Жабья власть

      Утро началось шумно. На завтраке входные двери распахнулись, явив на всеобщее обозрение весьма колоритную группу магов в почтенном возрасте, в окружении прессы. Дамблдор едва ли не подпрыгнул на своем троне. - Господа, чем обязаны? – директор был растерян, но старался проявить показное добродушие. - Проверка, господин директор, - Гризельда Марчбенкс расплылась в предвкушающей гримасе. - На каком основании? – директор все еще не сдавался. - На основании беспокойства родителей о своих детях. Мы представители Попечительского совета, - мистер Тофти предъявил нужный пергамент с подписями и внушительной печатью. - Проверка условий проживания студентов и компетентности деканов? – Альбус явно находился в шоке, а Минерва только что не плевалась ядом. Учитывая возраст представителей совета пиетета перед Альбусом и Минервой у них нет, они их сопливыми школьниками помнят. - Кхе-кхе, студенты, занятия никто не отменял, - на мое замечание Большой зал отмер, и шушукающиеся дети расползлись по классам в сопровождении профессоров. - У меня сейчас нет занятий до обеда, - вклинилась Помона в перестрелку взглядов. – Можем начать с моего факультета. - Прекрасно, - чопорно кивнул лорд Огден. – Заодно сравню со своими воспоминаниями времен моей учебы там. Надо ли говорить, что многие из присутствующих, в том числе и пресса, малость обалдели. Чопорный и достаточно жесткий лорд Огден оказался выпускником милейших барсуков.       В гостиную мы вошли через огромную бочку. При этом нужно было отстучать определенный ритм, а не назвать пароль. Общая гостиная с большим камином и кучей разномастных кресел и пуфиков создавала ощущение уюта. В углу было несколько книжных полок с развлекательной литературой, больше магловской. По стенам было развешено много зеленых вьющихся растений. - Вот наша общая гостиная, мы почти каждый вечер собираемся всем факультетом. Обсуждаем проблемы и идеи или просто разговариваем обо всем, что придет в голову, - гордо произнесла Спраут. - А это что за стол? – обратил внимание лорд Огден на большой стол заваленный сладостями. – При мне, помнится, такого не было. - О-о-о, это недавнее нововведение. Началось все с того, что года три назад одна из наших семикурсниц привезла из дома большой чайный сервиз и оставила его здесь – на память. Постепенно, не сговариваясь, рядом стали собираться сладости. Кому-то много прислали из дома, кому-то просто не жалко. Со временем, стол пришлось заменить на более просторный и наложить чары стазиса, что бы ничего не испортилось. Класть туда сладости или нет – чисто добровольный порыв. Как видите здесь, и фрукты есть, и не сладкие пирожки. А по вечерам мы пьем с этим чай, да и просто можно взять как перекус. - Очень по-домашнему, - чопорно, но довольно кивнула мадам Гризельда. – К тому же здесь достаточно светло, хоть это и подземелья, тепло и сухо. Пройдемте дальше? Дальше нам показали отдельные комнаты для занятий и самостоятельной подготовки и там уже были шкафы с учебной литературой. Спальни тоже не вызвали нареканий. Они были рассчитаны на двоих человек, а старшие частенько жили по одному. Кровати были образно утоплены в стены, образуя удобные ниши и оставляя все пространство для личных вещей: шкафы, стулья, сундуки. В каждой спальне были свои ванные комнаты. - Все очень чисто и удобно, - закивали проверяющие, явно довольные увиденным. – Скажите, а мы можем вечером поприсутствовать на ваших собраниях? - Разумеется, - улыбнулась профессор. – Мы будем только рады. Пресса наделала кучу колдографий и тоже обещалась быть вечером. Пока был осмотр и разговоры, настало время обеда куда все и отправились. За обедом комиссия оценила нововведения порционных блюд и разнообразие меню, так сказать на себе, а не по газетным статьям.       Остаток дня комиссия шаталась по замку и вспоминала былые дни. Вечер в компании барсуков, насколько я знаю, тоже прошел более чем хорошо. И проверяющая комиссия с прессой, и декан расстались довольные друг другом.       Фадж на вечернем сеансе связи буквально захлебывался восторгом от начала воплощения этой идеи. А утром вышла первая статья с результатами проверки барсуков и с лестными отзывами комиссии о декане лично и о факультете в частности. Помона буквально светилась, да и ее подопечные гордились тем, что стали первыми и не уронили честь школы и факультета. Сегодня на очереди Слизерин. Видимо комиссия решила сначала осмотреть подземелья. Едва все оказались в святая святых факультета аристократов, как проверяющие тут же нахмурились. - Почему здесь такое тусклое освещение? – тут же первой высказалась мадам Гризельда. – Да и прохладнее намного. Неужели так всегда было? - Отнюдь, - задумчиво откликнулся профессор Тофти, ее бессменный напарник по приему экзаменов. – Когда я здесь учился, такого не было, - опять разрыв шаблона, сухонький Тофти больше походил на выпускника воронов. - Профессор Снейп, при вашей учебе уже все так и выглядело? - обратился лорд Огден к декану змеек. - Да, все верно. При вас, я так понимаю, было иначе? – зельевар явно удивился, обращаясь к мистеру Тофти. - Совершенно верно. Позвольте, - сухонький и шустрый старичок прошелся вдоль стен гостиной и нахмурился еще больше. – Рунные цепочки уже давно не подпитывались и кое-где нарушены. Смотрите, - узловатый палец прошелся по незаметной рунной вязи, что опоясывала всю гостиную, но кое-где действительно была повреждена. - Позвольте, взглянуть, - вклинился молчавший до этого лорд Норфолк. – Их можно восстановить – это не сложно. Но меня смущает, что некоторые руны просто соскоблили. Кому помешали климатические и осветительные цепочки? Если не возражаете - я поправлю? - Буду очень признателен, - слегка поклонился декан змеек. Вся комиссия явно озадачилась по поводу этих рун. Кому мешает, что дети будут жить в теплых, сухих помещениях?       Все терпеливо ждали, пока лорд Норфолк возился с рунами, которые были в гостиной на стенах и на полу. Надо ли упоминать, что такая же ерунда была и во всех остальных помещениях Слизерина? Спальни и комнаты для самоподготовки сами по себе нареканий не вызывали. Только в спальнях были привычные кровати с балдахинами, а жили так же по двое. С ванными тоже был порядок. К концу проверки комиссия уже была основательно недовольной, но так же пожелала вечером побывать в гостиной. Раздражение вылилось на директора на обеде. - Альбус, что у тебя творится на Слизерине? - первой, естественно, не выдержала мадам Гризельда. - А что такое? – безмятежно отозвался директор. – Увы, я почти не имею влияния на этом факультете. Я искренне хочу повернуть этих заблудших детей к Свету, но увы… - на директора смотрели, как на душевно больного: кто-то не понимающе (профессор Тофти), а кто-то брезгливо (лорд Огден). - Причем тут тьма и свет? Я про то, что дети живут в сырых и холодных помещениях, - нахмурилась женщина. – У тебя целый факультет замерзает, да и освещение там так себе, а ты и в ус не дуешь! - Но они же не жаловались, - развел руками этот… этот. - Я каждый год доводил до вашего сведения о том, что на моем факультете слишком не подходящие условия, - почти прошипел Снейп. – Вы мне все время отвечаете, что трудности закаляют характер.       Я порадовалась нахмуренным представителям комиссии и заглушающему куполу на столе преподавателей. Школьникам рано знать подробности. Вечер в гостиной змеек видимо прошел нормально. А вот утром взорвалась бомба. «Пророк» обливал директора грязью с таким усердием, но при этом очень тонко. Между строк так и читалось, что директору пора бы уже на пенсию. Декана Слизерина выставили едва ли не рыцарем в сияющих доспехах. Дескать, только он что-то пытался сделать и то не дают. Директора забросали письмами еще за завтраком, думаю, что в его кабинете все это продолжилось. А кому из родителей приятно осознавать, что их дети, да и они сами, жили в ненадлежащих условиях. Интересно это такая воспитательная методика у директора? Через тернии к звездам! Видимо он считает, что преодолев такие трудности, слизеринцы обратятся к свету. На мой взгляд, так они только еще больше озлобятся. К слову, на дневных проверках я присутствовала, как инспектор, а на вечерние посиделки не ходила. Но я так же знаю, что на вечерних посиделках слизеринцы дружно поблагодарили всю комиссию и лорда Норфолка в частности. Теперь у них там тепло, сухо и достаточно светло. Я между делом посетовала на то, что Мастера зелий совсем завалили непомерными требованиями. Лорд Норфолк согласился, что перечное зелье от Мастера зельеварения это слишком жирно и обещал поспособствовать найму второго преподавателя. Я потирала лапки. ***       Рейвенкло. Факультет умников, откуда вышло больше всего невыразимцев. В этот раз свое мнение высказывала мадам Гризельда, как бывшая выпускница, если честно я прочила ей Гриффиндор, пресса тоже. Гостиная поражала своими размерами и высотой потолков. Столы и столики были завалены разными книгами. Учебная литература была перемешана с художественной. Вместо закладок можно было увидеть перья, ленточки, обрывки пергамента и прочий мусор, который можно приспособить для этих целей. По периметру стен были шкафы с разнообразной литературой. Над камином, в нише, стоял бюст основательницы Ровены с ее диадемой. Недалеко от того же камина стоял удобный высокий стул, явно для декана Флитвика. Стоит отметить, что личные комнаты деканов трех первых факультетов находились в шаговой доступности от общих гостиных. - Практически ничего не поменялось, - с легкой ностальгией произнесла мадам Гризельда. – Шкафов только стало больше, но это впрочем, не удивительно. - А дети не мешают друг другу при учебе? – озадачился лорд Огден. - Что вы, что вы, - замахал руками Флитвик. – Во-первых: у нас есть отдельные комнаты для самоподготовки, а во-вторых: на столах сфера непроницаемости, которую можно активировать, постучав палочкой по любой ножке стола или столика. С этим даже первокурсник справится. - Удобно, - согласно покивали все. Комнаты самоподготовки тоже не вызвали нареканий, а вот к спальням были вопросы. - Скажите профессор, а почему у вас по четыре человека в спальне? Я могу понять первые и вторые курсы, но потом-то можно дать выбор, - очень удивилась мадам Гризельда. - Что вы имеете в виду? – озадачился Флитвик. – У нас больше нет свободных комнат. - Быть не может. Детей сейчас меньше, чем в мое время и комнат меньше стало? Что за бред? – возмутилась женщина. Мадам Гризельда целенаправленно отправилась на самый верх жилой башни и очень скоро уперлась в гладкую стену. Кажется это ее окончательно выбесило. - Что вас так разозлило, леди? – поинтересовался лорд Норфолк. - У Рейвенкло была своя обсерватория, разумеется, огороженная и защищенная, а сейчас ее нет, равно как очень многих спален. - В самом деле? – оживился Флитвик. – Но как же нам туда попасть? - Раньше таких вопросов не возникало. Профессор, призовите призрак факультета, обычно они знают намного больше. Призрак Елены Рейвенкло действительно явился на зов декана и молча выслушал проблему. - Вы что-нибудь знаете, леди? – Флитвик буквально излучал нетерпение. - Попробуйте открыть волей декана, - прошелестел призрак. – Вы ведь приносили полную клятву школе? - Конечно! – воскликнул Флитвик. – Тогда попробуем. Мы все посторонились, а полу гоблин приложил руки к стене и закрыл глаза. Пару минут ничего не происходило, но затем руки профессора окутало мягкое свечение, раздался низкий гул и стена начала таять, открывая дальнейший проход. - Потрясающе, - выдохнули все присутствующие. Дальнейшее исследование показало наличие еще как минимум трех этажей спален и экранированную обсерваторию. Все было законсервировано, поэтому сохранилось в первозданном виде. Флитвик немедленно позвал домовиков и приказал навести везде порядок. Потрясенные мы спустились обратно в гостиную. - Интересно кто и почему запечатал эту часть башни? – задумчиво протянул лорд Норфолк. Вопрос остался без ответа и все потянулись на обед. Комиссия была хмурой, но молчала. А вечером на ужине случился очередной скандал. В разгар ужина в зал стремительно вошел взбешенный лорд Норфолк. - Дамблдор! – голоса моментально стихли. - Что случилось? – безмятежно поинтересовался директор. - Что вы сделали с библиотекой? – ярость лорда можно было пощупать рукой, при желании. - А что с ней не так? – озадачился Дамблдор. - Там ничего нет! Мне стоит обвинить вас в воровстве? – после этих слов на Большой зал опустилась потрясенная тишина, студенты сидели с открытыми ртами, профессора не далеко от них ушли. - Как нет? – отмер, наконец, директор и с резвостью кинулся вон из зала, стоит ли говорить, что деканы и комиссия поспешили за ним, остальные профессора остались, чтобы удержать чрезмерно любопытных студентов на месте. Я не осталась в стороне и тоже поспешила к месту разбора полетов. Библиотека, вопреки ожиданиям, была на месте и книги на полках были. - Лорд Норфолк, что за розыгрыш? – нахмурился Дамблдор. – Книги на своих местах. - Это не книги - это хлам! – рявкнул лорд. – Эти книги мусор по сравнению с теми, которые должны быть у вас в наличии. Мои предки и я лично, в свое время, преподносили в дар школе редкие издания бестиариев. Я поинтересовался у мадам Пинс – ничего этого нет в зале. Извольте объясниться, директор. - Из общего зала убрано много темных книг в запретную секцию. Дети должны тянуться к свету, - пафосно вещал директор. - Кажется, нужно будет проводить проверку и в библиотеке, - покачала головой мадам Гризельда. – Причем силами всего Попечительского совета. - Вы совершенно правы, мадам, - согласился профессор Тофти. – Не дело ограничивать знания детей, да что может быть такого опасного в бестиариях, например? Сегодня же отправлю сообщение в совет, пусть поднимают все бумаги по актам дарения книг для библиотеки.       Вечер был, пожалуй, самый плодотворный у всех. Комиссия отправила в совет гневное письмо и крик о помощи, я связалась с министром и объяснила ситуацию. Фадж был в ярости и пообещал всякое содействие. Вечер с факультетом умников вроде бы немного снял напряжение, и комиссия выдохнула свободнее. Я с нетерпением ждала завтрашнего дня. Зная Минерву - будут большие проблемы. ***       Итак, факультет Гриффиндор. Факультет храбрецов и воинов. Стоило нам зайти в гостиную, как скривились все, а лорд Норфолк вообще застыл статуей самому себе. Впрочем, было от чего. Гостиная поражала своей убогостью, нет, там была мебель в нужном объеме, но она была такой потрепанной. В других гостиных было что-то свое, особенное, а Гриффиндор был безлик. У барсуков был чайный столик и растения на стенах, у воронов – бюст основательницы над камином, а в учебных комнатах портреты выдающихся ученых, правда, не живые. У змеек был свой факультетский кодекс поведения и чести, в красивой книге на подставке. Профессор Тофти сказал, что это было задумано еще до его учебы и кодекс постоянно дополняется и редактируется деканами и старостами. Здесь же не было ничего. - Профессор, почему мебель в таком плачевном состоянии? – процедил лорд Огден. - Это хорошая добротная мебель. Что не так? – кажется, декан искренне не понимала в чем проблема. - Я не спорю, мебель добротная, но отреставрировать то ее можно было? – вклинилась мадам Гризельда. На это замечание Минерва лишь недоуменно пожала плечами. - Так, понятно. Пройдемте в комнаты студентов? – предложил успокоившийся лорд Норфолк. Едва мы переступили порог первой же мужской спальни, как нам пришлось наколдовывать чары свежести. - Профессор! Почему у вас дети живут в одной комнате в таком количестве? – лорд Норфолк негодовал. – Пять мальчишек в одной комнате! Да тут повернуться негде! - Они все живут так. По 5-6 студентов, - невозмутимо ответила Минерва. – Это сплачивает факультет. Мы прошлись по всем спальням и, действительно, везде одно и то же. - Профессор Макгонагалл, вы не пробовали расширить помещения для проживания? - Зачем? – она реально не въезжает или притворяется. - И где позвольте узнать комнаты для занятий и самоподготовки? – вновь поинтересовался лорд Норфолк. - Для этого есть гостиная. - Но там шумно. Может у вас есть сфера тишины на столах, как у Рейвенкло? – вмешалась мадам Гризельда. - Если кому-то мешает шум, они могут уйти в библиотеку. - Так, кажется, это бесполезно, - профессор Тофти покачал головой. – Минерва, позовите, пожалуйста, факультетского призрака. Сэр Николас пришел не сразу, что было странно. - Скажите, сэр Николас, почему помещения факультета такие маленькие? – обратился к призраку лорд Огден. - Это самый малый размер из возможных, остальное уже в воле декана. Только декан, являясь наместником Основателя, может что-то менять на своем факультете. - Прекрасно. Такое уже было с деканом Флитвиком, - покивала мадам Гризельда. – Давайте милочка, приведите факультет в порядок. - Но зачем? – не унималась профессор. – Все и так довольны. Зачем что-то менять? - Так, хорошо. Тогда давайте добавим хотя бы комнаты для занятий. С личными комнатами можно решить вечером, расспросив студентов,- подвел итог профессор Тофти. – Положите руки на стену и прикажите замку – это же не сложно. Минерва со скептическим выражением лица положила руки, но ничего не произошло ни через минуту, ни через десять минут и все вопросительно уставились на призрака, что все еще висел рядом. - Сэр Николас, почему не получается? – озадачилась мадам Гризельда. - Потому что профессор не связана с замком, как положено. - Как это? - Полной присяги не было, - пожал плечами призрак. – У профессора ограничен доступ к замку и ограничены права. - Насколько я помню такие контракты, заключали приходящие учителя, которые не проживали на территории замка и вели факультативы, - нахмурился лорд Норфолк. - Все верно, - кивнул призрак. - Ну, знаете! К директору! Срочно! - вскипела мадам Гризельда. Подхватив Минерву под локоть, комиссия двинулась в кабинет директора. Я же отправила патронус Фаджу, а профессор Тофти главе Попечительского совета.       Проблемы множились, как снежный ком. Ткнешь в одну сторону, а начинает рушиться еще десять конструкций.