Ночь с ароматом восточных специй

— Вспоминай, Лайя... Пряный аромат специй, завораживающая музыка Востока, шелест накрахмаленных платьев, золото и камни, ласкающие взор. Мягкое касание к чувствительному бархату кожи, робкая улыбка и собачий лай... лай? Откуда он доносится? Что это за место? Словно в старой восточной сказке, словно не наяву вовсе... А среди роскоши и изысков Османской Империи главная ценность — он. Юноша с аквамариновыми глазами и самыми нежными на свете руками. Она мечтает соприкоснуться с ним пальцами, мечтает поймать его улыбку и прижаться к сильной груди в крепком, почти удушающем объятии. Сотни птиц возносятся ввысь и поют свои райские песни, стоит ей лишь бросить смущенный взгляд в сторону парня. И когда он ловит его, когда он улыбается и подолгу смотрит на неё в ответ, Лайя не чувствует почвы под ногами. Первая любовь — самая запоминающаяся. Она въедается тебе под кожу, и если это яд, умереть от него не страшно. Смерть за любовь... что может быть прекраснее? Память в этот раз буйствует, один за другим оживляя моменты прошлого: их первая встреча, прогулка к озеру, тот танец на заднем дворе у летнего домика, робкий, почти невесомый поцелуй в щеку на прощание, бесконечно долгие вечера в ожидании встречи. Их любовь небесного цвета, как... Глаза. Лайя резко принимает сидячее положение, обнаруживая себя в постели одной из комнат таинственного замка. Сердце разбивается о грудную клетку глухими ударами, в висках пульсирует боль, а память всё никак не успокоится, кажется, надолго задержав образ юных и влюблённых Влада и Лале. Но те чувства, что испытывала девушка, вовсе не похожи на воспоминания — они здесь, они пляшут в её душе, они рвутся наружу, просят найти, срочно найти им выход. А выход здесь только один. Она не ведает, что творит. Натянув на дрожащее от ночной прохлады тело шёлковый халат, Лайя тихо, стараясь не скрипеть дверью, выходит из комнаты. Коридоры этого замка полны тайн, они мрачны и суровы в своей темноте, но чувства, что пожаром бушуют внутри, освещают ей дорогу. Это не просто сны. Это воспоминания. Их не вызвал тактильный контакт с картинами и навязчивые мысли о прошлом, они появились, когда пришло время. Когда Влад, настоящий Влад, приблизился к её сердцу на минимальное расстояние, и Лайя потянулась к нему каждой клеточкой своей души. Границы памяти были стерты, и если это правда, она почувствует их связь. Девушка не просто идёт, она несётся по тёмным коридорам, разгоняя своим присутствием мрак. Перепрыгивает через одну ступеньку на роскошной винтовой лестнице, ведущей на третий этаж замка, теряется, останавливается и заглядывает в каждую комнату, что оказывается не заперта. «Я точно слышала: его спальня на третьем этаже!» — успокаивает себя Лайя и оборачивается, вдруг заметив серебряную дорожку лунного света, выглядывающую из-за приоткрытой двери. Собравшись с бешеным роем мыслей и чувств, что хаотичным потоком носятся в голове и душе, она сглатывает и тихо следует на свет. Это глупая, совершенно безрассудная идея — врываться в его спальню, но если это он, если это её Влад, и если эти сны-воспоминания девушку не подвели... Будь, что будет. Приоткрыв дверь, она неслышно входит внутрь. Взгляд сразу же обнаруживает роскошную спальню вдвое больше её и останавливается на кровати. Свет луны с балкона падает на шёлковые одеяла и на матовую кожу мужчины, который лежит неподвижно, вероятно, утопая в собственных сновидениях. Затаив дыхание, Лайя прислушивается к чувствам, но они, обезумевшие, оглушают настолько, что хочется закрыть уши, завопить во всё горло, только бы перекричать этот стук сердца, эти голоса, их голоса и их шёпот, мягко озвучивающий друг другу признания. Плечи её опускаются под гнетом воспоминаний, слезы выбираются из своего вечного заточения, оставляя на щеках мокрые дорожки. Неужели это и правда он? Она знала это с первого дня их встречи, но так боялась, так не верила... ведь это чудо. А Лале-хатун всегда ругали за увлеченность сказками. Совладать с собой и с сердцем становится невозможно. Вздохнув, девушка медленно подходит к кровати и садится на самый её край. Взгляд прикован к его безупречному умиротворенному лицу, и дрожащая ладонь сама тянется к нему, невесомо касаясь лба, щеки, губ... всё внутри замирает. Несколько морщинок обосновались у уголков его вишневых губ, а кожа такая же мягкая. Влад хмур и во сне, и ей так хочется увидеть его глаза, как в первый раз, будто это не он буравил девушку строгим взглядом на ужине несколько часов назад, когда Лео пытался подбодрить её очередной шуткой. Себя обмануть можно. Чувства — никогда. И они наконец находят свой выход в слезах, пару из которых вдруг случайно падают на его вытянутую руку. Лайя не замечает этого, а оттого испуганно вздрагивает, когда Влад вдруг вздыхает и медленно открывает глаза. На его лице нет ни толики удивления, и он протягивает ладонь, касаясь её щеки. — Лале, — шепчет мужчина, стирая кристальные слезы. — Ты пришла. Всё ещё невозможно поверить в реальность происходящего. А может быть, не нужно верить? Может быть, всё это сон? Что, если утро вернёт всё на круги своя? Лайя неуверенным взглядом смотрит на вторую половину кровати. Что бы ни принесло утро, у них есть эта ночь. Ночь с ароматом восточных специй. Влад садится, позволяя Лайе занять место рядом с ним, и она забирается на его кровать, разрешая сильным рукам мужчины обвить её тело. Он не позволяет себе ничего, что могло бы смутить её, он лишь обнимает, так крепко, насколько это возможно, и она утопает в его объятиях, не говоря ни слова. Это то, что им было необходимо. В холодной тишине глубокой ночи стать единым целым, без лишних разглагольствований и попыток понять свои уснувшие на несколько веков чувства. — Я так ждал тебя, моя Лале, — шепчет он, приглаживая её волосы ладонью и заставляя девушку заглянуть в его глаза. — Я знал, что рано или поздно ты вспомнишь. Всё вспомнишь и вернёшься. — Это правда? — всхлип срывается с её губ. — Это всё правда? — Да, — почти беззвучно молвит мужчина. — И ты знал... Он кивает, двумя пальцами поднимая подбородок девушки. Их лица остаются в паре дюймах друг от друга, так близко, что мурашки разбегаются по шее. Лайя лишь хотела убедиться в правдивости своих чувств, в реальности воспоминаний, а оказалась в крепких объятиях, без которых когда-то не могла уснуть. Но Влад — это сила. Не только физическая, но и моральная. И она непременно передаётся девушке рядом с ним, когда она садится на колени и обхватывает его лицо руками, в ту же секунду прижимаясь к любимым губам. Сдерживать себя как прежде, держать чувства в тисках собственных правил и запретов просто невозможно. Не рядом с ней. Влад отвечает на поцелуй с нерастраченной нежностью, с ей одной принадлежащей страстью и всепоглощающей любовью. Сжимает руки на тонкой талии, проникая языком в разомкнувшиеся губы. Кружится голова, воздуха не хватает, но они целуют друг друга, будто в первый и последний раз, будто кто-то снова их разлучит, будто это всё, что им остаётся делать. Всё кругом начинает пылать, когда их языки сплетаются, а губы нежно скользят друг по другу. Ладони Лайи всё ещё лежат на щеках мужчины, а он по-прежнему крепко держит её в своих руках, и даже когда они разрывают поцелуй, окончательно оторваться друг от друга не представляется возможным. Девушка улыбается, смеётся, плачет, качая головой и не веря, просто не веря тому, что обрушилось на неё этой ночью. Влад ласкает её любящим взглядом. Может быть, утро снова их разлучит. Может быть, она не сможет довериться, открыться, принять не только свет, но и тьму, что оплела его душу своей паутиной за эти несколько веков. Может быть, всё это закончится, так и не начавшись. А может быть, всё только начинается.