The First Sin

День, который прошел без происшествий, можно было считать хорошим днем. В жизни ниндзя скучный день, по крайней мере, означал отсутствие непосредственной угрозы. К сожалению, Хидан слишком молодой, чтобы ценить скуку, не находил удовольствия в том, чтобы бездельничать целый день. Какузу оставил своего напарника ранее, чтобы завершить личную миссию. Хидан может быть и неплохим ниндзя, но он не очень хорошо справлялся с охотой за головами. Он был слишком безрассуден, нетерпелив и беспечен, когда дело касалось денег. Однако к тому времени, как Какузу вернулся домой, он уже не был уверен, что все это стоило тех нескольких часов покоя. Если Хидан не сможет заткнуться хотя бы на пять минут, то он зашьет ему рот. Прежде чем кто-либо из них успел начать спор, Какузу решил прервать его. Он был грязным и измученным после своей (успешной) миссии, душ был гораздо более привлекательным, чем любая детская истерика прямо сейчас. Поэтому умчался прочь, оставив Хидана разглагольствовать. Джашинист даже не заметил, что напарник ушел, пока через несколько минут не повернулся лицом к пустой комнате. — Эй, хуесос! — рявкнул Хидан, надеясь, что это было достаточно громко, чтобы Какузу услышал из ванной. Он рухнул на диван ворчащей кучей, оскорбления жгли его язык и ждали, когда их выпустят, как только мужчина вернется из ванны. Как этот старый ублюдок мог уйти, когда он говорил? Если Какузу думал, что может просто побродить и повеселиться, отрубая головы тупицам, то глубоко ошибался. Хидан не собирался просто сидеть сложа руки и ждать без дела, даже если не очень любил охоту за головами. Это было лучше, чем ничего, однозначно. Кроме того, если это сделает жадного урода счастливым… Светловолосый покачал головой. Жадность — это грех, сколько раз он должен был повторять это старому хрену? Потерявшись в собственном яростном бормотании, Хидан не услышал, как Какузу вышел из ванной и направился в гостиную. Он не замечал мужчину до тех пор, пока тот не оказался в его поле зрения — впрочем, не слишком незаметно. Какузу прошел мимо той стороны дивана, на которой сидел Хидан, обнаженный, если не считать белого полотенца, низко наброшенного на его талию. Капли воды блестели, скользя вниз по его груди и животу, оставляя влажные следы на четко очерченных изгибах мышц. Без маски темно-каштановые волосы Какузу спадали на плечи, а челюсть была плотно сжата, как будто он сосредоточился на какой-то мысли. У Хидана так пересохло во рту, что он готов был поклясться, что чувствует вкус отвратительного песка Суны. Его взгляд опустился на тело напарника. Как бы светловолосый ни старался отвести глаза, они оставались прикованными к беззастенчивому зрелищу, открывшемуся перед ними. Жидкий огонь протекал в венах Хидана, собираясь в его животе и начиная жечь изнутри. Что-то в Хидане обрывалось, нить за нитью, и это была последняя нить. Какузу замолчал, и другой напрягся, когда мужчина обратил на него свой двухцветный взгляд. Темноволосый начал было открывать рот, но слова, которые он намеревался произнести, казалось, застряли где-то, прежде чем вырваться наружу. Какузу был слишком застигнут врасплох раскрасневшимся, почти оскорбленным выражением лица Хидана. Сначала ни один из них не пошевелился, пока старшего не осенило озарение. Его глаза на мгновение сузились, грудь поднялась, когда он сделал глубокий вдох. «Что…» — вопрос Какузу был прерван, когда Хидан в довольно недостойном порыве вскочил с дивана и вылетел из комнаты. Какузу замер на мгновение, прежде чем в его глазах появилось мрачное выражение. Восемнадцать лет — не повод для зависти. Все внутри тебя постоянно шло наперекосяк, включая твои гормоны. Хидан уже давно научился игнорировать эти жадные потребности, чтобы сосредоточиться. Почему именно сейчас они решили всплыть на поверхность? Черт, только не всплывай, не всплывай с удвоенной силой. Парень закрыл лицо руками и подавил стон. Пульсирующая боль между ног скоро сама собой пройдет. Он надеялся. Если бы только он мог… немного помочь себе. Прошло много лет с тех пор, как он в последний раз был так слаб по отношению к собственному телу. Проклиная свою собственную слабость в самоконтроле, Хидан скользнул рукой вниз и просунул ее под пояс брюк, чтобы ухватиться за затвердевшую длину. Член был горячим в его ладони, проливая прозрачные капли на кончики пальцев, когда он водил ими по розовой головке. Движение было медленным, почти осторожным. Хидан стиснул зубы и выгнул спину, еще сильнее вдавливаясь в матрас. Трение было приятным, но не таким, как хотелось бы. Черт возьми, что вообще происходит? За свою жизнь он повидал немало голых людей. Это не должно было быть проблемой. Проклятый, невнимательный, кощунственный Какузу. Это была его вина, ему не следовало- — Полагаю, целомудрия нет в вашей Библии, — прозвучало заявление с порога, напугав Хидана и заставив его резко выпрямиться. Там стоял Какузу, источник всего этого беспорядка, выглядевший таким же пресыщенным, как и всегда. — А ты, блядь, не можешь стучаться? — прорычал парень, ведя себя так, словно он только что не сунул руку в штаны. Темноволосый приподнял бровь в ответ на эту вспышку гнева и направился к той стороне комнаты, где стояла кровать Хидана. Тот сделал движение назад, но изголовье кровати уперлось ему в спину и помешало двигаться дальше. Какузу остановился на краю кровати, его взгляд все еще был прикован к напарнику. — Какого хуя ты уставился? — Хидан мог бы продолжить, если бы его не схватили за челюсть и не наклонили, чтобы сжать их губы вместе. Столкновение не было ни нежным, ни романтичным, оно было жестким, быстрым и ошеломляющим, каким не может быть ни один наркотик. Зубы прикусили мягкие губы, и Хидан не мог сказать, чью кровь он сейчас пробовал, свою или Какузу, да и было все равно. Светловолосый запустил руки в длинные волосы, все еще влажные после душа, и притянул как можно ближе. Спинка кровати холодила спину Хидану, но грудь старшего была теплой, когда он склонился над ним. Резьбовые шрамы, пересекавшие кожу Какузу, были грубее, чем его плоть. Парень обнаружил, что его пальцы тянутся к одному из тонких шрамов, пересекающих лопатки. Дрожь пробежала по спине, вызванная прохладным прикосновением пальцев Хидана к старым ранам. Он всегда был холодным на ощупь, что контрастировало с теплым телом мужчины. Полотенце, висевшее на бедрах Какузу, начало сползать вниз. Какузу переместился, чтобы полностью сесть на кровать, и полотенце сдалось, упав безвольно и забытым. Хидан напрягся, чужой язык проскользнул промеж его губ. Это было странно, может быть, слишком интимно для него, но он не укусил обидный «придаток». По крайней мере, пока. Вместо этого он прикоснулся своим языком к языку Какузу в (несколько неуверенной) попытке вернуть поцелуй. Из горла Хидана вырвался стон, и он наклонил голову, обнаружив, что это немного облегчает поцелуй. Мужчина положил руку на внутреннюю сторону бедра партнера, прежде чем отстраниться. Тонкая струйка слюны на секунду соединила их рты, прежде чем порвалась и упала на грудь Хидана. Немного запыхавшись, светловолосый открыл глаза и вопросительно посмотрел на Какузу. — Ты ведешь себя так, будто никогда раньше не целовался, — довольно прямо заявил Какузу. Однако на его лице не было и следа неудовольствия. Хидан моргнул раз, другой, прежде чем оскорбление прошло сквозь оцепенение, — может быть, ты просто дерьмово целуешься, — огрызнулся он в ответ, — отвали, если думаешь, что я так плохо это делаю. Ухмылка темноволосого стала еще шире, он провел рукой выше по бедру Хидана. Стояк в чужих штанах стал более заметным, когда Какузу прижал ладонь к горячей выпуклости, — и что бы ты с этим сделал? — голос был хриплым и заводил еще больше. — Я могу — блядь — позаботиться об этом сам, придурок! — прошипел парень. Все это время рука терлась об натянутую ткань штанов. — Ты не знаешь, что делаешь, — Какузу поднял свободную руку, чтобы без труда стянуть с Хидана штаны. Черная ткань скользнула вниз по бедрам и его ногам. — И ты вроде как специалист по девиантам? — светловолосый наклонил голову, прижавшись спиной к изголовью, чтобы помочь сохранить равновесие. Теперь часть его волос начала падать на глаза, придавая ему гораздо более небрежный и дикий вид. — Я бы не стал действовать так властно, ведь это ты все начал, — подметил Какузу. Хидан хотел возразить, но Какузу обхватил пальцами член партнера. Это, как правило, делало ясную мысль немного спутанной. Выдохнув сквозь стиснутые зубы, парень съехал бедрами с матраса, чтобы эрекция оказалась в ладони. Трение было слегка жестким без большого количества смазки. Похоть игнорировалась на протяжении всей жизни Хидана, он не ожидал, что все обернется именно так. Когда Какузу отдернул руку, светловолосому захотелось проклясть его. Он открыл глаза и увидел, как мужчина откинулся на спинку кровати, раздвинул ноги, чтобы обнажить член. Хидан прикусил язык. — Насколько я знаю, ты мазохист, но сомневаюсь, что ты хочешь, чтобы я трахнул тебя полностью сухим, — произнес темноволосый, целеустремленно кивнув в сторону своей эрекции. Хидан издал звук, нечто среднее между насмешкой и стоном. — Животное, — пробормотал парень, вставая на колени и устраиваясь между ног Какузу. Он не знал, куда девать руки. Поэтому он решил оставить одну из них на кровати, а другой обхватил пальцами основание члена партнера, после чего несколько раз надавил на него. Он ожидал, что у Какузу будет внушительный размер, и его это нисколько не подвело. Опустив голову, Хидан медленно лизнул головку члена. Пока еще ничего особенного. — Он не укусит, — нетерпеливое заявление Какузу не было стимулом для спешки. Тем не менее, с бессердечным взглядом вверх, Хидан приоткрыл губы и принял головку члена во влажный жар своего рта. Парень нахмурился. Как именно это произошло… это все равно что глотать, не так ли? Для «пробы» Хидан взял чуть глубже и получил тихий стон в награду. Ну, теперь уже никто не жаловался на неопытность? Хидан собрался с духом и, глубоко вздохнув через нос, опустил голову. Какузу не ожидал этого и согнулся пополам, его рука метнулась вперед, чтобы схватить короткие волосы. Парень ухмыльнулся бы, если бы не был… занят. Вместо этого он удвоил свои усилия. Используя руку, которую он держал у основания члена Какузу, он начал ласкать ту длину, которую не мог взять в рот. Покачивая головой, Хидан скользил языком по головке эрекции, когда отстранялся. Он снова опустился, издавая похотливые «мокрые» звуки. Горький, соленый вкус распространился теперь по языку. Пальцы мужчины сжались в светлых волосах, дергая пряди, чтобы заставить его двигаться быстрее. Вскоре, Какузу снял парня со своего члена. Хидан откинулся назад с красным лицом и распухшими губами. Он хотел было спросить напарника, в чем, черт возьми, его проблема, но все же закрыл рот. Такого взгляда в глазах мужчины еще никогда не видел. Светловолосый приподнялся на коленях и схватил Какузу за плечо. — Приляг, — хрипло приказал Джашинист, все время толкая Какузу в плечо, чтобы помочь ему выполнить эту команду. Темноволосый подчинился. Устроившись на коленях мужчины, Хидан приподнял бедра, чтобы расположиться над большим членом, который был скользким от слюны. Какузу понял, чего хочет парень, и положил руку на бледное бедро, поддерживая его. Сделав глубокий вдох, светловолосый зажмурился, начиная опускаться вниз. Давление на его вход увеличивалось, пока, наконец, толстая головка члена не просунулась внутрь. Хидан издал болезненный звук, останавливаясь, чтобы снова собраться с силами. Жар был плотным, почти сокрушительным. Хватка на бедре парня, оставляла синяки, Какузу был уверен. Это было все, что он мог сделать, чтобы контролировать себя. Наконец, Хидан снова начал двигаться. Член темноволосого растянул дырочку, достаточно влажную, чтобы сделать толчки возможными. — Черт, кто-нибудь когда-нибудь выживал после секса с тобой? — прошипел парень, когда почувствовал, что касается бедер Какузу. Яростный ожог разъедал его нервы, и это только заставляло член Хидана пульсировать. — Ты нет, если не начнешь двигаться, — усмехнулся Какузу, Хидан вонзил ногти в крепкие плечи в отместку за это. В следующий раз они купят настоящую гребаную смазку, будь проклят бюджет. Приподняв бедра, парень выругался за грубые движения. Это заставило его сжаться вокруг члена. Опустив свои бедра вниз, он встретился с кожей Какузу в слышимом шлепке кожи о кожу. После первых нескольких толчков теснота стала менее удушающей, немного легче двигаться. Голова Хидана откинулась назад, и долгий стон сорвался с его покрасневших губ. Ранее он жаловался на размер напарника, но в этой позе он идеально подходил для поглаживания простаты. Он прижался прямо к чувствительному пучку нервов, как раз достаточно, чтобы ясность Хидана испарилась. Каждый раз, когда его бедра двигались вперед, он терся своим членом о твердые мышцы нижней части живота Какузу. Каждая частичка их тел работала прямо сейчас. То горячее, жидкое чувство огня, которое светловолосый испытывал раньше, распространялось и опускалось все ниже, превращаясь теперь в давление. Хидан был почти рад, что конец так близок. Он подумал, что если это будет продолжаться еще долго, то окончательно сойдет с ума. — К-Какузу, — начал Хидан, но это было единственное предупреждение, которое он смог выдавить. Какузу не ответил, он только начал быстрее двигаться, как будто пытаясь проникнуть глубже. Джашинист поперхнулся следующим стоном. Толчок вверх был настолько резким против его простаты, внезапный взрыв удовольствия накрыл с головой. Несколько белых брызг пролилось из головки члена светловолосого на их животы, создавая мокрое месиво. Хидан был настолько ошеломлен резким оргазмом, что замер. Какузу, не такой громкоголосый, как его напарник, все же издал резкий стон, когда почувствовал, что самого настиг оргазм. Он кончил во внутренности Хидана и наклонился, кусая бледное плечо, чтобы заглушить собственное удовольствие. Парень напрягся, все его тело сотрясла дрожь, когда он почувствовал горячую жидкость внутри себя. Его мышцы еще не пришли в норму, когда Какузу отпустил, заставив рухнуть обратно на кровать. Они оба выругались, когда член мужчины выскользнул из сырой дырочки. — Осел, — сказал парень. По крайней мере, голос его не подвел. Какузу без возражений опустился рядом с ним, — вот блядь, — выдохнул Хидан. Его разум все еще плыл, и он не мог выразить ничего другого. Какузу хмыкнул рядом с ним, даже не открывая глаз и не подавая никаких признаков того, что собирается покинуть чужую кровать. Светловолосый толкнул напарника в плечо, — эй, ты что, охуел? Старый ублюдок, — проворчал он. Ответом Какузу на это — просто вытолкнуть Хидана из его же собственной постели. Пол наполнился проклятиями, и Хидан пожалел, что не догадался спрятать под кроватью парочку пистолетов.