Распутники

      Часто ли у вас бывало так, что вы долго ждёте чего-то, стремитесь к какой-то цели, а когда вот она, рядом, приветственно машет ручкой — вам уже не до неё?       Молли редко испытывала подобное чувство, но сегодня, в свой «особенный день», когда она переступала порог участка, в её сердце не было трепета или радости.       Впрочем, немудрено. Мориарти только пару часов назад слезла с поезда, в котором она совершенно не выспалась, от волнения осталась без внятного завтрака, только душ принять успела — и сразу поехала на работу.       Окинув внимательным взглядом помещение, девушка подошла к дежурному офицеру и крайне вежливо спросила:       — Доброе утро, сэр. Маргарет Мориарти, по программе «Полиция Сейчас». Я могу поговорить с начальником отдела, миссис Дженкинсон?       Офицер окинул Молли скептическим взглядом и, кажется, сдержал смешок. Девушка поджала губы и коротко выдохнула. Ну конечно, полицейский с фамилией Мориарти, да-да… Чёрт бы побрал сэра Артура Конан-Дойла!       — В конце зала, по коридору, вторая дверь справа, — сообщил ей дежурный, и Молли, вздернув подбородок, направилась в указанную сторону. Она никому не собирается позволять испортить себе день. Он и так начался не очень хорошо.       Шеф приняла её быстро и… не то, чтобы тепло — Мориарти этого и не ждала, — но вполне любезно. Покончив с бюрократической частью и расписавшись на нескольких документах, Молли приняла от начальницы значок (свой первый! настоящий! значок констебля!) и вышла в коридор.       Выдохнув, девушка глянула на свой документ и всё же едва заметно улыбнулась. Она шла к этому шесть лет, и вот, наконец-то, получила своё первое звание.       И тут бы, по-хорошему, ей стоило бы озаботиться вопросом формы — но уж больно хотелось встретиться с тётушкой Элли. К тому же, она наверняка ждёт. Да и в любом случае Молли нужно было посетить своего «учителя-сэнсэя».       Не найдя родственницу на горизонте, Мориарти снова пристала с вопросом к дежурному офицеру. Тот немного подумал и выдал:       — Возможно, Миллер в кабинете инспектора Харди. Вы уверены, что вам настолько надо с ней пообщаться? — Уверена, — удивилась девушка. — А в чем дело? — Да так… — мужчина фыркнул. — Мой вам совет, как новенькой — старайтесь не заходить к Харди, он тот ещё… фрукт. — Если вы пытаетесь меня напугать, то у вас не получилось, — дернула плечами Молли и смело зашагала к кабинету, на двери которого висела табличка «Детектив-инспектор Алек Харди».       «Не собираюсь я пасовать перед кем бы то ни было», — решила девушка и, вежливо постучавшись, открыла дверь. Благо, что она не заметила, как её провожают несколько пар заинтересованных глаз. Всё же люди до сих пор обожают хлеб и зрелища.       — Позвольте войти, сэр? — начала было Мориарти, но в следующий момент раздался радостный возглас.       — Молли!       Тетушка не оставила ей никаких шансов на сосредоточенное выражение лица, с радостной улыбкой кинувшись её обнимать. Девушка просияла и тепло обняла Элли в ответ, а губы сами собой расползлись в стороны. Вот тебе и серьезный полицейский.       Разворачивающаяся сцена, однако, имела ещё одного участника, который сначала слишком опешил, чтобы своевременно отреагировать на столь вопиющее безобразие, и только наблюдал за разворачивающимся бесчинством вытаращив глаза. Но уже через несколько секунд оправился.       — Миллер! И ты, вторая. Потрудитесь вынести свои родственные излияния за дверь!       На самом деле слов у инспектора было гораздо больше, но поведение женщин настолько выходило за все мыслимые рамки понимания, что слова эти как-то грустно зажухли, считая себя слишком слабыми для противостояния подобным событиям. Ещё и объятия, подумать только!       — Я так рада видеть тебя, милая! — тетя буквально источала радость. — Но мы ещё успеем поболтать, а пока давай-ка к делу. Надо тебя представить.       Миллер развернулась лицом к третьему человеку, присутствующему в кабинете (и которого, признаться, Молли заметила только сейчас). Судя по всему, сидящий за столом мужчина и был тем самым Алеком Харди. Мориарти наградила его внимательным взглядом. У инспектора было острое осунувшееся лицо, а ещё рекордные мешки под глазами, нос, напоминающий вороний клюв, колючая щетина и худое тело. В общем, крайне помятый и не располагающий к себе тип, которого девушка сразу в мыслях окрестила Кактусом.       — Это инспектор Алек Харди, — представила Элли начальника. — А это моя племянница, Молли Мориарти. Приехала по программе «Полиция Сейчас»… Я вам говорила об этом, мистер Харди.       Миллер немного прищурилась, подозревая, что коллега просто-напросто прослушал или забыл о такой важной детали.       Никаких Мориарти и тому подобных Шерлоков вместе с программой «Полиция Сейчас», равно как и без неё, на ум мужчины упорно не приходило, и по прищуру Миллер было понятно, что она его раскусила.       — Отлично, — ответил инспектор, и по голосу его менее всего казалось, что что-то в принципе, включая прибытие разнообразных племянниц, может быть отличным. — И что мы, как предполагается, должны делать с… — Харди приостановился, — этим? — нейтрально закончил он.       В ответ на такое невероятно «душевное и тёплое» приветствие Молли аж вспыхнула и открыла было рот, чтобы осадить эту небритую рожу, но вовремя заткнулась и поджала губы, только руки непроизвольно сжались в кулаки. Как бы там ни было, но эта небритая рожа была выше по званию и могла выставить девушку за дверь в мгновение ока.       «Ну нет уж, ты меня так легко не прогонишь, Кактус», — решила про себя Мориарти, почти с вызовом глядя в тёмные глаза мужчины. Она не даст себя запугать или скомпрометировать.       Зато тетушка Элли молчать не стала. Закатив глаза, — видимо, такие выверты она наблюдала не в первый раз — Миллер коротко вздохнула и ответила с некоторым недовольством в тоне:       — «Это», как вы выразились, сэр, имеет имя: Маргарет Мориарти, и я весьма настоятельно рекомендую вам запомнить его, ибо с сегодняшнего дня Молли будет работать с нами. А ещё я предлагаю всем выпить чаю и сменить тон. Вы хотели ввести меня в курс нового дела.       Сменить тон? А что было не так с имеющимся? В любом случае, если он правильно помнил программу, по которой прибыла родственница Миллер, то юную леди предполагалось усадить в кармашек мамы-кенгуру (читай: Миллер) и носить с собой повсюду, регулярно закидывая в неё еду и информацию, чтобы потом на семинаре, брифинге или конференции детеныш отчитался о том, какое благотворное воздействие она оказала на образ полиции в современном обществе.       Между тем Миллер приготовила чай, а их новоявленный кенгуренок — уши. Обратила, видно, внимание на слова Миллер о новом деле. Ну что ж. Никаких тебе кармашков, кенгуриных мамок и еды с ладошки.       — Э… Мориарти не мешает послушать.       — Да, сэр, — отозвалась девушка и сразу достала из плаща блокнот и ручку.       — Брэндон Харрис, владелец бюро ритуальных услуг, Кэмбридж-лэйн, 54, подал жалобу на письма, содержащие оскорбления и угрозы в его адрес. Первое он получил в прошлую среду, 12 июля. Следующее поступило в субботу, а третье — позавчера, восемнадцатого. Все письма представляют собой распечатки, помещенные в чистые конверты и оставленные в почтовом ящике. Отпечатков пальцев нет, — Харди посмотрел на Миллер. — Думаю, отличное начало для детектива-констебля, правда?       — Вполне, — кивнула Элли и перевела взгляд на племянницу, сосредоточенно покусывающую кончик ручки. — Что думаете, констебль?        — В первую очередь стоит опросить самого Харриса, что очевидно. Только я пока не знаю, что дальше. Отпечатков нет, письма распечатаны на простых листах… — она нахмурилась. — Мне нужно видеть все материалы по делу.       — Может, вначале чай? — спросила женщина. — Я, конечно, покажу, где расположен кабинет офицера Литтера, но ты уверена, что хочешь начать прямо сейчас?       — Да. Раньше начнем — раньше закончим, — Мориарти пожала плечами. — К тому же, я бы не хотела портить и без того дурной день инспектору Харди нашими «родственными излияниями».       Последнюю фразу Молли произнесла немного едким тоном, бросив на мужчину осуждающий взгляд. Миллер на это коротко вздохнула и поднялась из-за стола, с легкой грустью посмотрев на кружку, от которой исходил ароматный пар.       — Пойдём. Заодно проведу тебе мини-экскурсию по участку.       — Миллер, — Харди остановил коллегу, — подождите минуту, — инспектор сгрёб кружку и подошёл к женщинам. — Мориарти, — вблизи получалось, что девушка волей-неволей должна была смотреть на него снизу вверх. — Поскольку вас включили в программу, вы, должно быть, отличница. Хотя одно другому часто не противоречит, надеюсь, что вы к тому же ещё и не идиотка. Не пыхти, Миллер. Я делаю вывод, Мориарти, что вы невнимательно прочитали условия, на которых вы обучаетесь. Поэтому. Первое. Детектив-сержант Миллер — ваш офицер-наставник. Когда она говорит вам что-то делать, вы делаете. Второе. Мне нравится трудолюбие. Но вы ещё пока детектив-констебль, поэтому вы что-то делаете или не делаете, когда Вам скажет офицер-наставник, — Харди указал на Элли кружкой, — детектив-сержант Миллер. Третье. Люблю шутки, каждый день до колик смеюсь над Монти Пайтон. Вы не Монти Пайтон. Четвёртое. В этом кабинете могут пить чай я и Миллер. То, что благодаря добродушию вашей тётушки вы вдруг — и в единичном порядке, — инспектор многозначительно посмотрел на Миллер, — получили это право, — это случайность. Подводя итог, — мужчина вернулся к своему столу, — присядь, Миллер, — когда офицер-наставник наливает вам чай и говорит садиться и пить его, вы так и делаете.       Харди спокойно уселся за стол и сделал наконец большой глоток.       Мориарти же подавилась словами. Нет, ну он серьезно?! Стоит и вмешивается в «родственные излияния», когда его об этом не просили? Что за говнюк?       Сдержав громкий вздох, Мориарти взяла в руки кружку и приветливо улыбнулась тетушке.       — Спасибо, тетя Элли, — её улыбка стала показательно слащавой. — Нет, правда. Я разделю его с вами.       Молли набрала в легкие побольше воздуха и с довольной ухмылочкой опустошила кружку залпом. Стукнув ей об стол, она выпалила:       — Я подожду вас снаружи, тётя. Погуляю по участку, ознакомлюсь с планом здания. Не торопитесь.       — Ну… Хорошо, — пожала плечами Элли. — Это будет полезно.       Девушка хлопнула дверью, а Миллер покосилась на Харди, приподняв одну бровь.       — Ну и чего ты добиваешься, Алек? — хмыкнула женщина.       — Миллер! — протянул Харди. — Ну уж тебе-то должно быть очевидно как никому.       Похоже, эту информацию инспектор посчитал исчерпывающей, потому что замолчал. Элли поджала губы и приподняла одну бровь, глядя на собеседника.       — Прости, но нет, не очевидно. Однако я могу поделиться своими наблюдениями на этот счёт. Хотя я бы для начала послушала твои доводы.       — Ради бога, Миллер! — Харди закатил глаза. — Ты потратила столько времени на то, чтобы стать тем, кто ты есть сейчас, и при том, что ты детектив, ты не видишь, что твоя племянница собирается взять это как должное! Не умаляя её ещё скрытых от меня достоинств — нет, — инспектор помолчал секунду, но не выдержал и добавил: — Она три раза назвала тебя тётей! — а после пробормотал уже куда-то в кружку: — Даже пирожками запахло.       Женщина покачала головой и коротко рассмеялась. Сделав пару глотков, она посмотрела на коллегу, а в ее глазах была заметна смешинка.       — Молли просто хочет произвести впечатление. Она долго шла к этой должности, много учила и практиковалась, — Элли развела руками. — И не мне её останавливать! Я знаю, что Молли станет хорошим детективом. Хочешь ты этого, Алек, или нет.       Женщина глянула на чай в кружке и хмыкнула.       — А то, что она пока не соблюдает субординацию — дело десятое. Да и мне это не доставляет неудобств. Ну, а что касается пирожков — могу тебя угостить.       — Спасибо, не стоит, — поблагодарил Харди. — И моё желание действительно не имеет отношения к тому, станет ли она хорошим детективом. Может, и станет, с чего бы мне этого не хотеть?       Миллер состроила немного скептическое выражение лица.       — С чего? Ну, может, потому, что мы гораздо дольше добивались этой должности, а Молли получила ее на двадцать пятом году своей жизни. Мне кажется, что ты немного завидуешь, — женщина отвела взгляд. — Не будь так строг, Алек. Я знаю Молли. Она умница, она умеет работать с информацией. И уж поверь, она будет работать сама. Я даже могу не вмешиваться, — Элли немного прищурилась, явно задумавшись над чем-то. — Наверное, я тоже немного ей завидую. Она молодая и целеустремленная. Возможно, придет день, когда она станет нашим начальником.       Чай в обеих кружках между тем подошёл к концу, и Элли встала, чтобы выйти, а инспектор поднялся вслед за ней. Уже у двери он остановил её:       — Только дай ей работать самой, Миллер.