Забытое наследие

— Я штрафую Гриффиндор на 20 очков, Поттер! — Но я отбил заклятие, профессор! — Да, но вы проорали формулу, как недорезанная свинья! Я еще раз напоминаю цель курса — вы практикуете защитные чары МОЛЧА, Поттер! — Но я же отбил ваше!.. — Наказание, Поттер! Атмосфера в классе была до такой степени напряженной, что в воздухе вокруг Поттера и учителя ЗОТИ витали мелкие голубые искры. Студенты в ужасе забились в угол, боясь, что избранный опять швырнет профессора к потолку, но юноша лишь раздраженно фыркнул, впопыхах схватив портфель и покидая класс. Взбешенный Снейп орал ему про наказание и снял еще 20 очков за дерзость и непослушание упрямого гриффиндорца. Старосты Грейнджер и Уизли со страхом поглядывали на дверь класса, переживая, как бы Гарри не пустил в Снейпа пару проклятий. В последнее время отношения между ними заметно ухудшились — Поттер перестал преследовать Драко, но зато активно стал докучать учителю защиты от темных искусств: то он спросил насчет рефератов, несправедливо оцененых на Тролль, то выказывал недовольство касательно методов Снейпового обучения, но больше всего класс поражала дерзость пацана — Гарри позволял себе «тыкать», и часто их словестные перепалки заканчивались небольшой дуэлью. Снейп пытался научить Поттера невербальной магии, но упрямец все равно в последний момент открывал свой рот, вопя во все горло «протего» или «Экспеллиармус». Гриффиндорцы уже перестали мечтать о кубке школы — все баллы, честно нажитые непосильным трудом, Поттер терял, стоило ему переступить порог Снейпового класса. Весь день Гарри ходил злой, словно его возжа укусила за яйца — он кидался на друзей, жалуясь, что Снейп самый худший преподаватель за всю историю Хогвартса, и ныл, что, если Снейпа не уволят в конце учебного года, он не вернется в Хогвартс. Макгонагалл старалась достучаться до Гарри, требуя, чтобы тот вел себя приличнее, но это не помогало, рубины в часах факультета все уменьшались, а взаимная ненависть между учителем и студентом росла. — Упрямый, бестолковый мальчишка! — Так накажите меня, профессор! В кабинет бывшего зельевара постучали, и Поттер, перевалившись через стол, рухнул на пол, впопыхах натягивая рубашку и школьный пиджак. Снейп запахнулся черной мантией, скрывая свою наготу и носком ботинка подталкивая Поттеру его брюки. Быстро пригладив волосы, мужчина попытался унять дрожь в голосе и, глянув на сидящего за столом Поттера, сдавленно произнёс: — Входите… Дверь широко распахнулась, и в кабинет вошёл обеспокоенный Дамблдор. Гарри нервно поерзал на стуле, облизывая пересохшие губы, сжимая в руке сломанное перо и запачканый чернилами пергамент. — Северус, вашу ругань слышно в коридоре… Я переживаю за вас с Гарри. Последнее время вас словно подменили… Неужели смерть Ма?.. — Профессор, смерть Люциуса тут ни при чем, — холодно проговорил зельевар, становясь к директору так, чтобы он не видел лежащие под креслом рубашку и черные брюки. — Все дело в Поттере! Он игнорирует мои прямые указания! — Я стараюсь как могу, Снейп! Не моя вина, что невербальная магия мне не дается. Зато я делаю колоссальные успехи в другой отрасли. Она куда важнее! — Смысл в твоих древних фокусах, если у тебя нет преимущества? Ты всесильная могущественная, но бестолочь! — Хватит, — директор поднял вверх левую ладонь, демонстрируя, что не желает больше этого слушать, — Северус, Гарри, прошу вас — угомонитесь, в конце концов… Кстати, мне нужна помощь опытного зельевара… Голубые глаза сверкнули, глядя на Снейпа, и тот кивнул, направляясь за Дамблдором, только он переступил порог, как вспомнил, что он абсолютно нагой, а разговор с директором может затянуться. Гарри видел, как он шептал что-то директору, и тот кивнул, направился в свой кабинет, а зельевар вернулся к студенту. — Думаешь, он о чем-то догадался? — едва слышно спросил Поттер, вставая из-за стола, прикрывая листом пергамента свой пах. — Возможно. Это твои трусы под шкафом или мои? Поттер тихо прыснул в кулак, облокачиваясь о дубовый стол и поманив к себе Пожирателя, отбросил испачканный пергамент. — Поттер, я спешу. — Двадцать минут. — Это важно, Поттер… — Ну хорошо, десять минут… Все равно тебе нужно к Слизнорту за ингредиентами… — Поттер, ты неисправим… Когда магические оковы были разрушены, и Снейп заполучил долгожданную свободу, Гарри познал, что такое настоящий секс. Студенту нравилась групповуха за счёт опытности Снейпа и извращённой фантазии Люциуса. Когда же между ними больше никого не было, Северус показал всю свою грешную сущность. Лишь раз Поттер испытал подобное наслаждение — когда он рискнул вступить в половую связь с зельеваром в своем истинном облике. Некоторое время профессор действовал неуверенно, словно боялся невидимой плетки, но когда до мужчины дошло, что больше никто не причинит ему боль, он наконец-то расслабился и стал получать от жизни немыслимое удовольствие. Гарри и представить себе не мог, что его самые потайные желания воплотятся в жизнь, и он каждую ночь будет засыпать в объятиях Пожирателя Смерти. Наспех одевшись, Поттер покинул кабинет зельевара и вернулся в общую гостиную Гриффиндора. Был поздний вечер, студентов в гостиной почти не было, так как большая часть гриффиндорцев уже спала, так что любимый диван золотой тройки был свободен. Юноша плюхнулся у камина, блаженно прикрывая глаза и откидывая голову на спинку дивана, прокручивая в голове недавнее «наказание». — Гарри! Что он с тобой сделал? — Джинни испуганно подсела к парню, разглядывая синяки на его шее. Мальчишка быстро вжал голову в плечи, подбирая ноги на диван, и зыркал то на Джинни, то на Рона, что сел с другой стороны. — Он что, избил тебя? — Рон сощурил глаза, нагло рассматривая шею друга и перехватив его запястье, стал считать фиолетовые пятна. — Гарри, ты должен сказать об этом Дамблдору! — возмутилась Гермиона, садясь у ног юноши. — Я так и знала, что это наказание ничем хорошим не кончится. Он ничем не лучше Амбридж! — Гарри, он что, КУСАЛ тебя? Поттер хотел провалиться сквозь землю. Благо больше никто не услышал их разговор, и тогда студент рассказал, в чем заключалось его наказание. Изумленное трио вытаращило на Гарри глаза, не веря собственным ушам: Рон закрыл ладонями лицо, качая головой, Гермиона прикрыла рот рукой, смущенно отворачивая голову в сторону, и только Джинни сверлила Поттера недовольным взглядом. — И давно ты… стал увлекаться мальчиками? — холодно спросила рыжеволосая девушка, скрестив руки на груди. — Ну… Снейп стал мне нравиться после того, как я узнал его лучше, а спать мы стали после того, как мне исполнилось шестнадцать… Джинни, ты никогда не нравилась мне как девушка. Ты мне как сестра! — Мой лучший друг пе… — Рональд! — Гермиона рявкнула так сильно, что мальчишки за соседним столом подпрыгнули от неожиданности, со страхом поглядывая на старосту. — Спасибо, Рон, за теплые слова, — тихо хохотнул Гарри, потирая шею. — Я не обижаюсь на вас, знаю, принять такую новость сложно… Но разве у вас есть выход? — Гарри, а Дамблдор об этом знает? — едва слышно спросила Джинни, оглядываясь через плечо на стол у окна, за которым третьекурсники играли в карты. — Ну, Дамблдор… Мерлиновы панталоны, Дамблдор… Воспоминания Слизнорта… ох, я совсем забыл про это… А ведь он меня избегает. — Гарри, если не секрет, чем ещё ты занимаешься по ночам? Ну, кроме свиданий? — после долгого молчания поинтересовалась Гермиона. — Ну, чаще всего тренируюсь в запретном лесу. Я уже могу спокойно колдовать без палочки, и я научился некоторым «фокусам» древних… волшебников. Теперь я могу управлять чужой магической энергией. Пока это плохо получается, я научился только усиливать энергетический поток, но мне кажется, что в скором времени я смогу блокировать чужую магию, — Поттер заговорщецки наклонился к друзьям, хвастаясь своими достижениями. В его глазах отражалось пламя из камина, и это усиливало эффект «злого волшебника». — А тебе не кажется, что ты заходишь слишком далеко? — едва слышно проговорила Грейнджер, положив ладонь на колено юноши. — Ты едва не убил Слизнорта, пытаясь добыть воспоминания. Что если блок магического потенциала тоже смертелен? — Возможно. Но против Вол… Сами-знаете-кого — любые методы хороши. Несмотря на свое… происхождение, я не смогу сразиться с ним — у меня слишком мало опыта и знаний. К тому же… Сила проклятия стала усиливаться. Полгода скверна меня не беспокоила, а на прошлой недели я снова почувствовал дикие спазмы в теле. Я был уверен, что энергия Хогвартса поможет мне побороть ту гадость, но увы, мне опять нужно пить зелья и «скидывать» скверну на другого. Гриффиндорцы ещё долго обсуждали успехи и проблемы Гарри, и когда часы пробили за полночь, они разбрелись по комнатам. Эту ночь Поттер плохо спал — он уже и забыл, что его кровать такая жесткая и неудобная, а храп соседей был слишком громкий. Изнежился юноша в Снейповых объятиях, но завтра, вернее, уже сегодня у Рона был день рождения, к тому же суббота, и объяснить однокурсникам, где он пропадал всю ночь, было бы затруднительно. Толстая Леди бы шум подняла, мол, где ты всю ночь болтался, а друзья просто не поверили, что он решил встать пораньше. Только глаза Поттера стали слипаться, как возле кровати Рона послышался глухой бас «С днем Рождения!». Вот только светлый праздник был безнадежно испорчен — Рон добрался до Гарриных конфет, «приправленных» приворотным зельем и до беспамятства влюбился в ранее неизвестную ему девчонку. Поттер с легкостью мог нарушить витавшую над Уизли дымку, но решил, что недуг его сокурсника — идеальный повод, чтобы поговорить со Слизнортом. Хотя профессор не особо желал помогать гриффиндорцу, что-то в Гарри его пугало, но состояние Уизли было… Особенным. Как Поттер не надеялся, толком поговорить с профессором не вышло. Да и не до разговоров было, когда Рон отведал отравленной медовухи Драко, которую Гораций должен был передать Дамблдору. — Так значит, ты все ещё не достал воспоминания, — сухая констатация факта с уст Снейпа, сидящего за своим письменным столом. — Зачем ты пришел ко мне? — Помоги мне, Северус, я просто не знаю, что делать! У тебя же есть зелья, которые заставляют делать то, что ты хочешь? В комнате раздался хриплый смех, отчего студент невольно вздрогнул. Гарри терпеть не мог, когда Снейп злорадствовал над ним. Прошло почти два месяца с того момента, когда Рональда отравили. За все то время Поттер ни разу не вспомнил о воспоминании, слишком занят он был самосовершенствованием. Если бы директор мягко не напомнил ему в записке об их уговоре, то юноша и не вспомнил бы о своих обязательствах. Понимая, что просит слишком много, студент нервно кусал губы, виновато поглядывая на мастера зелий. Скрип пера о пергамент звучал тихим эхом, Снейп словно позабыл, что у него в кабинете гости, увлеченный вычиткой очередного эссе. На мгновенье перо остановилось, мужчина поднял уставший взгляд на застывшего в дверях Поттера и криво усмехнулся, показывая пожелтевшие зубы. — Либо ты плохо стараешься, либо скверна полностью поглотила твои способности. Твой «гипноз» на меня не действует, — мужчина вновь опустил взгляд на исписанный пергамент и продолжил черкать заостренным гусиным пером. — Северус… Поттер лениво облокотился о косяк, потихоньку стягивая с себя галстук. Игриво прикусив губу, он наблюдал, с каким усердием Пожиратель сдерживает в себе то пламя вожделения. Первый шаг, затем второй. Медленно качая бедрами влево-право, он подходит к столу профессора и нагло сбрасывает стопки пергаментов. Полетевшая вниз чернильница вдребезги разбилась о каменный пол, пачкая своим содержимым свитки пергаментов. Жилка на шее Снейпа набухла и, поддавшись желанию, мужчина резко встал со стула, переваливаясь через стол, жадно впиваясь в горячие губы студента. Как они оказались в кровати, любовники не помнили. Гарри с трудом понимал, что происходит, еще минуту назад он сидел на бёдрах Пожирателя, а теперь лежал на спине, положив ноги на плечи профессора. Все происходило слишком быстро — не было длительных прелюдий и кротких поцелуев. Впервые за все время их романа это было удовлетворение чисто физических потребностей. Гарри это не нравилось. Как бы он не старался растянуть удовольствие, Снейп пресекал все его попытки. Не прошло и четверти часа, как все кончилось, не успев начаться. — Если тебе интересно мое мнение — это было ужасно, — едва слышно проговорил Поттер, натягивая штаны. Зельевар вальяжно разлегся на смятых простынях, наблюдая, как быстро одевается неудовлетворенный в моральном плане Гарри. Студент, небрежно накинув школьную мантию, злобно зыркнул на Пожирателя и, сев у края кровати, стал сверлить того взглядом. — Поттер, ты сам должен решить конфликт с Горацием. Никакие зелья тебе в этом не помогут, так что… — Сейчас не о Слизнорте. Что случилось, Снейп? У нас секса не было две недели. То, что только что произошло, сексом назвать сложно. Почему ты отталкиваешь меня от себя? Только наша симпатия стала перерастать в нечто большее, как ты тут же оттолкнул меня от себя. Игнорируешь меня на уроках, избегаешь на переменах и выходных. Я уже месяц сплю в общежитии Гриффиндора! После того случая с отравленной медовухой тебя словно подменили! Скоро нам предстоит расстаться и… — Вот поэтому я и старюсь избегать тебя. Моё сердце не способно любить кого-либо, а вот ты слишком привязался ко мне за последние полгода. Ещё прошлым летом ты был готов убить меня, а сейчас уснуть без меня не можешь. Ты забыл — между нами просто секс и ничего более. Я никогда не испытывал к тебе симпатию. — Не. Ври. Мне, — зло прошипел юноша, отчего волосы у зельевара встали дыбом. Раздвоенные зрачки в каждом Гаррином глазу сверкнули, воздух сгустился, и даже Снейп смог различить легкую дымку повисшего в комнате напряжения. Поттер в упор смотрел на Пожирателя, нагло проникая в его подсознания, пересматривая его воспоминая, изучая мысли и эмоции. Мужчина закрыл лицо руками, сжимаясь и скручиваясь рогаликом. Студент понимал, что сейчас он причинял близкому человеку боль, но контролировать себя он больше не мог. Слова Снейпа задели его, и был только один способ понять, говорит он правду или нет. — Хватит, — хрипло проговорил зельевар, не в силах терпеть дискомфорт в своей голове. — Прошу. — Все с тобой ясно, — едва слышно проговорил юноша, прекращая терзания мастера зелий. Сгустившиеся напряжение понемногу рассеивалось, комната стала наполняться едва ощутимым теплом. Смягчившись, юноша лег рядом с Пожирателем, грудью прижимаясь к его спине. Мальчишка не мог обижаться на этого человека. Слишком много тот пережил. Мужчина имеет полное право никому не доверять оставшиеся куски разбитого сердца. Если Снейп пытается убедить себя, что между ними исключительно физическая близость, пусть так. Да, это самообман, но так Пожирателю проще. Поттер не имел право лезть в чужую душу, но он залез. Снова. И снова убедился в своих догадках. Теплая ладонь нежно поглаживала «помеченное» предплечье Снейпа, а пересохшие губы едва касались горячей шеи мужчины. Понемногу, зельевар стал расслабляться, и на его лице заиграла мягкая улыбка — обижаться на Поттера за причинённую боль он не мог. В конце концов, он сам не раз «смотрел» мысли этого наследника великой силы. Только зельевар повернулся на спину, как молодой студент нагло оседлал его. Северус небрежно стянул Гаррину мантию и пиджак, а его тонкие пальцы нетерпеливо расстегивали пуговицы на помятой рубашке студента. Закусив губу до крови, мальчишка тихо сдавленно стонал каждый раз, когда горячие губы обхватывали набухшие горошины его сосков. Шершавые ладони оглаживали его ягодицы, и мало-помалу Гарри стал насаживаться на вновь вставший член зельевара. В это раз они не торопились и наслаждались каждым моментом их близости. Еще никогда студент не чувствовал столько тепла, исходящего от мужчины. Сложно было представить, что такой черствый человек, как Снейп, способен дать столько страсти. Поттер был готов кончить от одного дыхания на своей шее, но Снейп не позволял ему этого блаженства. Юноша не помнил, как оказался лежащим на животе, пошло горланя в подушку. Им было слишком хорошо. Пожиратель крепко обнял Гарри, прижимаясь потной грудью к крепкой спине и сдавленно мыча тому в ухо. Мальчишка сжимал в кулаках простынь, широко улыбаясь и наслаждаясь жаром их любви. В конце концов, они не выдержали, и комната наполнилась хищным рыком и сдавленным стоном. — Сейчас лучше? — с тяжелой одышкой прошептал зельевар, ложась набок и поглаживая измученного Поттера. — Да, — обессиленно выдохнул юноша, поворачиваясь лицом к любовнику. — Намного лучше. Снейп едва слышно хохотнул, прикрывая глаза. Мужчина знал, это был их последний секс. И Гарри тоже это понимал. Находясь между сном и реальностью, Поттер попытался еще раз попросить помощи у Пожирателя, но он был слишком уставшим после секса, и все, что он смог из себя выдавить, хриплый стон. — Поттер, все, что тебе нужно — немного удачи. Северус без слов понял юношу, ему даже в голову студента лезть не пришлось — все и так на его лице написано. Когда сон стал одолевать мастера зелий, тот, ткнувшись носом в макушку мальчишки, тихо засопел. Вдруг Поттера осенило и, невзирая на усталость, он вскочил с кровати, впрыгивая в штаны, позабыв о трусах. Кое-как натянув рубашку, юноша чмокнул зельевара в лоб со словами «Ты гений» и выбежал из спальни изумленного мужчины. — Гарри, ты уверен, что это хорошая идея? Мотаясь от прикроватной тумбы и чемоданом, Поттер пытался вспомнить, куда же он засунул тот чертов флакон «Феликс Фелициса». Ему нужно пару капель удачи в буквальном смысле. — Да. Это мой последний шанс. Мерлиновы панталоны, куда я его засунул? — По-моему, ты спрятал его в носок своего покойного дяди. Рональд выглядывал из-за угла, наблюдая, как его друг разводит бардак, перерывая все ящики, свитеры и прочие личные вещи. В один момент Поттер торжественно вскрикнул, сжимая в ладони спасательный флакончик с золотистой жидкостью и отпив пару глотков, спрятал зелье обратно. Закрыв глаза, юноша стал ждать, когда зелье подействует. Но ничего не происходило. Гарри уже стал бояться, что зелье на него попросту не подействовало, но тут в комнату вбежала Гермиона, сжимая в руке письмо от Хагрида. — Он хочет, чтобы мы пришли на похороны его паука! После отбоя! Он нормальный? Поттер широко улыбнулся и, поднявшись с колен, направился к выходу. Тратить свои силы на маскировку ему не хотелось, да и сил на это попросту не осталось после общения с Пожирателем. По его подсчетам времени у него до полуночи, так что объяснять друзьям, почему он собирается нарушить школьные правила, удостоив доброго лесничего своим вниманием, у него не было. Так же, как и не было времени объяснять, почему он направляется именно к Хагриду, а не к профессору зельеварения, Горацию Слизнорту. «Потом. Все потом. Пожелайте мне удачи, ребята!» — и с этими словами юноша юркнул за выход из общежития. Окрыленный уверенностью, юноша быстро спускался по лестнице, не думая, почему он так доверяет своему чутью. Голоса внутри него тоже стихли, хотя Гарри давно перестал обращать на них внимание, но все же. Теперь их не было вообще. Никакого заднего шума: ни хитрых, едва уловимых голосов скверны, ни «советов» его предков, Нол’Аранов. Только необъяснимое чувство легкости и всевозможности. Теперь-то он мог все на свете! Когда до его слуха донеслось шарканье Филча, юноша по легкому щелчку пальцев, без труда стал невидимым. Уже выходя из замка, он решил пройтись более длинной дорогой через школьные огороды. Весенний вечер был таким теплым, грех не прогуляться под чистым, звездным небом! — Спасибо вам, профессор Спраут, что составили мне компанию! Я отношусь к тому типу ученых, которые считают, что чемерицу нужно собирать ночью. Именно ночью, а не днём! — юноша заметил, как в сторону замка направились Слизнорт и Спраут, держа в руках букетик из ядовитых листьев. Монолог Горация о ночном сборе изредка прерывался поддакиванием профессора Спраут, но только она скрылась из виду, как Поттер вновь щелкнул пальцами, становясь видимым. Его неожиданное появление не на шутку напугало Горация, и профессор собрался уходить, но что-то заставило его пойти вместе с Гарри на похороны Арагога. Все было, словно в тумане, и вспоминались лишь небольшие фрагменты. Вот он стоит перед трупом паука, что несколько лет назад пытался его с Роном сожрать. Глядя на мертвую тушу, хотелось смеяться, а не плакать. Жалость этот акромантул не вызывал. Дальше была похоронная трапеза и завывания Слизнорта с Хагридом. Пьяные мужики ни разу в ноты не попали, и Клык жалобно подвывал, словно молил, чтобы этот дуэт скорее заткнулся. Гарри не помнил, подпевал он или нет, но то, что он постоянно подливал огневиски в стакан Горация, это он помнил. Так же, как и объятия Слизнорта и душевный разговор о том, какая хорошая была Лили, какой одаренной была ученица, и как представлял, что было бы, если Эванс выбрала Снейпа, а не Поттера. Тут Гарри перестал подливать алкоголь, решив, что профессор «поймал белочку». Вот только как он оказался у портрета Толстой Дамы с воспоминаниями Слизнорта, он не помнил. Студент с интересом рассматривал переливающиеся воспоминания в небольшой пробирке и четверть часа не мог попасть в свое общежитие — его удача кончилась ровно в тот момент, когда он заполучил желаемое. Впрочем, плюнув на упрямство портрета, Гарри направился сразу к директору, где они увидели тот недостающий фрагмент. — Так значит, Волдеморт создал крестраж? Именно это спасло его, когда заклинание срикошетило и попало в него? Он «отломал» часть от своей души, спрятал её где-то, и это дало ему бессмертие? — Да, Гарри. Но я боюсь, что этих частей несколько. Один ты уничтожил еще на втором курсе, — Дамблдор подошел к своему столу и достал из ящика потрепанный дневник Тома Реддла, — второй крестраж уничтожил я. Правда, не без труда… Старый дурак поддался искушению. С этими словами директор грустно улыбнулся, демонстрируя Поттеру почерневшую правую руку. Гарри был уверен, что он мог исцелить Альбуса еще в начале учебного года, но… Он не мог. Мириться с тем, что добрейший волшебник должен погибнуть от руки человека, к которому он испытывал достаточно теплые чувства — было невыносимым. Но Поттер должен был бездействовать. Таков был план великого Альбуса Дамблдора. — Чаша Пенелопы Пуффендуй тоже может быть крестражем, да, директор? Юноша стал анализировать прошлые воспоминания о Волдеморте и вспомнил ту милую, но столь наивную родственницу основательницы Хогвартса. И её семейную реликвию — древний артефакт, который, вполне возможно, был осквернен темной душой Волдеморта. — Да, Гарри. А ещё пропавшая диадема Кандиды Когтевран и медальон Салазара Слизерина. Том Реддл разломал свою душу на шесть частей, и мне предстоит собрать оставшиеся части. — Профессор, вы хотели сказать, «нам» предстоит собрать оставшиеся части, — Гарри слабо улыбнулся, глядя на изумленного директора. — Я хочу помочь вам, сэр! Пораженный таким заявлением, Альбус несколько минут стоял в смятении, сложив губы бантиком, словно ребёнок. Неуверенно глянув на дневник и кольцо, директор посмотрел прямо в глаза студента и слабо кивнул головой, улыбаясь краешком губ. — Я поражен твоим желанием Гарри. Мне очень приятно, что ты хочешь помочь мне. Сейчас тебе стоит отдохнуть, у тебя был тяжелый день. Слабо улыбнувшись, Поттер кивнул и покинул кабинет директора. Он действительно дико устал, и больше всего ему хотелось оказаться в теплых объятиях Снейпа. Но засыпать пришлось в их с Роном комнате под храп Дина и невнятное бормотание Невила. Гарри уже привык к этому, но все равно, мыслями он был рядом с Пожирателем, прокручивая в голове их последний секс, такой жаркий и долгий. Улыбнувшись краем губ, юноша заснул. Два месяца пролетели незаметно. Все это время студент либо разгребал завал с домашним заданием, либо тренировался в запретном лесу, либо отрабатывал наказание у Макгонагалл. Поттер винил себя за тот день, когда напал на Драко. Это сложно назвать нападением, скорее он защищался от проклятий. Гарри забрел в туалет Миртл, поскольку почувствовал странную энергию, и обнаружил там рыдающего слизеринца и плаксивую Миртл. Малфой, заметив Поттера, набросился на Гарри, сам не понимая почему. Гриффиндорец не хотел вступать в бой, он защищался и ни разу не напал. Так получилось, что одно из проклятий Драко срикошетило и попало в него самого. Упав на мокрый пол, мальчишка забился с судорогах, и Гарри уже хотел помочь ему, но тут завизжала Миртл, вылетая из туалета и зовя на помощь. На её крики прибежали Макгонагалл и Снейп. Минерва проходила мимо, а вот Северус почувствовал угрозу для жизни Драко. Пожиратель, взяв на руки слизеринца, отправился в больничное крыло, а декан гриффиндора повела ни в чем не провинившегося студента за собой. Разве Гарри был виноват в том, что он защищался? Наказание было несправедливым, и Поттер, опустив голову, сообщил грустную новость своей команде по квиддичу о том, что его отлучили от игры до конца года. Не то чтобы это огорчило Гарри, он уже давно потерял интерес к спортивной игре, но все равно было обидно. Разумеется, никто из команды этому ни был рад, хотя замену нашли быстро. Джинни с Роном вытянули игру, и Гриффиндор, несмотря на все косяки Гарри, выиграл кубок по квиддичу. Вот только Гарри волновало другое… Снейп игнорировал его. Гарри плохо понимал почему, но решил не давить на мужчину. В конце концов, он тоже чувствовал, что в скором времени случится нечто ужасное. Однажды после очередной отработки Поттера вызвал к себе Дамблдор. Третий крестраж был найден, но достать его было трудно. Сложнее всего оказалось в самой пещере. Каждую проведенную минуту в том злосчастном месте проклятие в его жилах становилось все сильнее и сильнее. Сперва он побледнел, словно мертвец, а после его кожа стала чуть ли не прозрачной. Дамбдор жалел, что взял с собой Поттера, если бы он знал, оставил бы его в своем кабинете. Но отступать было поздно. Директору нужна была помощь, так как он знал, что одному ему справиться будет сложно. Когда неизвестное зелье было выпито, а медальон оказался в руках обессиленного Поттера, волшебники покинули пещеру и с трудом переместились сперва в Хогсмид, а оттуда на метлах в Хогвартс. Гарри едва не свалился с метлы — он ничего не видел и плохо понимал, что происходит вокруг. Впрочем, Дамблдору тоже было нелегко — проклятие с перстня убивало его медленно и мучительно, да и то зелье пагубно отразилось на Альбусе. Все, на что хватило у директора сил — спрятать Гарри под лестницей в астрономической башне. Поттер сквозь туман наблюдал, как в башню вбежал Драко. Слизеринец обезоружил директора, но нанести сокрушительный удар не мог. Впервые за многие годы Гарри почувствовал, что жалеет этого белобрысого ублюдка. Затем к Малфою присоединились Пожиратели. Как они сюда попали, студент не понимал. Ноги Фенрира Сивого перекрывали ему большую часть обзора, но Гарри видел, как стоит Альбус у парапета, и как заходит в помещение Снейп. Никто не заметил тот отчаянный взгляд бывшего зельевара. Никто, кроме Гарри. Прикрыв глаза, Поттер старался не думать, что сейчас чувствует Северус. — Северус, прошу… — Авада Кедавра. Гарри не видел, как летит вниз безжизненное тело директора. Не слышал дикий визг Белластрисы Лестрейндж. Он чувствовал неимоверную боль Снейпа. В душе у Гарри что-то оборвалось с этими словами. Он не винил Пожирателя, а сочувствовал ему. Как бы он хотел сейчас поддержать Северуса! Кому как не ему сейчас нужна была поддержка. Мужчина только что убил наставника и лучшего друга. Дружки Малфоя, радостно горланя, покинули башню, и только Снейп задержался у лестницы, оперевшись о стену. Мимолетная слабость. Перекошенное от боли лицо, тяжелое дыхание и едва заметная слезинка, катящаяся по щеке. Но мужчина быстро взял себя в руки и скрылся. Поттер зажмурил глаза, с трудом сдерживая слезы, и отключился. — Гарри!.. Альбус Дамблдор погиб от руки Северуса Снейпа. Вот, что он скажет, когда придет в себя в госпитале. Разумеется, ему поверят. Пожиратель сбежал вместе со своими дружками и Драко Малфоем. Эту новость ему расскажет Римус Люпин. Макгонагалл же будет пытаться понять, что Дамблдор делал вместе с Гарри, вот только Поппи Помфри выгонит всех, кроме Рона и Гермионы. Поттер был слишком слаб, и не было того, кто мог бы помочь ему. Гарри Поттер умирал. — Скверна убьёт меня. Снейп научил меня пару зельям и ритуалам, но все равно этого недостаточно. Рон, Гермиона… Мне нужна ваша помощь. Без вас я не смогу закончить то, что начал Дамблдор. Без вас я не убью Волдеморта. После похорон я покину Хогвартс. Некоторое время я поживу где-то в лесу, и как только мне станет лучше, отправлю вам весточку. Гарри говорил очень тихо с закрытыми глазами, словно вот-вот был готов покинуть это мир. Ладонь Грейнджер нежно поглаживала его по влажным волосам, Уизли крепко сжимал его руку. — Ты можешь пожить у меня… мама поможет тебе. Скоро свадьба у Билла и Флер… К тому же тебе еще нет 17. До твоего дня рождения почти два месяца. За это время мы с Герми поставим тебя на ноги, — тихо говорил Рон, не прекращая сжимать руку друга. — Мы будем с тобой до конца! Гарри не знал, как отблагодарить Рона. Однажды он уже уничтожил Нору и боялся, что это произойдет снова, впрочем, у студента не было выбора. Он был слишком слаб, чтобы протестовать. Выдавив слабую улыбку, юноша попытался открыть глаза, но он ничего не видел. Он вновь ослеп. Голоса Нол’Аранов стихли, зато голос скверны звучал как никогда четко. Но Гарри их не слушал. — Гарри… Снейп… Мне очень жаль, — начала девушка ломающимся голосом. — Не надо, Герми. Мне и так плохо. Откинув голову на подушку, юноша старался сдерживаться. Старался не показывать слабость, но он не мог. Северус. Что же с ним будет? Где гарантия, что Волдеморт не убьёт его? Как бы ему хотелось прижаться к этому мужчине, приласкать его и успокоить. Именно этого сейчас не хватало Снейпу. Любви и поддержки. Гарри тоже нуждался в этом, как никогда раньше. Гарри нуждался в своем зельеваре. Как бы он хотел объяснить всем, что Снейп спас Дамблдора от невыносимых мучений. Но нельзя. Не сейчас. После того, как все это кончится, после того, как Волдеморт погибнет, они со Снейпом исчезнут. Будут жить где-то в лесной чаще, каждый вечер отдаваясь друг другу у камина. Если они выживут. Если Гарри выживет. После проклятой пещеры силы покинули его. Из него словно высосали всю энергию, только скверна осталась, отравляя его организм. На долго ли хватит Поттера? Сможет ли он закончить начатое? Неужели сила Нол’Аранов не поможет ему? Неужели он так и умрет, не исполнив своего предназначения? Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. Скорее всего, ему придется рассказать Рону и Гермионе о плане Альбуса и Северуса. Ему нужно перестраховаться на тот случай, если он не выживет. Друзья найдут способ, как обезвредить Тома Реддла. Под непонятное бормотание Рона и редкие всхлипы Гермионы Поттер заснул. Сон был беспокойный, он то и дело видел крохотную слезинку Снейпа, плотно зажмуренные глаза и губы. Не выдал ли он себя этим? Впервые Северус не смог контролировать свои эмоции… А ведь в этом виноват Гарри. Именно он растопил многолетний лед в душе Пожирателя. И теперь тот может погибнуть. Ты больше никогда его не увидишь, Гарри… Злорадствовала скверна внутри него. Никогда.