Ледяной осколок в сердце

      Наступил Новый 1998 год, закончилась зима, пролетела весна, и началось лето. Гела сдал все зачёты и экзамены, защитил выпускную квалификационную работу, окончил институт, получил диплом о высшем образовании. Отпраздновав окончание обучения, Циклаури на следующий день купил газету с объявлениями. Сидя на диване и читая вакансии, парень искал номера телефонов отделов кадров, чтобы устроиться в банк либо в бухгалтерию какого-либо предприятия, сохранившегося, несмотря на многолетний кризис после развала Советского Союза, или частной фирмы. Находя нужные объявления, Гела набирал номера, но всюду получал от ворот поворот из-за того, что не имел опыта работы.       На выходных Циклаури отправился к семье. Тамина поставила перед сыном вареники с сыром и задала ему вопрос:       — Гело, как ты?       — Хреново, мам. Не могу найти работу по специальности. А через три месяца мне идти в армию. И не только мне. Ещё Никита и Сеня окончили институт. Пойдут в армию вместе со мной.       — Ты пока найди что-нибудь «для опыта». У меня есть один знакомый. Работает в торговой базе. Поговорю с ним. Может, пойдёшь работать туда. Там как раз нужен бухгалтер потому, что девочка в декрет уходит. Так что, наверное, тебе повезло сынок.       Тамина выполнила своё обещание. Поговорив со своим знакомым из торговой базы, мать позвонила Геле, ищущему новые вакансии, и сообщила:       — Гело, завтра приходи в отдел кадров. Торговая база «Бриллиант». Находится на улице Переездной, помещение пять.       — Как-то заезжал туда, чтобы отгрузить в тамошнюю столовую закупленный товар, — прокомментировал Циклаури. — Хорошо. Заеду и поговорю с начальством, а то уже надоело обзванивать банки.       Наступил новый день. Гела оделся в белую рубашку и джинсы, отправился на вокзал и сел на ПАЗ. Доехав до «Рабочего Посёлка», Циклаури перешёл через дорогу по пешеходному переходу, и мимо него на огромной скорости пронёсся «Москвич». Гела отскочил к полосе, разделяющей два встречных потока машин, и про себя подумал:       «Блин, если я так всегда буду переходить, то мне страшно... Вдруг меня собьют так же, как сбили Машико».       Добравшись до торговой базы «Бриллиант», Циклаури зашёл в красное кирпичное здание и по табличкам на дверях отыскал отдел кадров. Парень постучал в дверь.       — Войдите, — послышался мелодичный женский голос.       Гела вошёл в светлый кабинет и осмотрелся. Высокая шатенка с голубыми глазами сидела за письменным столом, на котором были разбросаны бумаги и стоял белый кинескопический монитор, под которым был системный блок. Рядом со столом стояло большое белое МФУ. На стуле перед письменным столом сидел директор базы, подтянутый седовласый мужчина с карими глазами.       — Добрый день, — улыбнулся Циклаури.       — Здравствуйте, — ответила девушка из отдела кадров. — Вы хотите устроиться на работу?       — Да. Я Циклаури Гела Амиранович. Окончил филиал Кемеровского Государственного Университета. — С этими словами Циклаури продемонстрировал диплом и продолжил: — Опыт работы небольшой. Работал продавцом на рынке, работал пекарем в киоске, работал грузчиком на базе. Так что с деньгами работать умею, бухгалтерский учёт знаю. Просто нужно подтвердить свои знания.       — Когда вы готовы приступить к своим обязанностям? — оживился директор.       — Могу и сейчас начать работать. Только это на время — в октябре пойду в армию.       — Хорошо. Предъявите паспорт, трудовую книжку и диплом, — потребовала девушка.       Циклаури выложил заранее купленную трудовую книжку, паспорт и диплом; сотрудница отдела кадров набирала на клавиатуре, заполняя нужные формы. Спустя пару дней Циклаури получил трудовой договор. Изучив все свои должностные обязанности, Гела подписал документы.       Настал первый день первой официальной работы Гелы Циклаури. Новоявленный помощник бухгалтера приехал на базу, отправился в бухгалтерию; новая начальница, главный бухгалтер Аникеева Анна Юрьевна, рассказывала ему, как поставить товар на приход и провести продажи в программе 1С в шестой версии. Новый работник записывал всё в блокнот и запоминал манипуляции с проводками.       — Скоро тебе сделают свой рабочий кабинет на компьютере, и ты от своего имени сможешь проводить товар, — сказала Аникеева.       Проведя первую половину дня на работе, Гела отправился в столовую один. Сев за стол с купленным обедом, Циклаури ел рыбу с тушёной капустой и рассматривал грузчиков, обедавших за соседним столиком. Высокие подтянутые парни ели мясо и громко разговаривали, обсуждая своих девушек, не стесняясь описывать свои любовные похождения. Гела расслышал их разговор и понял — они заметили его и теперь обсуждают «новенького в бухгалтерии».       — Смотри! — сказал высокий наголо бритый паренёк в серой спецовке и кивнул головой в сторону Циклаури. — Видишь этого чурбана? Это тот самый новенький помощник бухгалтера. Эта шалава Нарышкина в декрет ушла, а на её месте теперь Анька Аникеева, а этот чурбан вместо неё работает.       — Обычно чурбаны тут грузчиками работают, — усмехнулся его собеседник. — А тут в бухгалтерию пошёл.       — Скоро они всю Россию заполонят, как Чужие.       Слушая эти разговоры о выходцах из южных содружественных республик, Циклаури хотел этим «молодцам» выдать, что они ничего не понимают, что грузины, армяне, азербайджанцы, узбеки, таджики и другие иностранные мигранты приезжают в Россию не от хорошей жизни на родине.       «Какой смысл с ними спорить, если эти дуболомы ничего не понимают?» — размышлял про себя Гела.       — Эй, чурбан! — подозвал один из них.       — Вы ко мне? — сделал вид, что удивился Циклаури.       — К тебе, к тебе. Ты кто такой? Чего пошёл в бухгалтерию, белоручка?       — В таком тоне я с вами диалог вести не буду, — отрезал Гела и отвернулся доедать капусту.       — Слышь, чурбан, ты как разговариваешь? — Грузчик резко встал и, подойдя к помощнику бухгалтера, схватил его за плечо, развернул к себе.       Не теряясь перед нападавшим, Циклаури сжал в руке вилку и, поднявшись, оттолкнул незнакомца; угрожая ему столовым прибором, грузин заявил:       — Сначала сам научись уважать тех, кто на тебя не похож, тогда поговорим. А сейчас дай мне поесть, иначе я тебе эту вилку в глаз воткну!       Для большей убедительности Гела помахал вилкой перед носом грузчика. Тот, взвизгнув, рванулся и крикнул:       — Да ну его, этого чурбана! Ебанутый какой-то.       — Да они все такие! Чё к нему полез? — вторил ему приятель.       Циклаури спокойно доел обед, выпил какао и отправился в рабочий кабинет. Когда он зашёл и сел на своё рабочее место, Анна посмотрела на него и прокомментировала:       — Хорошо ты припугнул этих двух придурков, Данила Хвостова и Пашу Кобзева. Делать им нефиг, кроме как дедовщину для новеньких устраивать. А ты смелый. Не побоялся.       — Анна Юрьевна, я не обращаю внимание на таких дураков. И потом — я у вас временный работник. Скоро мне идти в армию, а там, наверное, похлеще придурки попадутся. Но ничего — и с ними справлюсь.       — Ты оптимист, Гела. Мне это нравится. И ходи лучше с нами обедать и чай пить. Ведь когда ты не один, к тебе никто не пристанет.       Гела с улыбкой разблокировал компьютер, и Анна объясняла ему все тонкости работы с 1С. Циклаури заслушался и старался освоить получаемую информацию.       Когда закончился его первый рабочий день, Циклаури отправился домой пешком. Идя по улице Сибиряков-Гвардейцев возле гаражей, наслаждаясь летним вечером, глядя на солнце, уходящее на запад, Циклаури вспомнил Диану и оживил в своей памяти вечерние прогулки по городу с Алмазовой.       «Как ты живёшь? Надеюсь, ты счастлива с ним...» — размышлял парень, улыбаясь от нахлынувших воспоминаний.       Пройдя под мостом с железнодорожной линией, Гела поравнялся с не так давно закрытым стекольным заводом. Большое трёхэтажное здание казалось таким одиноким после того, как создание в нём новогодних игрушек и стеклянной посуды прекратилось два года назад, а работницы отправились на биржу труда. Циклаури шёл по улице Щорса, по улице Вокзальной и вскоре добрался до дома, где живёт его семья.       Зайдя в подъезд и поднявшись на нужный этаж, Гела нажал на звонок. Тамина открыла дверь и крикнула:       — Гело, ты пришёл? Как твой первый рабочий день?       — Всё хорошо. Прошёл он спокойно, только два грузчика ко мне пристали. Один хотел меня ударить, но я пригрозил ему глаз выколоть вилкой. Отстал. Мам, где твой вкусный хачапури по-мегрельски?       — Сейчас достану! Ты проголодался? Сейчас я тебя откормлю.       — Мам, ты всегда хочешь нас накормить.       — Вы же мои дети. Ты для меня всегда будешь ребёнком. И Цицино, и Наринэ. Вы все мои любимые детки.       Циклаури с улыбкой съел мясо с макаронами и хачапури. Сёстры зашли на кухню и наперебой расспрашивали Гелу:       — Как дела с работой?       — Всё хорошо, — улыбнулся брат. — Всё прекрасно. Правда, ко мне пристал один грузчик-хулиган, а так у меня всё хорошо. Коллектив прекрасный. У тебя как с поступлением в институт, Цицино?       — Скоро вступительные экзамены. Гело, я переживаю! Мне страшно!       — Ты очень умная. Ты их сразу сдашь. Всё у тебя будет хорошо. Сдала экзамены в школе — сдашь и приёмной комиссии, — успокоил сестру Циклаури и обратился к младшей: — У тебя как дела, Нарико? Всё хорошо?       — У меня по всем предметам четвёрки и пятёрки, а по английскому тройка.       — Почему?       — Англичанка мне оценки постоянно занижает. Ты же знаешь, что у меня с английским всё хорошо, только она ужасно требовательная.       — You’re sure you good know English, aren’t you ? — задал вопрос Гела.       — Хм... — задумалась Наринэ.       — Учи английский, и всё будет хорошо, — ответил старший брат.       Наступил второй день работы. Когда на часах было ровно девять, Гела отправился с коллегами пить чай. За соседним столиком сидели знакомые ему Данил Хвостов и Паша Кобзев. Парни смотрели Циклаури, пьющего чай с дамами, и громко обсуждали Веронику Мичурину, девушку из юридического отдела.       — Посмотри на эту шалаву Мичурину. Вырядилась! Ищет мужика, — заявил Данил.       — Ей принцев подавай. От простых парней нос воротит, — вторил ему Паша.       — К ней ещё Васька Прохоров попытался подкатить, так она его послала, — рассказал сплетню Хвостов.       — Да вообще странная она. Как Буланова — вечно плачет и плачет. Пьеро в юбке.       Гела слушал речи противных грузчиков и рассматривал обсуждаемую девушку. Невысокая стройная круглолицая рыжая синеглазка пила чай с печеньем и не обращала внимание на их болтовню; Циклаури рассматривал веснушки на её щёках. Девушка поправила розовую блузку и, похихикав над ними, прокомментировала:       — Дураки, что с них взять? — Обратившись к Геле, Мичурина продолжила: — А ты вчера здорово их проучил. Это же надо было — вилкой им угрожать.       Циклаури смущённо улыбнулся, глядя на лицо рыжей девушки. Ему отчего-то нравилось смотреть на неё, любоваться ею.       «Ты словно солнышко в оконце. Твоя улыбка так завораживает...»       После чаепития Гела и другие «девочки» из бухгалтерии отправились в офис, где продолжали работать. Василий Григорьевич смотрел на пришедших из столовой сотрудников и прокомментировал:       — Ничего не делаете, только чаи гоняете. Ещё новенького к этому приучаете.       Циклаури сидел перед компьютером и проводил операции в 1С. Вспоминая рыжие волосы Мичуриной, парень невольно улыбнулся. Образ Дианы мерк на фоне этой девушки. Гела помнил крашеные волосы Алмазовой. Они не шли ни в какое сравнение с натуральным цветом рыжих волос его коллеги.       «Чем ты меня зачаровала? Хочется поближе с тобой познакомиться, но как к тебе подойти?» — размышлял Гела, стараясь сконцентрироваться на работе.       — Гела, тебе документы пришли. Товар завезли, — отвлекла его от мыслей о девушке из юридического отдела Анна Аникеева.       — Хорошо. Сейчас на приход поставлю.       Циклаури провёл товары и, рассматривая на экране имя бухгалтера, с чьего электронного рабочего кабинета сидел, про себя думал:       «Скоро тут появится моё имя. Циклаури Гела Амиранович. Только долго тут не проработаю — армия не за горами. А что будет после армии?»       Рабочие дни пролетали, и призыв был не за горами. Гела получил пароль от личного кабинета в 1С. Во время чаепитий и обедов Циклаури смотрел на Веронику Мичурину как на коллегу, думая, что это было просто наваждение. Парень не мог понять, что его привлекло к этой красавице, пока не вгляделся в её глаза. Глядя в её очи, похожие на прозрачные озёрца, Гела вспомнил Ольгу Рыжову, героиню из фильма «Служебный роман». У Вероники были такие же грустные глаза. Улыбка Мичуриной казалась ему какой-то печальной, словно она пытается скрыть свою боль, которая у неё на сердце.       «Наверное, у неё что-то случилось, раз она такая грустная, хоть и прячет это под улыбкой»       В пятницу Гела вышел из офиса и отправился к остановке. Автобус долго не шёл, и Циклаури смотрел в левую сторону, ожидая автобус. Рядом стояла Вероника. Её красивые рыжие волосы огоньком манили его. Гела смотрел на девушку и улыбался.       «На неделю отпустило, и снова это наваждение. Чем же ты привлекла меня?»       Циклаури заметил, как Мичурина улыбнулась ему в ответ. Подъехал ПАЗ, держащий путь к вокзалу, и парень быстро запрыгнул в салон. Вслед за ним зашла Вероника, и маршрутка отправилась в путь. Гела держался за поручень и смотрел в окно на проплывающее мимо заводоуправление КМК; Мичурина рассматривала его профиль, ибо он казался самым красивым парнем, которого видела.       Глядя на него, девушка вспомнила сокурсника Ваньку Соколова. Ей нравился этот высокий молодой человек с голубыми глазами и вьющимися волосами с медным оттенком. Однажды он подошёл к ней и предложил встречаться. Это был самый счастливый день в жизни Вероники. Она вспоминала все моменты, проведённые в компании Вани. Как она ходила с ним в кафе, в кинотеатр, в парк Гагарина. Вспомнила свой первый раз с ним. Вероника оживила в памяти, как он целовал её губы, её шею, её груди. Как он ласкал её пальцем и осторожно входил в неё, стараясь быть нежным. Через несколько дней после той близости он стоял со своими друзьями и смеялся. Оказалось, что он выиграл пари, уломав девушку на секс. Вероника ушла и возле подсобки горько плакала. С тех пор он с ней не разговаривал и даже не извинился за то, что предал её.       Мичурина посмотрела на Гелу, глядящего на проплывающие мимо дома, построенные в стиле «сталинский ампир». Она хотела встречаться с этим красивым и остроумным парнем, но чувствовала, что он ею не заинтересуется. Вероника вспомнила, как на танцевальной площадке познакомилась с Лёшей Головановым. Долговязый шатен с зелёными глазами сам познакомился с ней. Мичурина вспомнила свидания в летнем парке. Однажды Лёша задал ей вопрос:       — Ронь, а познакомишь меня с родителями?       — Я из детского дома, а с родителями не общаюсь.       — Ну и зачем ты мне нужна, грязная детдомовка?       Голованов ушёл, не попрощавшись, а Вероника смотрела ему вслед и плакала. Тогда она в очередной раз почувствовала себя никому не нужной. Тогда ей хотелось умереть, и Мичурина задала вопрос:       «Мама, для чего ты меня родила? Зачем ты меня родила, раз я никому не нужна?»       Вероника вспоминала, как после выпуска из осинниковского детдома она приехала в Калтан к своей родной матери. Ей не нужны были от неё ни деньги, ни какая-либо помощь. Она просто хотела поговорить. Когда Мичурина постучала в дверь, ей открыла высокая сероглазая женщина средних лет. Куря сигарету, мать задала вопрос:       — Ты чё припёрлась?       — Мам, это я. Вероника Мичурина. Мне ничего не надо. Я просто хочу поговорить.       — Пошла вон, — грубо ответила ей мать, и девушка надолго запомнила её лицо, на котором отражалось высокомерие.       Женщина захлопнула дверь, и Вероника, выйдя из подъезда и сев на лавочку, горько заплакала и не понимала, что она сделала и почему её мать так ненавидит, что даже на порог не пустила.       Прокручивая в голове воспоминания, девушка не заметила, как слеза покатилась по её щеке. Неожиданно мягкий бархатистый мужской голос задал ей вопрос:       — Роня, почему вы плачете?       Мичурина подняла глаза на спросившего и увидела Гелу. Того новенького в бухгалтерии. Посмотрев на него, девушка ответила:       — Мне соринка в глаз попала.       — Дайте, я посмотрю, — предложил Циклаури.       — Нет, не надо. Всё сейчас пройдёт.       Гела не поверил ей. Он понял, что она заплакала не из-за соринки, а из-за чего-то другого. Это не что-то попало в глаз, а какие-то мысли заставили её плакать. В это время маршрутка остановилась на «Транспортной». Циклаури вышел из автобуса и посмотрел ему вслед, когда тот тронулся. Идя к своему дому, Гела смотрел на дорогу и про себя размышлял:       «Что заставляет тебя плакать?»       Несколько дней Циклаури размышлял над тем, из-за чего его коллега прослезилась. Во время чаепитий и обедов Гела рассматривал девушку, словно желая нарисовать её портрет, и постоянно видел эти грустные глаза. Он уже хотел спросить у неё, но после обеда Анна задала ему вопрос:       — Тебе нравится Ронька Мичурина?       — Просто у неё глаза какие-то грустные, — ответил парень.       — Ой, не знаю, что с ней! Не задавалась вопросами. Да никто с ней общаться не хочет. Людей сторонится. Странная она. Ещё Ваську Прохорова отшила. Хотя... он ко всем подкатывал.       Слушая её, Гела догадывался, что Аникеева явно недолюбливала Веронику. Подумав об этом, Циклаури напрямую задал вопрос:       — Роня что-то вам сделала? Мне кажется, что вы её недолюбливаете.       — Да мне вообще всё равно, есть она здесь или нет. За что мне её недолюбливать?       Парень смотрел на её крашеные белые волосы, широкие формы в деловом костюме и нос картошкой. Гела догадывался, что Анна просто завидовала Веронике, ибо чувствовала, что выглядела на её фоне страшилищем, хотя ему она казалась просто симпатичной.       Когда рабочий день закончился, Циклаури стоял на остановке и ждал свой автобус. Мичурина стояла рядом и смотрела в сторону, где была улица Димитрова. Только тогда парень обратил внимание, что на её щеке блеснула слеза. Роня бросала взгляд на нового коллегу и изучала его профиль, который манил её, завораживая своими мужественными чертами. Гела поймал её взгляд и, подойдя к ней, задал вопрос:       — Роня, вы какая-то грустная. Вы плачете. Что-то случилось?       — Соринка в глаз попала... — уклончиво ответила Мичурина.       — Вы обманываете. У вас что-то случилось. Если вам плохо, то я вас выслушаю.       Подъехал нужный им автобус. Гела и Роня сели на одно сидение, и маршрутка тронулась. Мичурина смотрела на коллегу рядом с ней и про себя думала:       «Как такой красавчик мог на меня посмотреть? Если он узнает, что я детдомовка?»       — Выйдете со мной, если хотите поговорить? — спросил Циклаури тем же красивым бархатным голосом, словно гипнотизируя девушку.       — Хорошо. Пойду с тобой, — ответила Роня.       Ей давно хотелось выговориться. Хотелось рассказать, что ей грустно и одиноко, что ей надоело возвращаться в пустую комнату в общежитии, где никто её не ждёт, что она никому не нужна, даже своей матери.       Девушка не заметила, как автобус наконец-то остановился на улице Транспортной. Гела взял Роню за руку и сказал:       — Пойдём, если хочешь.       Мичурина сжала его ладонь и отправилась с ним. Впервые в жизни она встретила человека, который хорошо к ней отнёсся, который заметил, как ей грустно. Молодые люди прошли под мостом и вскоре добрались до серого мрачного кирпичного дома. Гела и Роня зашли в подъезд.       «Как хорошо, что у меня отдельное жильё», — про себя подумал Циклаури.       Мичурина вошла в светлую уютную квартиру парня, скинула туфли и, робко зайдя в зал, села на диван. Чтобы не смущать малознакомую девушку, Гела быстро переоделся в другой комнате и отправился на кухню. Разогрев в микроволновке пиццу, которую сам приготовил, Циклаури заварил чай и пригласил девушку к столу. Роня зашла на кухню и, сев за стол, попробовала выпечку.       — Вкусно, — улыбнулась девушка.       — Сам испёк.       — У тебя талант. Почему ты не пошёл работать поваром?       — Одно время я им работал в киоске. Просто захотел попробовать себя в чём-то другом. И мне нравится то, что я делаю.       — У меня просто не было выбора. Я пошла работать помощником юриста потому, что хотела немного денег заработать. А так... Что я умею?       Когда молодые люди поели, Гела с Роней отправились в зал. Мичурина смотрела на виднеющееся в окне голубое небо, освещённое летним солнцем, и задумалась. Циклаури смотрел на девушку и не знал, как начать разговор. Первой нарушила молчание Роня:       — Гела, ты для чего меня сюда привёл?       — Хотел узнать, почему ты всегда такая грустная. Смотрю, а у тебя такие грустные глаза. Когда мы едем домой, ты всё время плачешь. Нет, Роня, это не соринка. Ты можешь мне ничего не говорить. Просто поплачь, и тебе станет легче.       Услышав этот приятный успокаивающий голос, девушка прикрыла лицо ладонями и горько заплакала от обид на жизнь, причинившую ей столько страданий. Впервые в жизни Мичурина рыдала перед посторонним человеком, а тот спокойно смотрит, понимая, что ей очень тяжело на душе, что она одинока, и ей не с кем поделиться.       «Бедняжка... Наверное, у тебя никого нет, чтобы вытереть твои слёзы. Может, я смогу помочь тебе», — размышлял про себя Циклаури и коснулся её рыжих волос.       Роня успокоилась и, ощутив ласковое прикосновение к голове, посмотрела на парня и сказала дрожащим голосом:       — Меня никогда так не утешали...       — Почему?       — Я из детдома. Мать отказалась от меня, чтобы устроить личную жизнь и потому, что мой отец меня бросил. Мне это директорша сказала, когда я спросила, где живут мои родители. В детдоме было хорошо — у меня там были кое-какие друзья, а потом я поступила в институт, и там ко мне относились не то что бы хорошо. Просто игнорировали. Я пришла к маме, чтобы поговорить с ней, а она меня на порог не пустила. Встречалась с одним парнем, но потом я узнала, что он просто поспорил и, когда я отдалась ему, выиграл пари. Потом встречалась с другим, но он послал меня из-за того, что я детдомовка. Я грязная детдомовка. Как ты теперь будешь со мной общаться?       Гела невольно вспомнил Настю Ожиганову, которую не любили родители, что медленно привело к трагедии. Посмотрев на Роню, парень ощутил укол в сердце и ответил:       — К сожалению, так бывает. Не у всех детей любящие родители. Одним всё равно на своего ребёнка, а другие сдают его в детдом. Может, мне это не понять, потому что мама любит меня и моих сестёр.       — Сколько у тебя сестёр?       — Две. Средняя уже поступает в институт, а младшая ещё в школе учится. У нас очень дружная семья. Жаль, что отец погиб четыре года назад. Он всех нас любил и заботился о нас.       — Зато у тебя любящая семья, а я своим родителям не нужна была. Мама меня на порог не пустила. Я даже не знаю, кто моя сестра, которую мама любит, потому что родилась от любимого человека, а не от хахаля, моего отца, которого тоже не знаю.       — Можно, я тебя обниму? — задал вопрос Циклаури.       Мичурина кивнула головой, и парень нежно обнял её. Девушка прижалась к нему и ощутила какое-то приятно тепло. В тот момент Роня ощутила себя такой защищённой.       — Как ты не брезгуешь прикасаться ко мне? Я же грязная детдомовка без рода и племени. Кому я нужна?       — Ты не грязная детдомовка. Ты не виновата, что от тебя отказались. Ты просто не нужна своей матери. Но это не значит, что ты не нужна никому. Может, найдётся тот человек, который оценит тебя. Я знаю это. Один раз я предал, другой раз меня предали. Я сам виноват. Дал человеку ложную надежду. Роня, не надейся на меня. Я не такой добрый, как тебе кажется. Мне просто жаль тебя. Тебе нужно выговориться. Не питай ложных надежд и иллюзий. Я на тебе не женюсь.       — Тебя предали из-за того, что ты нерусский?       — Отчасти это так. Просто у моей бывшей девушки слишком строгая бабушка. И ещё моя бывшая полюбила другого.       — Что сделал ты?       — Я её отпустил. Она не обязана меня любить. А я не имею право мучить человека из-за эгоизма.       — Как такого красавца, как ты, могли бросить? — не понимала Роня, рассматривая его лицо. — Она дура, раз не оценила тебя.       — Она меня оценила, просто любовь у неё закончилась. И красота здесь ни при чём. Я могу сказать, что твои парни тебя не оценили. Ты очень красивая.       — А кому ты дал ложную надежду? — не понимала Мичурина.       — Я встречался с одной однокурсницей. У нас были просто лёгкие отношения без обязательств. Я ей сразу об этом сказал. Но она всё равно хотела выйти за меня замуж. Я её отшил, и она начала колоться. Теперь даже не знаю, где она.       — А почему ты тогда с ней встречался?       — Мне было её жаль. Её родители не любили. Мать просто терпела её у себя дома, а потом моя бывшая переехала жить в бабушкину квартиру. В итоге и дачу, и квартиру она проколола. Это я виноват. Не нужно было давать ей пустую надежду.       — Ты не виноват. Это она придумала себе, что ты передумаешь.       — Ты тоже не накручивай себя.       — Не знала, что у тебя тоже что-то случилось. Ты всегда такой счастливый. Думала, что у тебя много подружек.       — Как видишь, я не такой счастливый, как тебе кажется. У меня тоже были две потери. Когда я жил в Кутаиси, погибла моя любимая. Её сбила машина. Когда мы переехали в Новокузнецк, погиб мой папа. Его убили какие-то бандиты.       — Зато ты всегда улыбаешься. Ты всегда такой весёлый.       — Я не знаю, как это объяснить. Просто... Просто я смотрю на жизнь с улыбкой, несмотря на то дерьмо, которое она на меня выливает.       Роня впервые за этот день улыбнулась. Гела смотрел на неё и обрадовался — хоть немного поднял ей настроение. Мичурина обняла его и поцеловала в лоб. Гела ощутил, что тает в её объятиях, ибо уже несколько месяцев скучал по женской ласке. Роня коснулась губами его губ, и парень был шокирован от такой смелости малознакомой девушки, но на поцелуй ответил, ибо изголодался по женской ласке. Насладившись вкусом её губ, Циклаури прервал поцелуй и, посмотрев в её глаза, понял, что Роня теперь почувствовала лёгкость на душе, ибо её выслушали. Чувствуя умиротворение, Мичурина посмотрела на Гелу.       «Ваня и Лёша не были красавцами, но они отвергли меня, а Гела не отверг. Какой же он хороший. Он не обещал мне серьёзных отношений, зато хоть немного почувствую себя счастливой и хоть кем-то любимой. Зачем упускать такой шанс?»       — Гела, — дрожащим голосом сказала Роня, — если хочешь, то давай будем встречаться.       — Хорошо. Только не забудь — мне скоро идти в армию. Я исчезну на два года. Не жди меня с армии. Мало ли, что может случиться за эти два года. Поэтому лучше забудь меня, когда я уеду служить.       — Почему?       — Не надо мучить себя долгим ожиданием. Лучше найди того, кто тебя полюбит. Это во-первых. А во-вторых, я не хочу думать, что ты можешь меня разлюбить и покинуть, потому что ожидание будет тебя напрягать.       — За что меня любить? Я детдомовка. От меня толку никакого. Я работаю за нищенскую зарплату, чтобы не умереть с голоду и не лишиться дома. И, если что, то я тебя готова подождать. Два года пролетят незаметно.       — Зато ты очень хорошая девушка. Ты милая и искренняя. Как тебя не любить?       Пока Гела и Роня разговаривали о жизни, на улице стемнело. Мичурина посмотрела в окно и увидела ночное небо со звёздами и полную луну. Посмотрев на молодого человека, девушка усмехнулась и прокомментировала случившееся:       — Наверное, мы заболтались.       — Зато теперь ты улыбаешься.       — Можно мне у тебя переночевать?       — Давай. Я боюсь отпускать тебя одну на ночь глядя. Переночуй у меня.       Циклаури достал из шкафа белую футболку с логотипом «Adidas» и большое полотенце с изображением разноцветных рыбок на фоне голубого фона; взяв рушник, девушка отправилась в ванную помыться. После принятия душа Роня вышла, завернувшись в полотенце; Гела протянул ей свою майку и сказал:       — В этом поспишь. Хорошо? Она чистая. Я её не надевал после стирки.       Роня зашла в ванную и надела футболку парня, и майка показалась довольно большой для неё. Мичурина посмотрела на себя в зеркало: ей казалось, что в большой белой футболке, открывающей её левое плечо, она выглядит очень соблазнительно. Улыбнувшись самой себе, девушка отправилась в большую комнату.       — Ты очень красивая, — улыбнулся Гела, раскладывая диван.       — Спасибо. Мне никто ещё не говорил это.       — Я теперь говорю. Ты очень красивая.       — Гел, только я пока не готова к этому...       — Я не тороплюсь. Я не трону тебя без твоего согласия.       Мичурина легла на одну половину дивана и, прикрыв глаза, расслабилась. Циклаури выключил свет, лёг рядом и крепко уснул, обнимая подушку. Роня смотрела на уснувшего молодого человека и не могла поверить, что впервые в жизни к ней кто-то хорошо отнёсся. Девушка повернулась к Геле спиной и заплакала, прикрыв лицо ладонями, словно желая скрыть свои слёзы.       «Как же ты заметил меня, детдомовку? Нет, Гела, я тебя не заслуживаю. Ты слишком хорош для меня».       Утром Циклаури проснулся и пожарил картошку на завтрак. Роня открыла глаза и, почувствовав аромат блюда, потянулась и поднялась с кровати. Придя на кухню, Мичурина увидела, как Циклаури раскладывал на тарелки жареные кусочки. Молодые люди быстро позавтракали, попили чай с конфетами. Ощущая себя самой счастливой на свете, девушка поцеловала парня в щёку и, быстро переодевшись, сказала:       — Спасибо за то, что выслушал меня. Теперь хочу домой, хоть там меня никто не ждёт.       — А я схожу к маме и сёстрам.       — Как хорошо тебе. Тебе есть, к кому пойти и с кем поговорить, а у меня семьи нет, друзей нет, мужика нет, ребёнка нет, кота нет, пса нет. Как хочется, чтобы меня хоть кто-то ждал дома.       Быстро одевшись, Гела и Роня вышли из дома. Утреннее летнее солнце светило ярко, радуя молодых людей своим теплом. Глядя на проезжающий мимо товарный поезд, Циклаури задал вопрос:       — Как ты уснула под грохот колёс?       — Наверное, я просто устала от всех переживаний и болтовни с тобой, поэтому быстро уснула. Гела, я так рада, что ты у нас работаешь. Жаль, что ты уйдёшь в армию. Гел, почему бы тебе не отмазаться от армии?       — Это дело чести, Ронь. Я хочу защищать Родину.       — Твоя Родина — это Грузия. Почему ты защищаешь чужую страну?       — Россия — не чужая мне страна. Моя Родина — Советский Союз. Я родился в большой и великой стране, поэтому должен защищать каждый регион, который был Союзом.       Молодые люди направились в сторону остановки. Роня притормозила и сказала:       — Я пойду к себе. Я диву в общаге на улице Дружбы. Пока, Гела.       Помахав рукой на прощание, Мичурина пошла лёгкой походкой в сторону остановки на улице Транспортная. Заметив нужный ей автобус, Роня быстро побежала и прыгнула в него. Распрощавшись с девушкой, Циклаури направился в сторону дома, где живёт его семья.       Зайдя в подъезд, Гела постучал в дверь. Наринэ, открыв брату, крикнула:       — Наконец-то ты пришёл! Как я рада тебя видеть.       — Где все остальные? — задал вопрос Циклаури, заходя в квартиру, и младшая сестра закрыла дверь.       — Цицино ушла гулять с подружками по городу, а мама дома.       — Гело, ты пришёл? — вышла встречать его Тамина. — Наконец-то.       — Я почти каждый день прихожу, мам. Решил ещё к вам наведаться. Соскучились?       — Как же! Гело, мы так скучали по тебе. Чаю хочешь? Или ты поел?       — Я поел жареной картошки. А от чая не откажусь.       Разувшись, Гела зашёл на кухню, сел за стол. Тамина налила чай и поставила печенье, конфеты. Мать, сын и дочь сидели за столом. Гела первым нарушил молчание.       — Вы знаете, что у меня на работе всё хорошо. Эти два придурка ко мне не лезут. Боятся меня, ненормального.       — Ты нормальный, Гело. Просто ты себя защищал.       — Мам, у меня к тебе есть вопрос... Если бы я встречался с детдомовкой, как бы ты на это отреагировала?       — Гело, ты взрослый человек. Ты должен сам выбирать свой путь. Я только помогаю тебе, Цицино и Наринэ найти правильное направление в жизни. Ты взрослый человек и имеешь право решать, с кем тебе встречаться, как тебе жить, на ком жениться, с кем детей заводить. А навязывать девиц, которые вряд ли тебе понравятся, я не буду.       — К чему ты это спрашиваешь? — вмешалась Наринэ.       — Просто на работе я заметил одну девушку из юридического отдела. Её зовут Вероника. Все называют её Роней. Она всегда какая-то грустная. Я просто поговорил с ней, и она сказала, что жила в детдоме, особо ни с кем не дружила. В институте её не замечали, а парни отвергали её. Один поспорил и соблазнил её, а второй отшил из-за того, что она детдомовка. А родной матери она не нужна. Мам, мне так жаль её, но ничего поделать не могу.       — Гело, такое чувство, что ты выбираешь каких-то обездоленных, — прокомментировала Наринэ.       — Почему?       — Настю родители не любили, и она дошла до наркомании. У Дианы строгая бабушка, которая не разрешала ей дружить с «шалавами» и встречаться с мальчиками. Теперь эта Роня, девушка из детдома. А у Машико папа умер.       — Нарико, далеко не все люди счастливы. У нас тоже папа умер. Мы такие же обездоленные.       — Время сейчас такое... — добавила Тамина. — Нам всем приходится трудно.       — Мам, время всегда и во все времена было трудным, — ответил сын. — Оно никогда не было лёгким.       Попив чай и поговорив с матерью и сестрой, Циклаури в хорошем настроении отправился домой. Вспомнив о разобранном велосипеде, Гела забежал в подъезд и, достав из ящика коробку, в которой лежали детали, принялся собирать транспортное средство обратно.       «У меня не было времени покататься на велосипеде. Я постоянно работал, изредка встречался с друзьями и девушками. Теперь я покатаюсь на велосипеде. Давно мои ноги не крутили педали. Когда я катался в Кутаиси, чувствовал свободу. Когда приехал в Новокузнецк, не знал город, чтобы по нему покататься. Но теперь, когда узнал город, хочу покататься на велике».       Циклаури медленно, собирал велосипед, устанавливая сидение, колёса, педали и цепочку привода. За несколько минут сделав транспортное средство, Гела проверил его. Работал. На следующий день убедившись, что спустя столько лет вновь собранный велосипед работает, ранним воскресным утром парень быстро перекусил, оделся в джинсы, красную футболку и чёрные сандалии, вышел из дома и, сев на сидение, крутил педали.       Циклаури мчался по деревне Нижнее Редаково навстречу ветру. Чувствуя лёгкость и свободу, Гела наслаждался этими мгновениями, словно он снова вернулся в Кутаиси, в те времена, когда ещё не случилось одно из главных потрясений в его жизни.       Катаясь по асфальтированной дороге, парень добрался до деревни Точилино и оказался возле той дачи, где остались его самые яркие воспоминания. Вспомнив о детях нынешней хозяйки дачи, Гела развернулся, отправился в магазинчик продуктов, купил шоколадки и, вернувшись обратно, постучался в калитку.       — Кто там? — послышался знакомый женский голос.       — Это Гела.       Калитку открыла Наташа Маркова. Увидев знакомого паренька с велосипедом, женщина пригласила его:       — Проходи. Присаживайся.       Циклаури вкатил велосипед во двор и прислонил его к забору. Гела в который раз смотрел на этот двор и вспоминал моменты, проведённые с Настей Ожигановой. Улыбнувшись, парень зашёл под навес, где стоял столик. Из домика выбежали мальчишки Женя и Веня. Циклаури рассматривал двух семилетних мальчиков с одинаковыми каштановыми волосами и карими глазами, в которых блестели хитренькие искорки, и прокомментировал:       — Скоро в школу пойдут...       — Да, — подтвердил Женя, — скоро пойдём в школу.       — Это хорошо. А я пойду в армию. Вы будете учиться, получать знания, а я буду служить Родине.       Наташа налила чай и расставила свежеиспечённые булочки с вареньем. Циклаури наслаждался вкусной выпечкой и ароматным напитком. Женя и Веня бегали по двору, а Маркова рассказывала о своих делах:       — У меня всё хорошо. Дом, мои сорванцы, работа. Только так не хочу, чтобы они шли в армию. Пустая трата времени.       — Не надо так говорить. Мой папа говорил, что после армии мужают.       — Просто не хочу с ними расставаться на два года. А вдруг что-то случится? У меня брат погиб в 1995 году в Чеченской войне, поэтому мне страшно за моих мальчишек.       — Всё будет хорошо. Я на это надеюсь. Надеюсь, что два года отслужу и вернусь домой.       — Как у тебя дела на новой работе?       — У меня всё хорошо. Работаю спокойно. С коллегами прекрасно поладил. Кстати, Наташ, а если бы Женя или Веня начали встречаться с детдомовками, то как бы ты на это смотрела?       — Знаешь, дети в детдоме не виноваты, что не нужны своим родителям. Но знаешь, мой бывший, отец моих сорванцов, как раз не из детского дома. Он просто обманул меня, а ответственность нести не захотел. Я с двумя детьми пошла к его родителям, а они меня выставили вон. Сказали, что это не их внуки, что я детей нагуляла.       — Не знаю, что бы сказала моя мама, если бы такое произошло, но я бы не оттолкнул девушку, которая родила бы моего ребёнка. Может, и не женился бы, но ребёнка признал бы и помогал бы, чем мог.       — А почему ты бы не женился?       — Потому что хотел жениться по любви, но после Машико, а потом и Дианы пока не встретил ту, которую смог бы полюбить. И я понял, что жизнь полна разочарований. Мне не хочется привязываться к человеку, чтобы потом не терять его. Знаешь, как это больно — терять близкого человека? Поэтому не хочу ещё раз терять кого-либо. И тебе такое не пожелаю.       — Я тоже решила ни с кем не встречаться. Так, если захочется отношений без обязательств. Просто не хочу отчима в дом приводить. Замуж звал один паренёк, но я сказала ему, что мне одной хорошо. Зачем мне ещё кто-то? Я сама по себе.       Гела и Наташа ещё долго разговаривали. Наговорившись с ней обо всём и ни о чём, Циклаури засобирался домой и заметил, как мальчишки по очереди катались на его велосипеде.       — Только аккуратнее! — попросил парень и сказал Марковой: — Этот велосипед мне родители подарили на шестнадцатилетие. Он долго пылился в коробке, а теперь, спустя столько лет, решил прокатиться. Когда катаюсь, сразу вспоминаю Кутаиси. Жаль, что то время уже не вернёшь. Но я рад жить настоящим. Жизнь не стоит на месте.       Циклаури с улыбкой наблюдал за катающимися на большом велосипеде парнями. Глядя на мальчиков, Гела отчего-то задумался:       «Если бы у меня был ребёнок, я бы его научил кататься и отдал бы ему этот велик».       Парни вдоволь накатались, и Циклаури забрал у них велосипед. Распрощавшись с этим гостеприимным домом, Гела сел на велосипед и поехал по деревне. Катаясь по длинной дороге и наслаждаясь солнечной погодой, Циклаури размышлял о происходящем:       «Наконец-то я собрал велосипед. Когда катаюсь на велике, чувствую себя так легко и свободно. И почему раньше его не собрал? Когда я еду на автобусе или на трамвае, чувствую себя расслабленно и спокойно, а на велике — как птица в небесах. Эх, как я люблю приезжать в дом, где есть дети. Наверное, мне надо было окончить педагогический и работать воспитателем в садике. Был бы как Евгений Трошкин».       Гела катался по Точилино, по Нижнему Редакову и направился в город. Минуя мост, Циклаури слез с велосипеда, перешёл через дорогу и, сев обратно, полетел стрелой по улице Циолковского. Добравшись до Бульвара Героев, Гела посмотрел на памятники и вспомнил дедушку, Циклаури Джумбери Михайловича, который рассказывал ему весёлые истории в тылу, но никогда не говорил о самих сражениях на поле боя. Когда маленький Гела задал ему вопрос о том, каково было на фронте, дедушка ответил ему:       — Гело, ты не понимаешь каково это — видеть кровь, страдания, смерть. Это страшно, когда твоя жизнь на волоске, когда ты не знаешь, когда ты вернёшься домой. А уйдёшь ли ты от немцев живым? Такое забыть невозможно...       Посмотрев на высокую серебристую стелу «Штыки и Знамёна», гордо возвышающуюся в самом начале Бульвара, Циклаури отправился на улицу Кирова. Добравшись до остановки «Левый Берег», парень осмотрелся и невольно вспомнил свои прогулки с Дианой.       «У меня сегодня день воспоминаний, — думал Гела, тормозя при помощи обратного поворота педалей и слезая с сидения. — Покатался на велике — вспомнил Машико. Поехал в Точилино и пришёл в гости к Наташе — вспомнил Настю. Приехал на улицу Кирова — вспомнил Диану. Как теперь Диана поживает? Надеюсь, она счастлива с ним...»       Ведя с собой велосипед, Циклаури подошёл к киоску на остановке и купил две шоколадки для детей друга. Положив их в карман, парень взял руль и, спустившись в подземный переход, отправился в сторону большой многоэтажки, где живёт Тенгиз. Гела дошёл до дома лучшего друга, зашёл в подъезд, поднялся на пятый этаж, позвонил в дверь.       — Кто там? — послышался нежный голос Ламары.       — Это я, почтальон Печкин. Принёс шоколадки дитям.       Женщина открыла дверь и впустила лучшего друга мужа со словами:       — Тенгиз скоро придёт с работы. Ты присаживайся.       Гела поставил велосипед в коридоре, прислонив его к стене, снял обувь, зашёл в зал и сел на кресло; закрыв дверь, Ламара отправилась на кухню и подготовила ужин для мужа и неожиданного гостя; Дато и Нана, оторвавшись от машинок, выбежали в большую комнату.       — Привет, Гело! — улыбнулся мальчик.       — Привет! Ты сказку расскажешь? — спросила девочка.       — Появилась в моей жизни сказка, поэтому расскажу, — ответил парень.       Выложив шоколадки, Циклаури рассматривал детей. Дато уже вырос и стал высоким смуглым симпатичным мальчиком; в этом году он собирался пойти в первый класс. Нана подросла: стала хорошенькой девочкой со светло-каштановыми волосами, которые мама заплетала в длинные косы, и научилась говорить, только звук «р» переходил в «л», звуча как в японском языке.       — Сегодня я расскажу вам сказку об одинокой девочке, которую покинула мама.       — Ты её уже рассказывал, — ответил Дато.       — Расскажи, только не надо ту грустную, — попросила Нана.       — Это будет немного другая сказка... — изрёк Циклаури и вспомнил, как дочь друга плакала из-за той сказки.       Нана вспомнила грустный рассказ Гелы. Сюжет этой сказки надолго запал ей в душу, и она вспоминала сюжет, что тогда рассказывал ей друг семьи.       «Жила-была одна хорошенькая девочка. Была она очень красивой, скромной, наивной. Жила она с мамой. Мама не желала её рождения, но родила потому, что не хотела платить дань государству, да и кумушки-соседки спрашивали о ребёнке. Таки жила девочка с мамой, которая её не любила.       Девочка искала утешение и познакомилась с одной красавицей. Им казалось, что их дружба будет крепкой, как гранит, пока не повстречался им добрый молодец. Соблазнил он обеих подружек да не мог выбрать, кого из них взять в жёны. Когда настал день свадьбы, выбрал он подругу, потому что казалась она красивее.       Девочка обиделась и убежала со свадьбы, потеряв любимого и лучшую подругу. Вскоре она поняла, что понесла ребёнка от предателя. Девочка пошла к ведьме и попросила избавить его от нежеланного дитя. Ведьма выполнила её желание, но девочка была проклята — больше она не сможет понести.       Девочка ушла от мамы и встретила доброго молодца. Он узнал о её проклятии, которое невозможно было снять, но остался с ней потому, что жалел. Она была одинока и никому не нужна. Но молодец хотел жениться и желал, чтобы у него была дочка. Самая прекрасная девочка на свете. Они долго встречались, но молодец охладел к ней и покинул девочку из-за её проклятья.       В отчаянии девочка пошла к злому колдуну и попросила у него дать ей немного счастья. Он дал ей волшебное зелье, от которого она забывала обо всём и чувствовала себя самой счастливой, но потом наступала боль и жажда, потому что отравленное варево истощало её, и ей хотелось его пить ещё и ещё уже не для того, чтобы почувствовать себя счастливой, а чтобы снять эти боли. Ради него девочка продала свой дворец, доставшийся ей от бабушки.       Молодец пытался помочь девочке снять с неё заклятье, но было уже слишком поздно — она угасала, мучаясь от боли. Молодец ничем не смог ей помочь.       Девочка пропала, и до сих пор никто не знает, что с ней случилось. Жива или мертва она».       Циклаури вспомнил, как Нана плакала, слушая эту грустную сказку. В тот день Ламара услышала её и, увидев слёзы на щёках у дочки, отчитала друга семьи:       — Гело, зачем ты рассказал ребёнку такую сказку? Она теперь уснуть не сможет.       — Ламар, многие сказки основаны на реальных событиях и сто раз переделаны, — ответил Гела. — Иногда там есть такие сюжеты, что взрослых жуть берёт, не то что детей.       — Я понимаю. Но не расстраивай Нану своими сказками. Она плачет, когда ты их рассказываешь.       — Я очень плохой сказочник. Зато дети будут знать, что их может ждать в жизни. Порой она интереснее любой сказки, любого фильма, любого романа.       — Гело, расскажи сказку, — попросила девочка.       — Хорошо, — с улыбкой ответил парень и начал сказку: — Жила-была одна красавица. Она была прекрасна, словно ясно солнышко, а глаза её как вода из чистого озера. Засмотрелся на её красоту один молодец, утонул в глазах её ясных. Но заметил, что красавица грустит...       Гела остановился. Тенгиз вернулся домой. Заметив сидящего на кресле друга семьи, Когониа сказал:       — Привет, Гело. Опять сказки о своих похождениях детям рассказываешь? А что за велосипед стоит у нас в коридоре?       — Да, Тенгиз. Наконец-то я собрал велик и покатался по городу. Конечно, когда я катаюсь в городе, мне кажется, что я езжу по каменным джунглям. Только в деревне чувствую свободу, словно летаю по небу.       Тенгиз сел за стол. Ламара принесла в большую комнату гуляш с картошкой. Когда семья Когониа и нежданный гость поужинали, Дато задал вопрос:       — Гело, а что было дальше? Молодец встретил красавицу, прекрасную как солнце, с глазами как озёра. Увидел, как она грустит. Почему она грустит?       — Молодец спросил у неё об этом. Она подняла на него глаза и горько заплакала о своей доле... — Гела нарочито высоким голосом проговорил: — Тяжела судьбинушка моя. Покинула меня моя матушка да послала меня в дом, где живут брошенные детки. Выросла я там. Хотела прийти к матушке, да она меня на порог не пустила. Попыталась я с молодцами встречаться. Первый поспорил с друзьями. Когда он поцеловал меня, выиграл пари и покинул меня. Второй узнал, что я из приюта для покинутых деток, и прогнал меня...       Ламара смеялась над тонким голоском Гелы, отдалённо напоминавшим голос Георгия Вицина. Дато прокомментировал услышанное:       — Когда ты так говоришь, у тебя голос как у Труса. Такой же писклявый.       — И чем закончилась эта сказка? — задала вопрос Нана.       — Молодец выслушал её и сказал, чтобы она не грустила. Напоил её водой, накормил её едой. Молодец не хочет любви, ведь скоро уйдёт служить, а ей придётся ждать. Неизвестно, дождётся ли красавица молодца.       — Гело, сказка скучная, — прокомментировала девочка. — Но я хочу, чтобы она закончилась хорошо.       — Я тоже хочу, чтобы эта красавица была счастлива, чтобы она не грустила и не плакала, но пока финал будет открытый.       Прослушав незаконченную сказку, дети убежали к себе в комнату играть дальше. Тенгиз задал вопрос Циклаури:       — Ты новую любовь нашёл?       — Не совсем. Просто увидел, как одна девушка у меня на работе в соседнем отделе сидит всё время грустная, иногда, когда никто не видит, плачет. Я привёл её к себе домой и поговорил. Она детдомовская. Мать её бросила и потом на порог не пустила. Два парня с ней плохо обошлись. Один переспал с ней просто для того, чтобы выиграть пари, и бросил её, а другой послал из-за того, что она из детдома. Я её не трогал, хоть и уснули в одной кровати.       — Эх, Гело, какой же ты жалостливый. Так и жаждешь кого-то пожалеть. Что на этот раз планируешь?       — Ничего. Я не хочу привязываться. Просто хочу спокойно уехать в армию и отслужить два года. Не хочу, чтобы меня ждали. Два года — это такой срок...       — Поступай, как знаешь, Гело. Это твоя жизнь. Только не обижай эту красавицу с голубыми глазами. Она не заслужила такую жизнь. Ты же не хочешь, чтобы она скололась, как Настя?       — Нет, не хочу. Поэтому прошу её не привязываться ко мне. Но мне её жалко. Она одинокая, никому не нужна. Почему меня тянет кого-то пожалеть?       — Ты очень хороший человек, просто не понимаешь это. Тебе хочется кому-то помочь, чтобы увидеть, что человек счастлив. Ты очень любишь делать добро, чтобы видеть улыбки.       Поговорив с другом и поделившись с ним своими мыслями, Гела в хорошем настроении распрощался с ним, его женой и детьми, забрал велосипед и, держа его за руль, спустился вниз по лестнице. Когда Циклаури добрался до четвёртого этажа, встретил Диану.       — Привет! — улыбнулся Гела.       — Привет, — ответила Алмазова, поправляя светлую прядь. — Ты как?       — У меня всё хорошо. А ты как?       — У меня тоже всё хорошо. Встречаюсь с Никитой.       — Бабушка к нему не придирается?       — Так же придирается. Если ты у неё был неадекватным чуркой, то Никита у неё потенциальный тунеядец, который пошёл в педагогический чтобы не работать на заводе. Гел, у нас заводов уже не так много, чтобы всех парней принять на работу. Как у тебя работа?       — У меня всё хорошо. Правда, немного сцепился с одним придурковатым грузчиком. А так поладил с коллективом.       — Девушку нашёл?       — Как-то начал дружить с одной девушкой, которая у нас работает. Мне её жалко, потому что она из детдома. Поговорил с ней, успокоил её. Теперь она улыбается, а так всё время грустная.       — Гел, а ты с ней встречаешься? Тебе же скоро в армию. Она будет тебя ждать?       — Нет, не встречаюсь. Я не хочу к кому-либо привязываться. Тем более, ты сама говорила, что два года — это большой срок.       — У тебя есть велосипед? — сменила тему Диана.       — Только вчера собрал его. Он столько лет хранился в коробке. Теперь катаюсь. Ты не представляешь, как это классно — кататься на велике. Чувствую себя свободным, как птица в небесах.       Молодые люди разговаривали о своих делах, пока из квартиры не выглянула Дианина бабушка. Зинаида Аркадьевна посмотрела на Гелу и закричала на весь подъезд:       — Опять ты с чуркой болтаешь, Дианка? Ты же его давно бросила!       — Бабушка, Гела у тебя чурка, а Никита — тунеядец! Может, перестанешь цепляться к моим мужчинам?       Сказав это, Алмазова с гордо поднятой головой отправилась к себе домой. Гела посмотрел ей вслед и про себя отметил:       «Столько месяцев прошло, и ничего не меняется. Бабушка Дианы всё так же цепляется к мужчинам внучки. А какого мужика для внучки ей надо?»