Ветер Перемен.

- Остролапка! Да сколько можно спать? Ну-ка, живо вставай, - сердитый окрик Кисточки тотчас же заставил девушку открыть глаза. Рассеяно теребя простынь, в постели лежала милая черноволосая девчушка лет шестнадцати. Остролапка была высокой и на редкость худой школьницей. Зеленые глаза смотрели хитро, внимательно и умно, но - увы! - без очков они не могли видеть на расстоянии дальше вытянутой руки. Острый курносый нос выдавал в ней любопытную и любознательную особу. Кошечка сонно похлопала глазами, быстро соображая. Широко зевнув, фурри перевернулась на другой бок, намереваясь еще поспать, но не тут-то было! - Да Остролапка же! - вскоре послышался скрип двери, и через мгновение кто-то бесцеремонно скинул с девушки одеяло. - В гимназию опаздаешь, а мне лишние хлопоты добавишь. Не хватало еще объясняться с директором! Ты же знаешь, Белохвост не терпит опозданий. Приоткрыв глаз, Остролапка сердито взглянула на Кисточку, свою опекунью - родители кошки, Листвичка и Грач, погибли в экспедиции по изучению диких животных, и Остролапка очень тосковала по ним, как и ее братья - Львинолап с Воробушком. Тем временем все родственники были кто в отпуске, кто в командировке в Сумрославле, и некому было позаботиться о них. К несчастью, сестра их матери, Белка, не успела вовремя забрать племянников из детского дома, куда их не замедлили определить на временное жительство, и Остролапка случайно попала на попечение к пожилой богатой старухе Кисточке. Львинолап и Воробушек, как настоящие братья, навещали ее по десять раз на дню, но это не могло заменить ей отсутствие родных. Черная кошка жила в настоящем аду - старуха не пускала Остролапку долго гулять, заставляла ходить на музыкальный кружок, хотя у школьницы не было ни слуха, ни голоса, о чем единогласно твердили все учителя этой школы. Кроме того, из обычного учебного заведения Кисточка перевела ее в гимназию, где Остролапка училась весьма посредственно, хотя занималась день и ночь. Кошка считала, что является истинной спасительницей и примером для кошечки, та же ненавидела ее всеми фибрами души. - Ай! - оказалось, Кисточка подошла совсем близко и больно дернула кошечку за ухо. - Встаю я, встаю! - Уж надеюсь. Сколько раз было тебе говорено: вставать по утрам легче, если раньше лечь спать. А ты читаешь до посинения, спасу нет! Остролапка потупилась: за ней действительно водился такой грешок. Но она будет не она, если не огрызнется! - Между прочим, я учу уроки, так как днем мне не хватает времени, старая грымза! - последние слова девушка прошептала так тихо, что глухота не позволила Кисточке их расслышать. Выходя из комнаты, кошка дернула шнурок, и огромные сиреневые шторы расступились, пропуская свет в спальню. Солнечный луч озарил эту небольшую комнатку двухэтажного здания. Пол в ней был покрыт мягким ковром нежного салатового цвета. В углу находился книжний шкаф, до отвала забитый книгами: многие из них даже не помещались в нем, отчего пришлось поместить их на пол, на стулья, на стол. А у самой двери находилась кровать, в которой и находилась наша героиня. Скинув с себя остатки сна, Остролапка вскочила с кровати. Заправлять ее она не стала - это работа горничной Тростинки. Чтобы прокормить своих многочисленных детей, ей пришлось работать день и ночь. Впрочем, в доме Кисточки ей было самое место - на жалованье та не скупилась, работа была в целом легкая. Вообще, время дворецких и служанок давно прошло, но хозяйка держалась другого мнения. Остролапка легко поладила с доброй и ласковой Тростинкой, хотя бы потому, что они обе считали Кисточку старой ворчуньей и были, соответственно, по одну сторону баррикады. Хихикнув, кошечка припустила в ванную комнату. Наскоро почистив зубы и кое-как умывшись, фурри помчалась обратно наверх - если она не хочет опоздать, надо было поторопиться. Когда Остролапка спустилась в столовую, там уже собралась вся «семья» - Кисточка, читающая газету, Тростинка, добродушно подмигнувшая пришедшей, и Частокол. Последний относился к черной кошечке довольно холодно, та платила ему той же монетой. Вот и сейчас, стоило только Частоколу бросить на школьницу презрительный взгляд, как та показала ему язык. Оскорбленный до глубины души кот уже открыл рот, чтобы нажаловаться, но тут Кисточка нарушила молчание. Вскрикнув, она отшвырнула газету в сторону и проговорила: - Нет, вы только подумайте! Ограбление банка, да у нас, в Грозограде! Какой позор для столицы! Частокол хмыкнул. Новость его не поразила, наоборот, он принял ее как должное. Но Тростинка была как громом поражена. Нервно постукивая пальцами по столу, она переспросила: - Ограбление банка? - Отложив вилку в сторону, она воскликнула: - А как же охрана? Сумрак, Ветрогон и Сероус всегда стоят на смерть. Черноволосая девушка навострила уши. Почему Тростинка так беспокоится из-за них? Насколько она знала, родственниками они ей вроде не приходятся. - Убиты, - мрачно произнесла хозяйка дома, отхлебнув из чашки горячего кофе. - Сумрак правда еще жив, лежит в больнице. У него серьезные осложнения, одна пуля пробила грудь, чудом не задев сердце. Частокол подался вперед и спросил с тревогой: - Он выживет? - Почем мне знать! Поди да спроси Пестролистую. Врачи сделают все, чтобы его вытянуть, это я знаю точно, - да, сегодня кошка не в духе. Обведя всех глазами, в которых застыло выражение скорби, Кисточка остановилась на Остролапке. Глаза старой фурри сверкнули, ее взгляд сразу стал серьезным. - Эй, Остролапка, не сиди сиднем, в гимназию пора! - Вот именно! - Частокол ехидно поддакнул Кисточке. Девушка наградила его свирепым взглядом, но спорить не стала: в присутствии хозяйки это чревато. С тяжелым вздохом кошечка вышла из-за стола и шмыгнула в прихожую. Схватив сумку она, наконец, покинула дом и на всех парусах помчалась в гимназию имени Грома - основателя Грозограда. На крыльце ее уже поджидали братья. - Привет! Ну, как дела? Опять терроризировала Кисточку? - пошутил Воробей. Это был невысокий подросток со светло-серыми глазами. Прядка волос падала ему на лоб, и тот время от времени лениво смахивал ее. Львинолап был коренастым, крепким котом, блондином с карими глазами. В отличии от своих родных, мрачного Воробья и заучки Остролапки, он был самым непринужденным и веселым из всех троих. Они так дополняли друг друга, что к ним прилипло прозвище «Святая Троица». - Кто кого терроризировал! Ничего, я уже привыкаю. Только вот Частокол надоел, все ходит по пятам и вынюхивает что-то, словно я из тюрьмы сбежала, - покачала головой кошка. - Что он вообще в доме делает? - вступил в разговор Львинолап. Остролапка неопределенно хмыкнула. - Может он дальний родственник. Скажем, троюродный дядя внучатого племянника по отцовской линии.. - Седьмая вода на киселе! - подытожил Львинолап, и троица, весело хохоча, отправилась дальше.