Демон

«Где-то слева раздался еле уловимый шорох. Повернуться в эту сторону, попробовать воздух языком. Запах живого существа, слишком маленького, чтобы утолить голод. Можно бы было, конечно, и поохотиться на это существо, запахом так напоминающее одно из прямоходящих, прислуживающих хозяину, впиться клыками, убить ядом или проглотить целиком. Но хозяин уже давно позвал и ждёт, надо быстрее к нему». Четырехметровая змея, проигнорировав в спешке улепетывающую от природного врага крысу, продолжила свой путь по направлению к дому, к слегка приоткрытой двери заднего двора. Труп садовника, который был убит неделю тому назад и который стал на это время своеобразной кормушкой для этой громадной ядовитой рептилии, также был оставлен без внимания. Причина этому было раздавшееся откуда-то из глубины дома шипение, призывающее поторопиться. Осталось лишь преодолеть лестничный пролёт и коридор до самой дальней комнаты. Там перед камином стояло кресло, у которого склонился растрепанный худой человек с горящим безумием взглядом полным бесконечного обожания и маленький скрюченный человечек с слишком большими передними зубами с маленькими руками, на одной из которых не доставало одного пальца. От этого второго сильно пахло теми самыми мелкими трусливыми существами, одно из которых чуть не стало вечерним перекусом в пасти появившейся в комнате змеи. Собственно, реакция обернувшегося к входу недочеловека была весьма схожа с реакцией попавшей в угол добычи: всё его тело начало мелко дрожать, он сжался в попытках казаться ещё меньше, чем есть на самом деле, маленькие глазки забегали по комнате, невольно ища пути отступления в случае нападения хищника. В воздухе отчетливо повеяло страхом. Впрочем, это жалкое существо интересовало змею, наверное, ещё меньше, чем настоящая крыса или даже труп. Ещё немного проползти по скрипучим доскам, и вот уже около кресла, из которого не так давно раздался столь привычный голос хозяина. Подняться, чтобы увидеть того, кого тени и кресло, стоящее спиной к двери так удачно скрывало. В голове резкая боль, словно кто-то по ней ударил. Очень неприятно. *** Бедный Рон. Бедная Джинни. Бедные Фред и Джордж. Мистер и Миссис Уизли и Перси, комнаты которых находились довольно далеко от эпицентра, а также Билл и Чарли, которые даже не ночевали в Норе, вообще не пострадали, а потому им можно так не сопереживать. Так в чём же дело, спросите вы? А вот представьте. Ночь (а точнее, четыре часа утра, в любом случае ещё темно все нормальные люди либо ещё спят, либо только уснули, но главное не это). Тихо, спокойно, и спать ничто не мешает вам спать. И тут, внезапно, из соседней комнаты (неприятно) или с соседней кровати (неприятно в квадрате) кто-то громко (очень громко во втором случае) начинает смеяться. Причем не просто смеяться, а натурально ржать, даже не переводя дыхания, из-за чего ваши уши не могут отдохнуть даже на секунду. Представили? Значит вы можете понять какого было Рону Уизли, которого в четыре часа утра разбудил дикий хохот Гарри Поттера и грохот упавшего с кровати тело, которое даже с пола продолжало подвывать от смеха. Джинни, занимавшая соседнюю комнату, и Фред с Джорджем, на время отсутствия Чарли переехавшие от своего младшего Ронни в комнату старшего брата, также находящуюся по соседству, также слегка пострадали от раздавшейся звуковой атаки. И хотя им досталось не так сильно, как шестому Уизли, всё же этого оказалось достаточно, чтобы проснуться этим утром и отправиться в соседнюю комнату со стойким желанием заткнуть этот импровизированный «будильник». Войдя в комнату заспанные подростки, два близнеца и их младшая сестра лицезрели весьма… странную, с их точки зрения, картину: Гарри, который обычно вёл себя куда сдержанней, чем их вечно шумный Ронни, катался по полу, держась за живот, похоже даже не пытаясь унять собственный дикий непрекращающийся смех, в то время как их брат сидел на противоположной кровати и смотрел слегка расфокусированным взглядом на внезапно сошедшего с ума друга, похоже до сих пор не отошедший от столь оригинального пробуждения этим утром. - Гарри? Что случилось? Судя по отсутствию реакции на заданный Джинни вопрос, тот адресата не достиг от слова совсем. - Гарри! Ты что… - … решил бесплатно… - … поработать половой… - … тряпкой в комнате… - … нашего… - … Ронни? Заданный близнецами, продолжающими друг за другом по несколько слов в предложении, вопрос также был обделен вниманием смеющегося парня. - ГАРРИ!!! Зато он сумел отрезвить сидящего в прострации Рона, который, наконец осознав происходящее в окружающем пространстве, выдал довольно закономерную реакцию: издал возмущенный, обеспокоенный и одновременно недоуменный вопль, весьма похожий на имя валяющегося на полу друга, при этом умудрившись его перекричать. Джинни и близнецы поморщились: мало им было разбудившего их хохота, так ещё их решил добить их брат собственной ультразвуковой атакой. Хотя один плюс от этого действа всё же можно было найти: вероятно, Поттер всё же смог его услышать, вследствие чего, перекатившись на бок лицом к противоположной кровати и спиной к собственному подкроватному пространству, стал постепенно успокаиваться. Он не прекратил смеяться, просто понизил громкость собственного смеха до тихого похихикивания себе в кулак. Заметив, что Гарри прекратил изображать из себя изгоняющего боггарта волшебника (которые, к слову, будь они в доме, уже бы смылись от столь громкого смеха) и даже сумел подняться с пола, Джинни решила попытать удачу ещё раз и спросила: - Гарри, так что же всё-таки случилось? На этом вопросе уже почти принявший вертикальное положение и прекративший смеяться Поттер упал обратно на пол и, трясясь всем телом, накрыл свой рот рукой. Рон, окончательно проснувшись, слетел с кровати и подбежал к другу, опередив бросившуюся тому на помощь младшую сестру. - Гарри! Что такое? Видимо, вопросы, касающиеся его нынешнего состояния, являлись своеобразным триггером, запускающим новый виток смеха. Иначе как объяснить, что каждый подобный вопрос заставлял Поттера вновь крючиться на полу от смеха? Близнецы, которые до этого не мешали младшим, безуспешно пытающимся поднять смеющегося Поттера с пола, переглянулись и, кивнув друг другу, перевели взгляд обратно на получившуюся композицию «Попытка поднять с Поттера с пола». Двинулись по направлению к сидящим на полу близнецы одновременно, также одновременно, одним движением вздернули Гарри, поставив того на ноги, и, подхватив хихикающего парня под локти, потащили того прочь из комнаты прямиком на кухню. Успокоительное в этом доме находилось только в двух местах: в комнате родителей в комоде рядом с родительской кроватью и в обязательной «аптечке на все случаи жизни», спрятанной на кухонной полке подальше от многочисленных отпрысков. Естественно, близнецы знали и о первом «тайнике», и о втором. И в данном случае, учитывая, что их родители пока ещё не проснулись и находились в своей комнате, что означало, что по-тихому, без обязательных вопросов и нагоняя за провальную попытку «одолжить» зелье не выйдет, оставался только вариант с аптечкой. Впрочем, к лестничному пролету Поттер, которому не задавали вопросов и которого просто тащили в нужном направлении, просто трясся в беззвучном смехе. К середине лестницы мальчик успокоился настолько, что просто улыбался, прекратив смеяться окончательно. К концу же своеобразного путешествия со второго этажа на первый Гарри, всё ещё поддерживаемый близнецами под руки был уже настроен на конструктивный диалог, непрерываемый непрекращающимся смехом. - Ладно, всё, я успокоился, отпустите меня! Под четырьмя одинаково скептичными взглядами от близнецов и спустившихся младших брата и сестры Уизли пришлось ещё и покивать, добавив: - Честно-честно! Близнецы, однако, посмотрев на очень честную мордашку юного Героя и, видимо, решив не рисковать, просьбе не вняли и продолжили тащить Поттера в направлении кухни. Там, правда, они просто усадили его на стул, не став спаивать ему стратегические запасы успокоительного. Сев по бокам от парня и перекрыв ему возможные пути отступления, которые позволили бы ему избежать допроса от снедаемых любопытством близнецов, Фред и Джордж уже приготовились выпытывать у Поттера причины его недавнего неадекватного состояния, как тот, вероятно догадавшись, что его сейчас ждёт, решил признаться сам: - Сон смешной приснился. Судя по любопытным взглядам самой младшей части семейства Уизли, которые перекрыли выход из кухни, чтобы, в случае если Гарри сбежит от близнецов (затея, обреченная на провал ещё на стадии планирования, но вдруг повезёт, это же Поттер), поймать его в дверях, Рона и Джинни подобное объяснение не устроило. Как, собственно, и вновь вцепившихся в «национальное достояние Магической Британии» Фреда и Джорджа Уизли, которые, судя по решительным взглядам, при отсутствии дальнейших подробностей готовы были их из Поттера вытряхивать, причем буквально. Поэтому Гарри дополнил свой крайне неинформативный поначалу рассказ: - Мне приснилось как у моего кузена Дадли внезапно появились поросячьи уши, пяточок и хвостик, и он, визжа, пытался сбежать от тёти, которая носилась за ним по двору с криками: «Дадличек, миленький мой поросёночек! Пора купаться, я там тебе ванночку с травами приготовила!». И показывала при этом на огромную кастрюлю, стоящую рядом с домом прямо на розовых кустах, возле которой на последней ступеньке складной лестницы стоял дядя с огромнейшей такой поварёшкой, которой и перемешивал эти самые травы, с улыбкой поглядывая на бегающего кузена. Тот, видимо, решив, что его решили сварить, никак не останавливался. Способствовали этому решению мои периодические выкрики: «Беги, Дадли, беги! Они тебя сварить хотят». Проснулся я на моменте, когда дядя, который уже, вероятно, достаточно хорошо перемешал все травы, присоединился к тёте и вместе с ней стал носиться за Дадликом. И самое забавное, что Дадли не заметил, что под кастрюлей нет огня, а тетя с дядей ему этого так и не сказали. Если в начале рассказа близнецы и Рон только посмеивались, то под конец близнецы перешли на, пусть и не такой громкий и продолжительный как у Поттера некоторое время назад, но все же откровенный ржач, а Рон уже ухахатывался со смеха. Даже Джинни, периодически прыскавшая в кулак, стала тихонько хихикать прикрыв рот рукой. Поттер же, глядя на веселящихся друзей, улыбался и изредка похихикивал. Отсмеявшись, четверо Уизли сочли подобное объяснение удовлетворительным и отправились наверх: близнецы к своим утренним экспериментом, а Рон с Джинни досыпать. По дороге к комнате Фред и Джордж вновь перехватили Гарри и зашептали ему на уши: - Гарри, если сможешь… - … досмотреть свой сон, … - … расскажешь, чем там … - … всё кончилось? В ответ на выжидательные взгляды Поттер улыбнулся и ответил: - Обязательно. Близнецы тоже улыбнулись и, наконец, отпустив Поттера, отправились к себе. Гарри же, войдя в комнату и посмотрев на Рона, который за то время, пока близнецы с Поттером шептались в коридоре, умудрился улечься и уснуть снова, и отправился к выделенной ему кровати. Уже в постели, его вновь накрыло воспоминание, и он фыркнул в кулак. Ну, в самом деле, не могла же столь простая банальность, как издевательство над кузеном, который для Поттера был после принятия наследия, чем-то вроде раздражающей мухи (когда она от тебя на некотором расстоянии, наблюдать за ней может быть интересно, а может и нет, но когда подлетает ближе, то не может вызвать никаких эмоций, кроме раздражения и желания прибить), заставит демона, пусть и молодого начать бесконтрольно смеяться? Нет, естественно. Приступ смеха накрыл Поттера аккурат в тот момент, когда он глазами Нагайны – любимицы Волан-де-Морта – посмотрел её глазами на её хозяина. Тут сдержать рвущийся наружу хохот не получилось, чем вероятно демон обеспечил ядовитую рептилию довольно сильной головной болью. Нет, ну это ж надо было так себя изувечить! В кресле свернулась маленькое лысое сморщенное существо, чем-то напоминающее домового эльфа с непропорционально длинными руками и ногами и щелочками на месте носа или подвергнувшуюся невероятной мутации змею, с которой слезла вся чешуя и которая отрастила себе непредусмотренные природой конечности. В любом случае, сидящее в кресле существо человека если и напоминало, то очень и очень отдаленно. Вполне вероятно, что это был наспех созданный гомункул, причем тому кто его создал следовало отрезать не только руки, которые росли не из плеч, как у остальных людей, а из места пониже спины, но и то, благодаря чему у чловека может родиться ребёнок. Не дай Дьявол, если родится ещё один подобный криволап и создаст ещё одно подобное существо. Впрочем, это не было самым забавным из имеющегося, ведь, судя по прочитанным ранее в найденных в библиотеке Стоуна книгах по кровной магии, процесс создания подобного гомункула как раз и рассчитан на редкостных чайников, которые в кровной магии не то что не разбираются, а вероятно, даже не догадываются, что она в принципе существовала хотя бы в истории. Даже самый последний неуч по этому ритуалу способен вырастить человекоподобный (пускай на первый взгляд это и не слишком заметно), относительно здоровый (судя по сидящему в кресле, ну ОЧЕНЬ относительно), а главное в кратчайшие сроки (что является единственным плюсом данного способа), гомункул. Нет, проблема была в другом. Волан-де-Морт сидящий в кресле на лича походил больше, чем на живое существо и магия ему была доступна соответствующая, связанная исключительно с его, так сказать природой: бедняжка был не способен сотворить даже банальный Люмос, но при этом Аваду мог использовать до тех пор, пока не устанет размахивать своей палочкой. А учитывая, что почти при каждой встрече этот, тысяча извинений Дьяволу, волшебник расписывал какой он могущественный и как Поттеру повезет, если они станут работать вместе, а его имя до сих пор боялись произносить большинство живущих в Магической Британии волшебников, ситуация выходила просто уморительная. Хотя стоит добавить, что начался смех как раз таки из-за внешнего вида неожиданного «жениха», а вот потом из-за более детального осмысления ситуации смех никак не мог прекратиться. Правда, если бы даже Поттер попытался объяснить настоящую причину своего смеха разбуженным его хохотом друзьям, то посмеялись бы с ним только Уизли, ну и, возможно, Рон, да и то не факт, всё же тот побаивался Волан-де-Морта, не сказать что несправедливо. А вот Джинни, которая в позапрошлом году стала марионеткой части души Тома прямо на своём первом курсе, явно бы было не смешно, более того, она вероятно ещё бы и родителей разбудила или сама начала спрашивать о его самочувствии или вообще, расстроилась и вспомнила собственную встречу с Тёмным Лордом. В любом случае, рассказать никак не связанный с реальностью «смешной сон», выдуманный во время спуска по лестнице, показалось куда лучшим решением, чем раскрытие правды. Поэтому секреты, помимо принятого наследия и приобретенной собственности в другом пространстве, вход в которое находится, фиг знает, в каких дремучих дебрях, пополнились ещё и «реальными снами». Кстати, причиной того, что Поттер провалился именно в сознание змеи, а не Тёмного Лорда, вероятно, и была то самое состояние, в котором тот изволил прибывать. Вполне возможно, что ментальный «удар» от неслабого, в общем-то, демона выкинул бы из этого немощного тельца еле засунутую туда душу, а потому магия переместила сознания Гарри в ближайшее по связи с Томом существо: в его любимого фамильяра, четырехметровую змею Нагайну. Покачав головой на очередное воспоминание о Волан-де-Морте, Поттер повернулся на другой бок и решил пока к Тому не лезть. Во-первых, он хоть и Избранный, которого, к слову, Реддл выбрал сам (что, кстати, весьма забавно: Избранный, которого выбрал Реддл, чтобы его убить, дабы тот его, впоследствии, не убил сам, и с которым сам же по собственной глупости заключил помолвку, при этом об этом даже не догадываясь, из-за чего теперь и убить его нормально не может), а также жених этого Темного Лорда, который и стал инициатором их помолвки, ухаживать сейчас за этим недоволшебником не обязан от слова совсем (на этот случай у того уже сеть двое «нянечек», в одной из которых был опознан Питер Педдигрю, а другой пока Поттеру не известен, и одна преданная змея, которая, почему-то, вызывает куда больше доверия, чем оба пожирателя). Это во-первых. А во вторых, Волан-де-Морт это такое создание, которое просто не может оставить Поттера в покое после того, как сам же в октябре 81-го года к нему и полезло, а потому в конце года (их маленькая традиция, которая нарушилась в прошлом году, и то это скорее исключение, чем правило) тот сам найдет мальчика. Нет, в свете открывшегося наследия спрятаться от Волан-де-Морта можно и в собственном доме, и у новообретенного родственника в Преисподней, да на крайний случай отправиться в долгое и далекое путешествие по разным странам и континентам. Варианты есть, правда ни один из них юному демону не понравился, а потому было решено просто, как всегда, отправиться в Хогвартс и понадеяться что приключения, как показывает практика прошедших лет, найдут Поттера сами, желает он того или нет. С такими мыслями Поттер закрыл глаза, понадеявшись, что оставшиеся два часа до официального подъема в этом доме пройдут в отсутствии внеплановых путешествии по чужим сознаниям, иначе вновь проснувшийся Рон попытается придушить его подушкой. Не факт, конечно, что получится, но всё же. Пять минут ушло на то, чтобы понять, что сна нет ни в одном глазу. Да и получившая ментальный удар змея сейчас будет слишком насторожена, а потому проникнуть к ней в сознание можно будет только ценой сломанных зачатков разума, а лишать Темного Лорда единственного по-настоящему близкого существа… Идея, конечно, заманчивая, но противоречащая дальнейшим, едва оформившимся планам Поттера на собственного жениха. Поэтому, горестно вздохнув, Гарри вытащил из собственного карманного подпространства небольшой камешек. Стоило того коснуться, как прямо в мозг ввинтился голос обиженного на хозяина духа дома, заставив того почувствовать себя на месте змеи Темного Лорда которой дикий хохот демона передался в виде дикой мигрени. - Хозяин! Я просил меня взять не для того, чтобы быть закинутым в твоё подпространство, в котором из, более менее, разумных предметов только твой кинжал, с которым даже не поговоришь нормально. Как можно было оставить меня в том месте одного?!?! Мне было там так скучно, а я даже заснуть не мог: твоё пространство комфортом не блещет, вот никак! Сам вот попробуй там поспать, поймёшь о чём я говорю! А ещё… ЭЙ! ТОЛЬКО ПОСМЕЙ УСНУТЬ! ЭЙ! Но Гарри уже не слушал вопли обманутого в лучших чувствах Стоуна. Как не странно, но его непрекращающееся ворчание довольно хорошо убаюкивало. Перекрыв поток бубнежа ментальным блоком, Гарри убрал камень обратно, не рискнув оставить его под подушкой, ведь, не дай Дьявол, забудет, тогда к обиженному бурчанию прибавятся ещё и нравоучения. Через пять минут провалившийся в сон Гарри имел счастье видеть недавно выдуманный им самим сон. Оказалось, что это действительно весьма забавно выглядит.