьмите этот шафран! Он очень свежий и наверняка станет украшением вашего праздничного стола! Сайгус скривился как от зубной боли. Эти людишки ему уже порядком надоели со своими предложениями купить травку/птичку/рыбку и пр. Он уже десять раз пожалел, что предложил своему наставнику сходить в город за ядовитыми травами, с поставщиками которых у Свартоса назначена встреча. Сайгус уже сто раз успел про себя проклясть поставщика, который видите ли лавку не может оставить, иначе «украдут ведь все товары, которые он с таким трудом добыл», и не важно, что товары эти никого кроме травников не заинтересуют (украдёшь какую-нибудь траву, а она ядовита для людей, лечись потом от своей же глупости); церковников, которые последнее время только и ищут тех, кто «колдовство творит и с дъяволом поганым яшкается»; рыцарей, по приказу этих самых церковников арестующих «нечисть в облике человеческом»; наставника, который по первым трём причинам решил посидеть дома, в тишине и спокойствии, предварительно выпнув за заказом своего воспитанника. И не важно, что этот самый воспитанник сейчас с удовольствием прирежет весь рынок. Останавливает только знание, что в этом случае проблем будет только больше. Так что, скрепя сердце, юноше пришлось отогнать заманчивые картинки с безжизненными трупами всех этих назойливых насекомых и продолжить свой путь к неприметной лавке на углу. В этот момент из рук торговца рыбой, который только что предлагал «свежайшую и вкуснейшую форель» мрачному юноше с корзинкой для покупок, эта самая несчастная форель выскользнула прям под ноги к проходящей мимо лавки довольно заметной женщине (в плане веса) с корзинкой с мясом, травами и заморскими платками. С диким визгом «мэдам» прокатилась на «свежайшей и вкуснейшей» рыбе, попутно снеся с ног пару зазывал-лавочников, что так неосмотрительно не отпрыгнули вовремя с её пути, и впечаталась в ту самую лавку, хозяин которой так рьяно пытался вручить шафран в качестве подарка к праздничному столу всего за несколько серебряников (ну и шафран! Наверное, его к графскому столу подают не иначе!). Бедный владелец рыбной лавки смотрел на эту «поездку» круглыми глазами, недоумевая, как он умудрился выронить свой товар из рук. Впрочем, через пару минут его это уже волновало намного меньше, потому что оправившаяся от внезапного путешествия с ветерком на другой конец рынка женщина поднялась и с явным намерением «поблагодарить» за доставленные «удобства» безрукого (а в перспективе ещё и безголового) лавочника направлялась в сторону его рыбной лавки. Увлечённая разгорающимся скандалом толпа не заметила, что на мгновение на юном лице юноши, только что прошедшего мимо этой лавки, мелькнула удовлетворённая злорадная улыбка. Впрочем до этого никому не было дело, а парень уже взял себя в руки и нацепил на лицо маску «а мне на всё плевать». … Вечером этого же дня… -Хахахахахахахахахаха! Ты бы видел лицо этого лавочника, наставник! Он выглядел так, будто готов слиться со своей лавкой, когда эта женщина выражала своё мнение по поводу его «свежайшей и вкуснейшей» форели! Хахахахахахахахахахахахаха! Наставник чуть улыбнулся на шалость своего воспитанника. Как был ребёнком, так и остался. Впрочем, выговор за своевольное поведение всё же требовался. В конце концов, этого несносного мальчишку могли заметить рыцари. Свартос не сомневался, что это когда-нибудь случится, но всё же хотел, чтобы его воспитанник не попадал на глаза церкви так долго, как это только возможно. … Два года спустя… -Держите его! Это отродье Дьявола не должно уйти от кары Божьей! Если бы сейчас кто-то случайно именно в этот момент решил проехать/пройти по этой дороге, он бы застал крайне занимательную картину: трое мужчин гнались за юношей. На слух, вполне обыденная картина: мелкие воры довольно часто удирали от тех, у кого они что-либо украли и кто при этом заметил вора и вовремя погнался за ним. Обычная картина. Если не считать того, что удирающий пацан злобно хохотал при этом, нередко отпуская злобные шутки в адрес своих преследователей. Парень, казалось, совсем не устал, изредка подпрыгивая и перелетая аж на три метра (!) вперёд, когда понимал, что преследователи почти его настигли. За ним с ожесточенным рвением гнались не менее колоритные личности, чем он сам: первые двое были рыцарями на конях с копьями (вообще при полном параде!), а третий был священником в приходской церкви и, собственно, занимался тем, чем обычно занимаются все священники: «служил Богу» и отлавливал волшебников и ведьм (иногда даже с более маниакальным упорством, чем служил Богу). Данный юноша как раз и был «сторонником Дьявола», а следственно подлежал захвату и публичной казни. Он также уже целый год отравлял жизнь всей деревне (ну ну как деревне? Церкви, так точно! Деревенские же просто получили постоянное бесплатное развлечение) и этому священнику в частности: то перекрасит рясу в ядовито-розовый, то подольёт какое-нибудь зелье (не смертельное, но неприятное), то ещё что-нибудь сотворит. Все эти мелочи священнослужителей (конкретно этой деревеньки) пугали и (откровенно говоря) достали так, что на шутника просто напросто объявили охоту. Почему же его до сих пор не поймали? А как поймаешь волшебника, у которого есть магия, если у вас только копья в арсенале, которыми, чисто теоретически, можно его поцарапать? Чисто теоретически потому, что даже среди обыкновенных людей не найдётся такого идиота, который позволит поцарапать себя копьём (если только это не рыцарь на турнире или любой человек на войне против конницы). А волшебники-епископы, которые служат церкви и помогают простым людям отлавливать этих отродий Сатаны, обычно не приезжают в такие далёкие деревеньки, какой является эта. Поэтому местным приходится справляться с ведьмами и колдунами самостоятельно, в меру своих сил и возможностей. Именно поэтому, как правило, если волшебники достаточно сильны и умны, их поймать не удаётся до тех пор, пока из столицы не нагрянут епископы Но это всё лирика. А конкретно сейчас этот юноша просто взял и исчез из поля зрения преследователей (как не раз бывало до этого) и заставил их в бессильной ярости повернуть в обратном направлении. Наверняка, он просто стал невидимым, но слезать с коней и проверять всю дорогу на предмет наличия конкретного парня было бессмысленно, ибо тот действительно мог переместиться в своё «логово». По крайней мере и то и другое было доступно епископам, а они отличались от колдунов только «правильной» верой. Юный волшебник же забавлялся выражением лиц своих преследователей, пока решил передохнуть от непрерывного бега в тени ближайшего к дороге дерева, под которым и уселся под скрывающими чарами. После того как его преследователи скрылись из виду по направлению к деревне, парень встал, отряхнулся и направился вглубь леса, в место, которое он уже двенадцать лет считал своим домом. Он довольно быстро скользил между деревьями, боясь опоздать к очередной фазе приготовления зелья удачи. Ведь если он опоздает и принесёт ингридиенты позже, чем нужно, его наставник сам на зелье пустит. И никакие оправдания не помогут ему избежать этой участи. К счастью, хотя он и потратил своё время на, по мнению наставника, «абсолютно бесполезное и глупое занятие, включающее в себя издевательство над недоразвитыми идиотами, по ошибке названными людьми, и над их в высшей мере тупой верой», он успел как раз вовремя, чтобы «пережить сегодняшний день и не быть сваренным в котле». Свартос послал Сайгусу пристальный взгляд, означающий, что тот едва не опоздал, после чего забрал то, зачем он его послал в деревню: волшебные растения, обещанные торговцем Свартосу ещё на прошлой неделе, но в связи с более строгим контролем задержанные на границе. Он тщательно растёр их в порошок и добавил в зелье. Последнее время ему пришлось несладко. Из-за того, что некоторые влиятельные волшебники заинтересовались его исследованиями в области некромантии, ему приходилось скрываться не только от обычного, но и от магического мира, иногда прибегая к зелью удачи в особо крайних случаях. Но именно сейчас он варил это зелье не для себя, а для своего воспитанника, у которого последнее время совсем сорвало тормоза в плане его «невинных шуточек над маглами» (гормоны взыграли, не иначе! Но только как-то весьма странно). И хотя он больше ворчал о том, что «на что ты тратишь своё время, дрянной мальчишка», на самом деле он очень сильно переживал за него каждый раз, когда тот уходил куда-то. Но умом он понимал, что держать его воспитанника взаперти ещё хуже, и не только для самого дома, который, скорее всего, действительно превратиться в малый филиал Ада на Земле, но и для парня, которому нужна свобода хотя бы в чём-то. Поэтому он и варил это зелье, в надежде, что оно поможет мальчику в трудную минуту, когда его рядом не будет, чтобы принять удар на себя. … Спустя лет восемь… «Дорогой Сайгус, ты знаешь меня лучше кого бы то ни было в этом мире. Поэтому, наверное, сможешь понять, почему я не писал тебе раньше. На меня устроили охоту. Мне пришлось скрываться ото всех, даже от тебя, чтобы не подставить тебя под удар. И даже сейчас я с тяжёлым сердцем пишу тебе. Я боюсь за тебя, несносный ты мальчишка, боюсь, что стану причиной твоей смерти. Поэтому я не буду посылать тебе это письмо и, как и многие до этого, сожгу его. Поэтому ты никогда так по-настоящему и не узнаешь, как сильно я любил тебя все эти годы. Переживал за твою глупую и безмозглую голову, не спал ночей, если тебя не было слишком долго, а когда ты возвращался, делал вид, что всю ночь работал над каким-нибудь суперважным зельем. Но вряд ли ты мне тогда верил, ведь всё было так очевидно. Хотя о настоящей причине ты мог и не догадываться, но кто знает? Ты умён, даже слишком, я постарался вырастить тебя таким, и, полагаю, мне это удалось. Сейчас, когда мне уже всё равно, я могу, наконец, признаться хотя бы самому себе: я люблю тебя Сайгус. Наверное, тебе было бы стыдно или даже противно даже читать подобное письмо, тем более от того, кто все эти годы растил тебя, заменил тебе отца и мать на эти двадцать лет. Но мои слова правдивы настолько, насколько могут быть. Когда я отвлек на себя внимание этих епископов, после долгих лет изгнания и затворничества наконец-то убив хотя бы нескольких из этих предателей, прежде чем меня оглушили и связали, ты смог уйти. Я не жалею об этом поступке, и, если бы мог путешествовать во времени, сделал бы то же самое. Ни секунды не колебаясь и не раздумывая над последствиями. Безумно? Глупо? Да. Но разве любовь не толкает людей на глупые и безумные поступки? Завтра с утра в столице, на главной площади меня заживо сожгут как «еретика». Но не уверен, что хочу им это позволить. Напротив, я буду просто счастлив, если сорву их намерение сделать из моей казни представление. Прощаюсь с тобой в самый последний раз. Прощай, мой Ядовитый Сайгус, моя первая и последняя в жизни любовь. Свартос Тёмный» Дописав последнее предложение на последнем оставшемся клочке бумаги уже довольно изношенным пером, Свартос снова перечитал содержимое своеобразного письма, после чего сжёг его вместе с пером. Это перо он всегда носил под сердцем, чтобы в любой момент взять бумагу и излить на неё все свои мысли и произошедшие с ним события. Это позволяло хоть как-то снять боль и горечь от разлуки с Сайгусом. Он скрывался уже два года и вполне успешно, надо сказать. И только сегодня (хотя, может, уже вчера. Всё-таки ночь уже) он, наконец, увидел своего воспитанника снова. Но вот та ситуация, в которой в этот момент тот оказался, его не устраивала. Его мальчик был окружён десятью епископами-волшебниками. Как он оказался в этой ситуации, Чёрного Мага волновало не особо. Последнее время рейды служителей церкви стали почти что нормой жизни. Другое дело, как помочь в этой ситуации? Долго над этой проблемой думать было некогда, поэтому Свартос просто кинул в первого попавшегося епископа убивающее проклятье так громко, как только мог. Внимание этих «псов» тут же переключилось на источник заклятья. В шоке были не только служители церкви, но и Сайгус. Как же! Пропавший наставник, которого не видно не слышно уже года два вдруг объявляется именно тогда, когда был особенно нужен. В замешательстве епископы не сразу отреагировали на следующее заклятие, что позволило Свартосу ещё немного проредить ряды церковников. Завязалась битва. Похоже, эти предусмотрительные шакалы поставили какой-то артефакт, не позволяющий аппарировать. Поняв, что дело принимает серьёзный оборот, он крикнул своему воспитаннику, который вступил в бой вместе с ним, чтобы тот немедленно убирался, он и сам справиться. Видя, что наглый и упрямый мальчишка не желает следовать совету, Свартос достал из кармана экстренный портключ на случай непредвиденных ситуаций и, активировав его, бросил Сайгусу, который на автомате поймал камень (известно, что чем незаметнее важный предмет, тем меньше шансов, что его кто-то попробует украсть), который перенёс его далеко отсюда. Свартоса же оглушили и доставили в темницу, где он и написал своё последнее в жизни письмо, которое, увы, никто, кроме него, не прочитал. Чёрный маг порылся в потайных карманах своей мантии, которые так и не были обнаружены стражниками, и достал маленький, с напёрсток, флакончик. В нём находился яд его собственного приготовления. Он не доставлял боли. От него не было противоядия. Быстрая и безболезненная смерть. Свартос высыпал пепел с руки, оставшийся после письма и пера, на пол своей темницы и, тяжело вздохнув, улыбнулся. Светло и искренне. В самый последний раз. И эта улыбка была для Сайгуса, мальчика, что смог покорить его чёрствое сердце. Хмыкнув внезапно нахлынувшему на него приступу сентиментальности, он залпом осушил флакон. Пару секунд ничего не происходило. Но вот глаза этого человека утратили искру жизни, став мёртвыми и безжизненными. Он завалился на бок, флакон выпал из ослабевших пальцев. Свартос Тёмный, Чёрный Маг, Мастер Зелий, Ядов и Некромантии, учитель самого опасного на данный момент волшебника в стране, умер, отравленный собственным ядом.