Демон

Гарри Поттер резко вскочил с пола. Ничего в комнате не изменилось, всё, что он видел: и прадед, и учёба, - всё это казалось простым, пусть и слишком реалистичным сном… Он всё ещё был в знакомой ему комнате в доме №4 на Тисовой улице, у своих ненавистных родственничков. Вздохнув, он глянул на свои руки и… Гарри чудом удалось подавить радостный крик: кожа на руках была столь же синей, какой он помнил её из своего странного сна. Слегка успокоившись, он наколдовал зеркало, как учил его прадед. Удалось это с первого раза (его дед заставлял оттачивать навыки колдовства до автоматизма, видимо, также и для того, чтобы Гарри смог пользоваться своей силой и контролировать её в человеческом мире). В нём отразился уже знакомый ему демон с чёрными волосами и тёмно-синей кожей. Улыбнувшись своему отражению, Поттер плавно перетёк в человеческий облик. К сожалению, пришлось также немного поколдовать со своей измененной внешностью, так как даже человеческий его облик выглядел слишком… непривычно (для остальных волшебников, естественно). Разумеется, Поттер не забыл и про шрам. И вот спустя некоторое время в зеркале вновь стал отражаться тот самый замарашка-Поттер, каким он был до принятия демонического наследия. Он решил, что постепенно будет всё же снимать некоторые чары, исправляя свою внешность до своего более менее «истинного» облика. И только теперь Поттер, наконец, изволил обратить своё внимание на отсутствие на нём хоть какого-нибудь клочка одежды. Привыкший за годы (учёба была очень длинной) нахождения в обществе демона, у которого слово "стеснение" в словаре отсутствовало как факт, а также других демонов, которым Альтаир представил своего наследника, которые тоже не обладали этим качеством, стыда он не чувствовал. Но памятуя о том, что на земле не принято всем демонстрировать свое естество (а учитывая то, каким он был до принятия наследия, то и демонстрировать ему было по сравнению с его истинной формой было почти нечего), он всё же озаботился восстановлением своей одежды из той кучки пепла, что когда-то была ею, пока Поттер её не сжег во время принятия наследия вместе с пергаментами с эссе. Также ему пришлось восстановить свои очки, которые он тоже сжег. Восстановив и одежду и очки, он оделся и снова посмотрел в зеркало. Теперь он вновь до последней детали был похож на себя до становления демоном. Правда, теперь в очках ему пришлось слегка перестроить зрение, ведь, как демон, он мог менять его по своему усмотрению, что было очень удобно, поскольку было бы очень сложно объяснить всем, почему у него внезапно улучшилось зрение. А что насчет пергаментов, то с помощью всего нескольких пассов руками ему удалось восстановить их до первоначального состояния. Решив проверить сам себя, с учётом обретённых знаний (в которые также входило вновь с самых азов изученное зельеварение, грамматика и правописание, причем последние два на нескольких языках), он сперва ужаснулся своим каракулям, которые всю свою жизнь по какому-то странному недоразумению считал довольно неплохим почерком, а затем и содержанию. Боже! Сколько же грамматических и смысловых ошибок было в первом же абзаце! Да такое сочинение не то, что Снейпу, Воландеморту стыдно показывать! Ясно теперь, почему Снейп всегда в таком отвратительном настроении, если, как минимум, каждый десятый на курсе сдаёт подобное сочинение, а то и что похуже. Нет! Решено! Сочинение требует переписки и перепроверки! Решившись, Поттер откопал в закромах чистые пергаменты и принялся быстро строчить новое эссе. Но взглянув на результат, вздохнул и подумал, что всё же придётся сдать старое. Потому что столь резкое улучшение почерка и качества работы может насторожить Снейпа. Немного подумав, Поттер всё же решил убрать некоторые уж совсем элементарные ошибки из старого сочинения, иначе бы он просто умер со стыда, сдавая такое эссе, даром, что у демонов стыда никогда и не наблюдалось. Пришлось применить чары на новый пергамент, изменив почерк на более косой кривой и неаккуратный и добавив ошибок из старого пергамента. Результат показался удовлетворительным, и Гарри с чистой совестью спалил старый пергамент, положив новое эссе на стол. Затем Поттер решил перебрать свой чемодан. Повыкидывал весь ненужный, по его мнению, хлам, в процессе обнаружив острую нехватку письменных принадлежностей. Возникло решение посетить банк, тем более, что Альтаир предложил Гарри использовать его сейф, открытый когда-то демоном ради удобства его нахождения в человеческом мире. Даже ключом обеспечил своего правнука. К тому же, как он говорил, он хотел сделать ему небольшой подарок-компенсацию за все предыдущие пропущенные Дни Рождения. И хотя Поттер говорил, что не стоит, и всячески отказывался от подарка, более старый и упрямый демон буквально насильно впихнул ему ключ. И теперь стоило провести ревизию этого сейфа. Гарри спустился вниз, на кухню, на которой уже вовсю хозяйничала Петунья, готовя завтрак для своих мужчин и племянника. Поттер посмотрел на часы: было семь часов утра. Вернон и Дадли ещё спали. Гарри подошёл к Петунье. - Тётя, я бы хотел сегодня съездить в центр Лондона, и, возможно, вернусь поздно. Петунья повернула голову в сторону племянника и, убедившись, что Поттер перестал походить на бешеного пса, готового вцепиться в горло любому, кто попробует к нему подойти, сказала: - Хорошо, Поттер. Мы всё равно сегодня с Дадли и Верноном планировали съездить в универмаг и можем подбросить тебя до центра, а там ты можешь идти на все четыре стороны. Но если ты где-нибудь сотворишь нечто странное, из-за чего может пострадать наша репутация, то можешь больше не возвращаться. И кстати, из-за того, что ты два дня подряд отлыниваешь от работы по дому, твой список дел на завтра увеличиться, ты ведь это понимаешь? Поттер понимал. Вчера он действительно неважно себя чувствовал и от того был очень зол и не мог сделать ничего полезного, да и к тому же оккупировал ванную и потратил большое количество воды, за которую Вернону ещё предстоит заплатить (ещё один довод в пользу поездки в банк: вернуть семье Дурсль потраченные на него деньги). Сегодня же вчерашнего раздражения как будто и не было. Более того, он будто и не чувствовал к Дурслям раздражения вовсе, несмотря на то, что миссис Дурсль всё ещё обращалась к нему холодно и обещала завалить домашними делами. Видимо долгое обучение у своего деда дали ему куда больше опыта в общении, а также способность очень тонко чувствовать эмоции (дед даже задание такое давал, по его эмоция установить о чём он примерно мог бы думать, что на деле оказывалось не так просто, поскольку прадед умел при желании думать не то, о чём постороннему бы показалось он думал, и тогда Поттер даже предположил, что сам Северус Снейп, известный своей холодностью, мрачностью и нечитаемым выражением лица, у которого единственным выражением лица при встрече с Поттером было презрение в качестве единственной эмоции, и Альбус Дамблдор, у которого, напротив, на лице всегда была добрая улыбка, были более богаты на различного рода эмоции, чем его собственный родственник) и лучше понимать всю «прелесть жизни» окружающих. Гарри улыбнулся и произнес: - Конечно, тетя, я постараюсь не доставить вам никаких хлопот, а завтра переделаю все дела. Вам помочь с завтраком? Петунья подозрительно прищурилась на внезапно воспылавшего желанием помочь племянника, но место у сковородки с яичницей уступила, а сама принялась накрывать на стол. По лестнице спускался Вернон Дурсль. Войдя на кухню, он ненадолго задержал свой взгляд на Поттере, а точнее на его спине, так как мальчик был занят нарезкой приготовленной яичницы. Поттер, почувствовав взгляд обернулся и улыбнулся Вернону, всё ещё пристально смотрящему на него. - Доброе утро, дядя. Улыбка немного успокоила нервного Вернона, который вероятно ждал, что мальчишка в любую минуту наброситься на них со своим волшебством и "надует" их всех, как его сестру Мардж в прошлом году, так как вчера его племянник выглядел именно как тот, кто способен это сделать. Но сегодня Поттер, казалось, успокоился, а значит локальный армагеддон отменялся. Усевшись за стол в гостиной, глава семейства принялся ждать, пока Поттер принесёт его тарелку с завтраком. Гарри разложил яичницу по трем тарелкам (Дадли тоже присоединился к завтраку), которые поставил на обеденный стол, и отправился к входной двери за утренней газетой. Принеся газету дяде, он и ему озвучил свою просьбу, получив почти тот же самый ответ: - Учти, мальчишка, если я узнаю, что ты натворил что-то странное… Правда, что он в таком случае сделает, Вернон не сказал, всё ещё опасаясь испорченного настроения неуравновешенного племянника. Но Поттер только кивнул и пообещал не делать ничего предосудительного. И вот, после завтрака, к которому вступивший в наследие демон, не нуждающийся в материальной пище, даже не притронулся, семейство Дурслей вместе с племянником погрузилось в машину (почему-то при этом у всех возникло чувство дежавю, к чему бы это?) и отправилось в Лондон.