Постельный этикет

Ньют ловко уклоняется от очередного заклинания, нацеленного ему в голову, пытаясь найти выход из лагеря контрабандистов. Он всегда удивлялся, как часто все складывалось в его пользу несмотря ни на что. Иногда он жалел, что не обладает даром камуфлори, но, похоже, прекрасно обходился и без него. Треск аппарирования авроров позади сопровождается одним усталым вздохом и несколькими заклинаниями, пролетающими над плечом. Это дает Ньюту время на то, чтобы быстро присесть на корточки и поправить мешок с извивающимися докси, которые впивались ему в бедро. Он вскинул голову и выпустил цепочку отвлекающих заклинаний и проклятий, пытаясь помочь Персивалю позади него уничтожить нескольких контрабандистов, которые теперь пытались разбить проклятиями неподдающийся лопанию пузырь и сражались с надоедливыми цветочными коронами, плывущими к их головам. Да, может быть, это были не самые достойные методы дуэли. Ньют никогда не утверждал, что он опытный или могущественный волшебник. Он просто случайно узнал, что самый лучший и безопасный способ выйти из большинства ситуаций — это раздражающие или отвлекающие факторы, поэтому посвятил все свои силы овладению этими навыками. Гортанный смех позади него, казалось, согласился с тем, что это действительно было довольно забавное зрелище. Ньют все еще хранил приятные воспоминания о том времени, когда успешно очаровал браконьера, убедив его, что они были эрумпентами, а не людьми. Это было сложное заклятие, и Ньюту повезло, что он смог наложить его. С тех пор он больше не мог этого повторить. Как только все, кого нужно было усмирить, оказываются повержеными, Персиваль ласково треплет Ньюта по плечу и уходит, отдавая приказы своим подчиненным. Надеясь, что Персиваль вернет чемодан домой, Ньют быстро спускается в него, чтобы начать ухаживать за новыми созданиями. Это была тяжелая работа: докси не особенно стремились сотрудничать с ним, и к тому времени, как Ньют закончил, он был полностью измотан. Он высовывает голову из чемодана и замечает, что Персиваль, должно быть, действительно забрал их домой в какой-то момент. Ньют медленно выходит в комнату и направляется прямиком в кровать. Это был их обычный вечерний распорядок: Персиваль приходил в постель в какой-нибудь непростительно поздний час, а Ньют к тому времени уже спал, свернувшись калачиком. В одни ночи он просыпался, а в другие — спал без задних ног. Когда Ньют падает в мягкие объятия прохладных ночных простыней, у него возникает такое чувство, что как раз сегодня будет второй вариант. Персиваль не был страстным последователем или создателем правил, как может показаться на первый взгляд, но были времена, когда он просто должен был подвести черту и создать некоторые. Он уже даже подумывал написать список и повесить его над кроватью, но тщетность этой мысли поразила его однажды, когда он понял, что звери в чемодане не умеют читать. Но если бы у него был список, он выглядел бы примерно так: 1) Не занимать всю кровать. Это скорее было адресовано нунду, который в данный момент растянулся рядом с Ньютом и пускал слюни на подушку Персиваля. Время от времени гигантская лапа дергалась, когда нунду снилось бог знает что ужасное. На это Персиваль лишь качает головой и решает приготовиться ко сну. В глубине души он надеялся, что к тому времени, когда он почистит зубы, смоет гель с волос и наденет шелковую пижаму, нунду чудесным образом испарится из их постели. Иногда Персиваль задавался вопросом: когда же его жизнь настолько перевернулась, что когда в его кровати спит нунду, черт возьми, его реакция — это приготовиться ко сну, а не бежать в МАКУСА за командой авроров? Влажные волосы упали на глаза, пуговицы пижамы застегнулись, и Персиваль входит в спальню. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ньют перевернулся и обнял нунду за плечи. Персиваль замер в изножье кровати и с минуту наблюдал; Ньют выглядел таким стройным рядом с неуклюжей фигурой зверя, занимавшего бо́льшую часть постели. Персиваль снисходительно улыбнулся и прошаркал к кровати. Если его сторону занял кто-то из созданий Ньюта, то ему просто придется занять сторону самого Ньюта. Он забрался под одеяло и прижался грудью к спине магозоолога. Он закрыл глаза и приказал свету погаснуть, засыпая под тихое сопение своих постельных товарищей. Проснулся он от того, что его грубо сбросили на пол, дезориентированного и запутанного в простынях. Его тревога быстро сменилось раздражением. Персиваль сел и уставился на кровать. Ньют все еще лежал на боку, уткнувшись носом в шкуру нунду, который обернулся и посмотрел через плечо, приоткрыв один сонный глаз. Персиваль впился в него взглядом, и существо, закончив потягиваться, плюхнулось обратно на кровать. Ворча себе под нос, Персиваль забрал одеяло и направился к дивану. Ньют все равно не спал под одеялом, сбрасывая его с себя по ночам, так что, он, вероятно, не будет возражать. Второе правило в списке Персиваля гласило: 2) Пялиться — это невежливо. Будильник, заведенный Персивалем лично, задребезжал в дальнем углу комнаты. Но разве он ставил его туда?.. Вообще-то Персиваль был уверен, что оставил его на прикроватном столике прошлой ночью... Возможно, его перенес ниффлер? Звон будильника звучал приглушенно и отдаленно. Как ни странно, все еще было темно. Не так, как ночью, но гораздо темнее для обычного утра... Персиваль был уверен, что завел будильник на правильное время. Но, возможно, он так устал, что мог ошибиться? Вслепую, все еще с закрытыми глазами, он потянулся к часам, чтобы заставить их подчиниться. Его нога переплелась с ногой Ньюта. Он улыбнулся и открыл глаза, — а затем закричал. Это не было мужественно, это не было храбро, но это вполне естественная реакция, когда ты просыпаешься лицом к лицу с каким-то зелено-синим чудовищем. Язык пикирующего злыдня высунулся и лизнул его в рот, отчего Персиваль попытался сдержать рвотный позыв. Его рука тщетно захлопала по крыльям, окружавшим его лицо и блокирующим свет. Ему не хотелось в это верить, но ему показалось, что он услышал сонное хихиканье Ньюта где-то рядом с собой. — Посмотри-ка, ты ему нравишься, — проворковал Ньют, приподнимая крыло животного. Персиваль тут же хотел выкарабкаться из-под существа, которое было печально известно поеданием мозгов, но путь к спасению был нагло перекрыт, когда Ньют сунул голову под крыло. — Доброе утро, красавчик, — лениво улыбнулся он, подкрадываясь, чтобы поцеловать, но Персиваль отстранился, и Ньют надул губы. — О, только не перед публикой, — проворчал Персиваль. — Он пристально смотрит на нас?.. Он лизнул меня в рот. — Я же говорил, что ты ему нравишься, — улыбнулся Ньют, глядя на то, как злыдень вылизывает лицо Персиваля. — Ладно, — драматически вздохнул он, — уберу его. Ньют просовывает руку под крылья существа и с нежным щекотанием смещает его. Тот пролетает полкруга вокруг комнаты, сворачивается в кокон и приземляется на подушку между их головами. Персивалю стоило немалых усилий не вздрогнуть от приближающегося зеленого шара, сплошь покрытого мягкими шипами. Однако он быстро забывает обо всем, когда Ньют перекатывается на него, требуя поцелуя, в котором ему так жестоко отказали ранее. 3) Не таскать свои сокровища в постель. «Это правило, — подумал Персиваль, — было совершенно очевидным». Но все еще нуждалось в том, чтобы войти в его список. Это была одна из тех блаженных ночей, когда Ньют проснулся. Они не были редкостью, но в последнее время из-за своей загруженности они слишком уставали, чтобы делать что-либо, даже если Ньют просыпался. И все же Ньют, лениво потягивающийся в постели, почти мурлычущий от удовольствия, побуждал Персиваля заставить того стонать под ним. Он вскарабкался на юношу, готовый расцеловать его до потери сознания, как Ньют издал болезненный стон и заерзал. Персиваль тут же отстранился, испугавшись, что каким-то образом сделал молодому человеку больно. Ньют сунул под себя руку, немного пошевелившись, и вытащил раскрытую брошь, кончик булавки которой блеснул в тусклом свете. Это была брошь, которую бабушка Грейвса передала его матери, а та передала её Персивалю в тот день, когда он стал старшим аврором. Как она оказалась в их постели, оставалось загадкой. Персиваль выхватил предмет из пальцев Ньюта, бросая его на прикроватный столик, что дало Ньюту прекрасную возможность оставить поцелуй на его шее, отчего в горле Персиваля застряло рычание. Он подвинулся, чтобы встать коленями по обе стороны от бедер Ньюта и зашипел от боли, когда его колено наткнулось на что-то твердое и странной формы. Быстро порывшись в простынях, он вытащил еще один предмет — старый трофей, оставшийся со школьных времен, когда он был лучшим дуэлянтом. Персиваль был уверен, что оставил его в коробке в гостевой спальне. Он пожал плечами и поставил предмет рядом с брошью. Он был полон решимости не отвлекаться от Ньюта, чьи руки начали блуждать по его груди, расстегивая на ходу пуговицы пижамы. Тюбик с лубрикантом был вызван с помощью беспалочковой магии, и Персиваль попытался переместить их в более удобное положение, не позволяя губам Ньюта слишком далеко отстраняться от его губ. Острая режущая боль в пальце оказалась совершенно неожиданной. Он зашипел и сел, уставившись на порез на пальце. Ньют приподнялся под ним, чтобы посмотреть и пробормотать исцеляющее заклинание. Они посмотрели друг на друга и вздохнули. Под одеялом лежал ритуальный нож, подаренный Ньюту африканским племенем в награду за помощь с переселением разъяренного эрумпента. Быстрый подъем одеяла обнажил груду блестящих вещей на стороне, где обычно спал Персиваль. — Хочешь мне что-то сказать? — поддразнил Ньют с легким смешком. Из середины кучи высунулась маленькая черная морда. Ниффлер уставился на них, возмущенный тем, что его потревожили в столь поздний час. Двое мужчин молча разобрали весь этот клад и отправили предметы обратно на свои места, в то время как ниффлер был возвращен к чемодану, где его гнездо было заполнено блестящими вещами. К тому времени, как они вернулись в постель, момент был упущен; они оба слишком устали, чтобы сделать что-либо еще, кроме как забраться под одеяло и прижаться друг к другу, чтобы немного отдохнуть. Персиваль проснулся через несколько часов от того, что что-то неприятно впилось ему в бок рядом с почкой. Он выудил из-под себя бронзовое пресс-папье со своего стола. Оно было похоже на наполовину распустившийся цветок и выглядело очень красиво на своем законном месте. Но не то чтобы удивительно, что Персиваль не был на седьмом небе от счастья, находя его в своей постели. Он нахмурился, отодвигая предмет в сторону, и его глаза поймали ниффлера, взбирающегося на край кровати с сумкой, переполненной грузом блестящих вещей. Суровый взгляд аврора заставляет разочарованное существо вернуться к чемодану. 4) Не храпеть. Ужасные звуки вырывают Персиваля из его сна. Это было похоже на цепную пилу, прижатую к металлической трубе, — пронзительный рев, повторявшийся каждые 4-5 секунд. Персиваль оглядел спальню в легкой панике, но так и не смог разглядеть источник шума. Рядом с ним беззаботно спал Ньют. Звук снова нарушил тишину, как будто исходил из их постели. Спустя пять секунд раздался пронзительный визг, словно кто-то заглушил автомобильный двигатель. Персиваль посмотрел вдоль кровати: у их ног в одеяле было странное углубление. Когда очередной цикл звуковых эффектов «дома ужасов» затих, Персиваль осторожно нажал ногой на углубление. Что-то теплое и твердое. Что-то невидимое лежало в углублении и визжало при каждом вдохе. Воздух замерцал, — и Дугал поднял на него большие голубые глаза. Напряжение покинуло мышцы Персиваля, когда камуфлори материализовался и снова закрыл глаза. Тот спал в ногах и не занимал много места, так что Персиваль решил, что существо может остаться. Он закрыл глаза и уже начал погружаться в сон, как снова послышался шум. Персиваль резко выпрямился от удивления, уставившись на то, как Дугал издает еще один фыркающий вдох через открытый рот. Существо захрапело, и Персиваль принял решение. Он наложил на существо заглушающие чары и сунул голову под подушку, чтобы быть уверенным, что его больше не потревожат. Именно Ньют будил его по утрам, когда он пропускал будильник. 5) Не забирать одеяло. «Что-то не так», — размышлял Персиваль, сворачиваясь в клубок, все еще полусонный. Когда он лег спать, было приятно прохладно, но одеяла были заколдованы, чтобы держать их в тепле даже в самые холодные зимние ночи. Так почему же он проснулся от холода и странной легкости? Он начал шарить рукой в поисках одеяла, чтобы натянуть его на уши, но его не оказалось. Персиваль лениво похлопал по кровати, нащупывая уголок. Он потянул за него, но одеяло не сдвинулась с места. Он потянул еще раз, но то дернулось назад. Ньют заворчал во сне, перекатываясь так, что угол одеяла исчез прямо под ним. Это было нечестно. Персиваль снова потянулся к одеялу и попытался отвоевать хотя бы маленькую часть, но все, что он получил в ответ, — это тихое рычание. Это было очень необычно для Ньюта — забирать одеяло. В обычных обстоятельствах тот сбросил бы его через десять минут после того, как заснул. Внезапно Персиваля охватило беспокойство. Может быть, Ньют заболел? Он осторожно потрогал лоб парня, но тот был нормальным — не горячим, как он ожидал. Еще одна попытка вытащить свою половину из буррито-одеяла Ньюта была встречена недовольной мордой какого-то существа и рычанием. Раздраженный Персиваль всплеснул руками и поплелся в гостиную, чтобы взять одеяло с дивана. Утром Ньют проснулся с искусно написанной строчкой над кроватью под названием «Постельный этикет» с пятью пунктами. +1 Это была одна из тех редких ночей, когда Ньют только-только устало ковылял к кровати, а Персиваль его опередил. Он стоял в изножье кровати, небрежно раздеваясь, когда его взгляд упал на список, который Персиваль старательно показывал ему и всем существам, осмелившимся с тех пор войти в их спальню. Ньют с трудом сдержал смех: Персиваль растянулся на кровати, как морская звезда, занимая все свободное место. Те части, которые он не занимал, были завалены отчетами с работы, которые тот, очевидно, пытался закончить перед тем, как заснуть. Одеяло было запутано вокруг него, и невозможно было даже разглядеть, где Ньют мог проскользнуть под ним. В довершение всего рот Персиваля был слегка приоткрыт, и тот всхрапывал при каждом вдохе, — недостаточно громко, чтобы «разбудить мертвеца» (на что, как знал Ньют, Персиваль был более чем способен). Это было тихое ворчливое посапывание, которое было по-своему милым. Ньют с нежностью покачал головой, принимаясь складывать отчеты с кровати. Как только они были надежно спрятаны на прикроватном столике, он забрался в постель. Персиваля будит нежный поцелуй, и он перекатывается на бок, освобождаясь от одеяла, которым Ньют тут же их укутал. Магозоолог закрыл глаза и сразу же заснул, уютно свернувшись вокруг Персиваля. Ньют проснулся не от утреннего солнца, а от ощущения, что за ним наблюдают. Он медленно раскрыл глаза, замечая мягко ухмыляющегося Персиваля, бесстыдно глядящего на него нежным взглядом. Ньют улыбнулся и снова закрыл глаза. Когда он проснется, то покажет Персивалю свой список «Постельных этикетов».