спать с тобой - самоубийство

      все как всегда. они, такие крошечные среди всех этих громоздких зданий, гуляют по темным улицам, освещаемым лишь редкими фонарями, разговаривая обо всем на свете. чэнлэ держит младшего за руку, иногда сжимая ее чуть сильнее, напоминая о том, что их пальцы все еще переплетены и что отпускать чужую руку он не собирается.       все как всегда. чэнлэ подходит слишком близко, чтобы прошептать что-то (что-то совсем неважное) джисону на ухо. пак краснеет от такой близости и опаляющего дыхания. по коже бегут муражки, а внутри все переворачивается. он думает о страшем постоянно, неважно: когда они вместе или когда джисон не может уснуть в четыре утра. о нем невозможно не думать.       все как всегда. джисон спотыкается о воздух из-за очередной смущающей выходки чэнлэ (возможно он поцеловал его руку), а последний подхватывает его, сцепляя руки за спиной пака и не отпуская еще, кажется, целую вечность. снова это опасная близость и снова у младшего перехватывает дыхание.       на этот раз все по-другому. неожиданно даже для самого себя джисон подается вперед, пока его все еще удерживают за талию. он касается чужих губ так аккуратно, почти невесомо и сразу же отстраняется. он ждет чего угодно: старший уйдет, может накричит на него или вовсе ударит. он ждет чего угодно, но не того, что чэнлэ будет тихо смеяться и трогать пальцами свои губы, словно не веря в произошедшее.       чэнлэ тянет младшего за руку и уже сам целует его. целует целует целует. он целует щеки, кончик носа, прикрытые веки, лоб, губы, шею. он держит лицо джисона в своих ладошках и смотрит прямо в глаза, а джисон умирает, наверное, в сотый раз.

на этот раз все по-другому

***

      они сидят друг напротив друга на большой кровати и со стороны это выглядит как игра в гляделки., но правила другие. их никто не обговаривает, потому что все понятно без слов. не отводить взгляд. «игра» продолжается еще некоторое время и джисон сдается первым. он отворачивается, краснея до самых ушей и не замечает как к нему тихо подкрадывается старший.       — красивый — ни капли смущения. он говорит то, что думает и не жалеет об этом ни секунды. чэнлэ носом утыкается в джисонову шею и прикрывает глаза. губы чжона касаются голой кожи, пак вздрагивает. он не пытается отстраниться или убрать чэнлэ от себя. он вообще, кажется, пытается не дышать.       джисон снова набирается смелости и целует. он пытается унять дрожь в руках и придерживает старшего за талию. он хочет нырнуть руками под футболку и большими пальцами поглаживать живот старшего. хочет прикусить чужой сосок и провести ногтями по спине своего парня друга., но нельзя. не сейчас. только тогда, когда он будет уверен в том, что чэнлэ тоже этого хочет.       — черт — чэнлэ дышит рвано, сбивчиво. он клюет ключицы джисона и не может оторваться. он держит пака за шею и сжимает волосы на затылке — ты прекрасный, пак джисон. никого очаровательнее не встречал, клянусь.       пальцы сами тянутся к краю футболки старшего и джисон не уверен, что что-то способно остановить это безумие., но он одергивает руку, вспоминая о том, что чэнлэ еще не давал согласия на подобное. пак наклоняется к лицу чжона, сталкиваясь носами и тихо хрипит:       — хен, можно? — будто чэнлэ вообще может ему отказать. будто чэнлэ не влюблен в него два года и будто он не позволил бы ему сделать с собой все, что тот захочет. старший не знает, что именно стоит за этим вопросом, но он доверяет.       — конечно, малыш — и длинные пальцы опускаются под тонкую ткань. пак обводит каждый миллиметр мягкой кожи и целует чэнлэ глубоко и мокро. совсем по-взрослому. он слегка сжимает бока старшего и касается губами линии подбородка. чэнлэ пытается восстановить дыхание и зарывается рукой в волосы пака, слегка оттягивая их.       джисон не уверен, куда это все ведет до момента, когда чэнлэ стонет в поцелуй, отстраняясь оставляя за собой ниточку слюны. его рот открыт и он дышит тяжело, смотрит на пака так, как разрешено только ему. младший не выдерживает и наваливается на друга, вцепляясь в его плечи.       — прошу — пак впервые видит чжона таким.совершенно беззащитный и такой крошечный. с этой чертовой слюной, стекающей по подбородку и задранной футболкой. джисон не переживет этот день, но он ни о чем не жалеет.       младший не понимает, как рука чэнлэ оказалась на его пахе, сжимая плотную ткань джинс и проводя по ней ногтями. старший мучает его и ждет реакции. член джисона уже встал, а сам джисон давит свой первый стон. чжон довольно облизывает губы и тянется к ширинке. он стягивает джинсы вместе с боксерами и снова облизывает свои блядские губы. ствол пака обхватывают короткие пальцы и проводят по всей длине так медленно и так мучительно, что он сам толкается бедрами навстречу. чэнлэ хватается за них, останавливая младшего, желая продолжить свою пытку. пак узнает в этом своего чэнлэ , властного и руководящего процессом так, как хочется ему самому.       — блять я так люблю те… а-ах — признаваться в чувствах именно сейчас кажется чем-то очень странным, но, на самом деле, это действительно подходящий момент. момент, когда для пака собственные чувства становятся, наконец, понятными и он чувствует, что должен сказать об этом чэнлэ.       — я знаю — чжон позволяет младшему задать темп и теперь просто впивается в его губы, кусая почти до крови и зализывая несуществующие ранки. толчки становятся более резкими и рваными и стоны слетают с губ уже обоих парней. джисон издевается над сосками старшего, сжимая чувствительные горошинки, а парень под ним прогибается до хруста в спине. так проходит несколько минут и пак кончает в руку чэнлэ и ему на живот, проводя языком от ключицы до подбородка старшего, а тот жалобно хнычет, тоже желая разрядки. джисону хватает семнадцати секунд (старший считал), чтобы отдышаться и он опускается к бедрам чэнлэ. чжон сам снимает с себя шорты, а пак наблюдает за этим, как за самой интересной вещью в мире. когда руки друга хватаются за резинку трусов, чтобы избавить себя от последний вещи, пак останавливает его. он опускается между ног старшего и проводит языком по члену через ткань. он находит головку и вылизывает ее, оставляя слюни на чужих боксерах, совершенно не волнуясь об этом. дорожка поцелуев вдоль ствола, горячий язык, который был, кажется везде. этого достаточно, чтобы чэнлэ кончил в свои же трусы. джисон отбрасывает липкую и мокрую вещь, смотря на то, как ресницы чжона дрожат и как он открывает рот в немом стоне.       пак вытирает старшего салфетками и ложиться рядом, прижимая того к себе. он бы хотел что-то сказать или обсудить их невероятную дРуЖбУ, но сил не остается ни на что, кроме как уснуть чувствуя дыхание на своей шее.