Ледяной осколок в сердце

      После первой близости в съёмной квартире Владимира Цицино ощущала себя не в своей тарелке. Гуляя с коляской, в которой мирно спала Мила, Циклаури смотрела на малышку и про себя размышляла:       «С одной стороны чувствую себя раскованно. Я не сделала ничего плохого, что можно было бы осудить. Подобное осуждают только те, у кого мысли остановились на Средневековье. Но с другой стороны... Я не люблю Владимира. У нас с ним просто лёгкие, ни к чему не обязывающие отношения. Зачем так сближаться с человеком, которого не любишь? И ещё. Не кажется ли ему, что я слишком доступна? Ох уж это чувство стыда...»       Идя по улице Вокзальной, Цицино не заметила, как подошла к своему дому. Прикатив коляску к подъезду, Циклаури вновь услышала громкий смех и злые слова от Эрлена:       — Здорово, шлюха! Что, бросил тебя этот пижон?       — Рот закрой, гнида! — отрезала Цицино.       — Ох, как мы заговорили. Не радуйся — он тебя быстро бросит. Найдёт кого посимпатичнее и бросит.       Показав Пирогову средний палец, девушка открыла деревянную дверь и поднялась с коляской наверх. Зайдя в квартиру, Цицино сняла с себя лёгкую куртку и сапожки, взяла на руки Милу и отправилась с ней в комнату, где живёт Роня. Покормив смесью и уложив девочку спать, Циклаури отправилась к Наринэ, готовящей доклад по биологии, быстро переоделась в домашнее платье и задала вопрос:       — Ты не знаешь, где Роня?       — Фиг её знает. Куда-то ушла.       — Я, конечно, рада прогуляться с Милой, но она мать. Это её обязанность присматривать за ребёнком.       — Может, она хуй себе нашла, — усмехнулась младшая сестра.       — Ещё одно такое слово, и я тебе дам по губам, — заявила Цицино. — Так ты считаешь, что у неё отношения с другим мужиком. Так?       — Я в этом больше, чем уверена. Поди и от него забеременеет и ребёнка на него оставит. Стопудово.       — Жалко мне Милу, Нарико. Как так можно? Родить ребёнка и совсем не заниматься им. Бедная сиротка.       — Ничего. Скоро Гела приедет, и мы решим эту проблему. Эти полтора года так пролетят, что ты и не заметишь. Кажется, что ещё вчера мы проводили Гелу в армию, а уже полгода прошли.       Поговорив с младшей сестрой, Цицино отправилась готовить любимое мамино блюдо гурули и суп хаши. Нарезая курицу, девушка воображала, как будет готовить суп харчо Владимиру, и поймала себя на мысли, что ей понравился начальник отдела кадров, ставший её первым мужчиной.       Вновь наступили рабочие дни. Цицино с каким-то необъяснимым чувством страха зашла в свой рабочий кабинет. Когда Циклаури открывала дверь, думала, что Владимир злобно посмотрит на неё и скажет, что она девица лёгкого поведения, раз решила подарить свою девственность такому человеку, как он. Цицино боязливо зашла в комнату и, увидев за столом своего начальника, дрожащим голоском поздоровалась:       — Здравствуйте, Владимир Сергеевич.       — Здравствуй, Цицино. Что случилось?       Закрыв дверь, девушка включила компьютер и, когда он загрузился, посмотрела на своего начальника и задала ему вопрос:       — Я шлюха?       — Нет. Мы с тобой просто переспали. Ты думаешь, если нас связывает только секс, то я тебя не уважаю? Нет, милая, я тебя уважаю. Просто... Просто моё сердце неспособно любить. Оно к этому глухо. Но я тебя уважаю. Ты мне нравишься. Ты что, думаешь о свадьбе? Нет, милая, я не даю тебе ложных надежд. В отличие от многих я честно говорю, что мне надо. А мне надо секса.       Выслушав Коровина, Циклаури загрустила и, запустив 1С, принялась проверять посещаемость сотрудников, проводить больничные. Заметив грусть на лице девушки, Владимир подошёл к ней и, взяв её за плечи, сказал:       — Не грусти. Ты хорошая девочка. Ты просто привыкла жить этими средневековыми устоями, поэтому тебе стыдно. Тебе нечего стыдиться.       С этими словами Коровин обнял Циклаури и, гладя её волосы, прижал к себе. Цицино ощутила, как бьётся его сердце и сильнее прислонилась к нему. Поцеловав её в лоб, Владимир прошептал ей:       — Всё равно я с тобой. Я никому не скажу, что у нас отношения. Да, секс — это не любовь, но те же отношения.       Коровин нежно поцеловал её в губы, и Циклаури страстно ответила на эту ласку, гладя волосы мужчины, желая остановить время. Владимир готов был раздеть её прямо на рабочем месте, но в дверь постучали и отвлекли молодых людей от разговора.       Приняв больничный лист, Цицино провела оплату времени, пропущенного сотрудницей из-за болезни её маленького ребёнка, и отправила в страховую компанию информацию со сканами по e-mail, изобретению петербургской команды программистов. Отправив данные о сотруднице, Циклаури про себя отметила:       «Как хорошо, когда можно вот так отправить письмо. И не надо посылать запрос почтой и ждать несколько дней, пока придёт ответ. До чего же техника дошла...»       Шли рабочие дни. Приближалась пятница, а за ней и новые выходные, очередной майский праздник, пятьдесят четвёртая годовщина Великой Победы. Цицино и Владимир продолжали смотреть друг на друга, пока работы не было, обнимались и целовались. И Циклаури, и Коровин страстно хотели друг друга, но она боялась показаться себе самой доступной, а он не хотел торопить события и дать ей время привыкнуть и перестать стыдиться своих желаний.       Наступил четверг. Работницы агентства недвижимости пили чай и о чём-то разговаривали. Цицино слушала планы на Девятое Мая, воспоминания о родственниках-ветеранах и вспомнила дедушку Джумбери Михайловича. Вспомнила, что он никогда не рассказывал о том, что пережил на той страшной войне. Циклаури задумалась, прокручивая воспоминания в голове, и неожиданно её отвлекла Лиза Головушкина:       — Цинь-Цинь, ты о чём думаешь?       — О дедушке. Он был Ветераном Войны. Только никогда не рассказывал о том, что там случилось.       — А я думала, что ты задумалась о Владимире Сергеевиче. Что с ним планируешь на этот раз? — с хитрой улыбкой спросил Лиза.       — Думаешь, мы ничего не знаем? — вторила ей Марина Дорохова. — Мы знаем, что ты с ним обжимаешься. Только особо не надейся, наивная.       — Знаешь, Марин, я без тебя разберусь, надеяться мне или не надеяться, — отрезала Цицино. — Займись лучше своей жизнью и не суй свой нос в мою. А ты, Лиза, если шутить не умеешь, то лучше ничего не говори. У тебя какие планы с твоим мужем? В разводе уже? Ну извини — не знала. — В голосе кадровички послышался сарказм.       Выпив чай и съев печенье, Циклаури отправилась в свой кабинет, где её ждал Владимир. Посмотрев на девушку, начальник со смешком задал ей вопрос:       — Как их волнует наша личная жизнь? Не понимаю...       — Делать им нечего, вот и суют свой нос, куда не надо.       Подойдя к ней, Коровин лизнул девушке ухо и шёпотом задал ей вопрос:       — Не хочешь дать им новый повод для сплетен? Давай, останемся после работы. Я презервативы принёс. Я знаю, что твоя мама не ругала тебя за то, что ты сделала. Не отругает и за это.       Цицино густо покраснела, но ощутила желание. Желание снова испытать те эмоции, пережитые ею во время первого секса. Девушка посмотрела на него и сказала:       — Хорошо, Владимир. Мне всё равно, что скажут другие. Надо жить для себя, а не для «других», которые должны что-то говорить.       Когда закончился рабочий день, Цицино закрыла дверь и, подойдя к Владимиру, крепко поцеловала его; Коровин ответил на ласки девушки и погладил её талию. С хитрой улыбкой Циклаури легонько укусила его за ухо и задала ему вопрос:       — А что будет, если я сделаю тебе приятное ртом, как ты это сделал мне?       — Я сойду с ума от возбуждения, Цинь.       Расстегнув его рубашку, Цицино погладила его грудь, ощутила кожей ладоней жёсткие волосы на его теле и пощекотала шрам от пули на его плече. Нежно поцеловав его, Циклаури тронула кончиком пальца его соски и, проведя вниз, слегка надавила на его пупок. Владимир наслаждался нежными ласками девушки. Ему хотелось, чтобы она касалась и касалась его.       Цицино расстегнула на его джинсах ширинку и, обнажив его уже поднявшийся от ожидания близости член, коснулась губами его головки.       — Не знал, что ты такая развратная. Сколько же в тебе страсти таится? — прокомментировал Владимир и погладил её волосы.       Циклаури взяла в рот его пенис и, водя губами по всей длине ствола, щекотала головку, пробуждая в нём большее возбуждение. Понимая, что девушка ещё не умеет доставлять удовольствие мужчине, Коровин просто наслаждался её неторопливыми ласками, ощущая в себе нарастающий оргазм. Цицино ускорила движения ртом, надеясь разогреть любовника, но понимала, что его большой ствол не помещается полностью.       «Надо быть опытной, чтобы просунуть его в горло... — размышляла Циклаури, ощущая языком и рукой дрожь его ног. — Он у тебя вкусный. Как мне нравится, когда ты так наслаждаешься этим».       Владимир задрожал сильнее, и Цицино почувствовала языком вкус его спермы. Вроде кислая, вроде сладкая. Утерев губы, Циклаури посмотрела на него. Коровин взял её за плечи и, чуть приподняв, оценил её старания.       — Ты не опытна, но мне понравилось, как ты меня удовлетворила. Я говорил, что сойду с ума от возбуждения. Так и вышло. Теперь садись на моё кресло, и я сделаю тебе приятное.       Мужчина поднялся с кресла, и девушка села. Владимир задрал её сиреневую лёгкую кофту, снял с её грудей бюстгальтер и крепко целовал её соски. Цицино наслаждалась нежными ласками и гладила его спину. Подняв её длинную чёрную юбку с рисунком в виде белых цветов, Коровин снял с девушки туфли, колготки и трусики, приподнял её бёдра и пощекотал языком её клитор. Циклаури взяла его за волосы и гладила его голову, наслаждаясь ласками.       Вспомнив ту субботу, Цицино расслабилась и снова ощутила себя на вершине блаженства. Ей хотелось стать облаком и порхать по небу, словно маленькое пёрышко. Выгнувшись дугой, Циклаури застонала и крепко сжала руками ручки кожаного кресла. Владимир лизал и целовал её, отчего Цицино стонала громче и громче и, потеряв над собой контроль, слегка сжала бёдрами его голову. Ощутив яркий оргазм, Циклаури вжалась в кресло и переводила дыхание.       — Влад... — томно простонала Цицино, когда Владимир отпустил её бёдра.       Коровин поднялся и нежно поцеловал девушку, давая её ощутить вкус своего тела. Циклаури прислушивалась. В офисе было тихо, но Цицино казалось, что кто-то ходит по коридору и слышит всё, что происходит у них в кабинете.       — Владимир, там кто-то есть? — задала вопрос Циклаури.       Коровин прислушался. Тихо. Никто не шумел и не тревожил их покой. Цицино посмотрела в окно и поняла, что прошёл где-то час, пока они ласкали друг друга.       — Всё хорошо, — отвлёк её от мыслей Владимир. — Никого там нет. Во время стонов может послышаться всё что угодно.       — Владимир, мне надо ехать. Наверное, мама за меня волнуется. Она, наверняка, догадывается, что я могу с тобой делать. Только не хочу её волновать. Нет, моя мама не такая строгая, как другие, но я не хочу её огорчать.       — Я понимаю. Наверное, я тогда сделал тебе больно.       — Да, мне было больно. Но мне было даже приятно, что это сделал ты. Мне хочется домой, но в то же время хочется остаться.       — Цинь, ты не должна оправдываться. Раз время позднее, то лучше поедем домой. Лучше нам заняться сексом у меня на съёмной квартире. Там гораздо спокойнее.       — Я не могу дождаться. Владимир.       — Я слышал, как ты назвала меня Владом. Называй меня так и дальше.       Цицино быстро оделась, одёрнула бюстгальтер, кофту и юбку, обулась; Владимир застегнул брюки. Молодые люди вышли из офиса и отправились к «Жигулям». Сев в машину, Циклаури пристегнулась и посмотрела в окно. Коровин сел за руль и, заводя машину, отправился в сторону Второй Горбольницы. Цицино смотрела на окна и про себя размышляла:       «Как хочется получить права и кататься по улицам. Гела писал, что он уже получил права на вождение. Когда он приедет, наверное, сможет водить не только легковушки и мотоциклы, но и грузовики, автобусы. Надеюсь, что накоплю денег, выучусь на права и куплю хорошую машину».       За мыслями о своих мечтах Циклаури не заметила, как Владимир остановил машину возле её дома на улице Вокзальной. Цицино вышла из машины и, нежно поцеловав Коровина, сказала:       — До встречи.       — До завтрашней встречи. С нетерпением жду выходных. Но думаю, что до пятницы не дотерплю и тебя с собой увезу.       — Только бы мама не беспокоилась...       Распрощавшись с Владимиром, Цицино отправилась к себе домой. Открыв дверь, девушка услышала смех детей. Зайдя в квартиру, Циклаури увидела в открытой большой комнате Нану Когониа, игравшую с маленькой Милой под присмотром Наринэ. Разувшись и быстро переодевшись, Цицино помыла руки и зашла в комнату. Нана трясла погремушку и напевала песенку:       — Ля-ля-ля ля-ля! Ля-ля-ля ля-ля! Ля-ля-ля! Ля-ля!       Мила протягивала ручки и попискивала, словно желая что-то сказать. Когониа смеялась и, напевая незатейливую мелодию, продолжала трясти красный шарик с белой ручкой, из которого звучал стук бусинок по стенкам. Цицино рассматривала смуглую девочку лет пяти с янтарными глазами и невольно улыбнулась; девушке казалось, что ещё вчера эта малышка с двумя русыми косичками, одетая в розовое ситцевое платье с узором в виде клубники и с кружевными оборками была такой же маленькой, как Мила.       — У нас праздник? — с улыбкой спросила средняя сестра и про себя отметила: «Как же время быстро летит...»       — Ну да. Когда мама собралась домой, Нана попросилась к ней, и они с дядей Тенгизом пришли к нам в гости. Просто в садике карантин, и Нана всё это время была у бабушки. Потом бабушка привела Нану в киоск, и теперь все здесь.       — Где Роня? — задала вопрос Цицино.       — Не знаю...       — Всё ясно...       Средняя сестра отправилась на кухню, где пили чай Теона Левановна, Тенгиз и Тамина. Поздоровавшись со всеми, Цицино присоединилась к чаепитию. Когда гости наговорились, наелись печенья и конфет и, поблагодарив за гостеприимство, отправились домой, Цицино осторожно сказала матери:       — Мам, а что, если я останусь ночевать у мужчины? Ничего страшного?       — Дочка, ты не должна переживать из-за этого. Даже если ты сойдёшься с мужчиной без росписи, я всё равно люблю тебя. Ведь ты моя дочь.       — Я же позорю семью.       — Цицино, не забывай, что мы живём в современном мире, и теперь царят свободные нравы. Ты не должна лишать себя желаний только из-за того, что какие-то люди должны что-то сказать. Пусть эти люди посмотрят на себя. Наверняка у них найдётся что-то такое, на что посторонние могут что-то сказать.       — Спасибо, мама, — ответила Цицино, успокоившись от добрых слов Тамины. — Я знаю, что ты мудрая. Ты никогда не будешь осуждать людей за их выбор.       — Почему я должна вас осуждать? Почему я должна лезть в вашу жизнь? Вы уже взрослые. Вы должны сами нести ответственность за собственную жизнь.       — Я знала, что ты меня поддержишь, — улыбнулась дочь и, поев хачапури с творогом, отправилась в комнату изучать новые законы Российской Федерации, чтобы подготовиться к сессии.       Послышался скрип замка, и домой пришла Роня. Держа в руке книгу, Цицино вышла из комнаты и задала вопрос:       — Ты где была?       — Я что, отчитываться перед тобой должна? — дерзким голосом ответила вопросом на вопрос Мичурина. — Гуляла.       Принюхавшись, Циклаури поняла, что её несостоявшаяся невестка не пила алкогольные напитки. Со злобой в глазах посмотрев на Роню, Цицино продолжала отчитывать её:       — Я понимаю, что ты не любишь Милу, но можно же хотя бы присматривать за ней?       — А то уже Тенгиз спрашивает, мол, дочка дома, а где мама, — вставила Наринэ.       Тяжело вздохнув, Мичурина сняла ветровку и ботинки и отправилась в свою комнату. Цицино посмотрела на неё и, уходя к себе, шёпотом прокомментировала:       — Скорее бы Гела приехал и удочерил Милу и лишил бы эту дуру родительских прав.       Ночью Цицино прикрыла глаза и вспоминала встречу в съёмной квартире Владимира, его ласки на офисном кресле и остальные моменты, проведённые с этим мужчиной. От этих сладких мыслей Циклаури не могла уснуть и предвкушала новые встречи, желая, чтобы Владимир принадлежал ей и только ей. С этими мыслями Цицино уснула.       Наступила пятница. Когда рабочий день подошёл к концу, Владимир улыбнулся Цицино и задал вопрос:       — Ты готова? Сегодня ночью мы спать не будем.       — Да, готова. Мама поддержала меня.       — Моя ты мамина дочка. Поехали ко мне. Ты расслабишься и получишь удовольствие.       Цицино с улыбкой выключила компьютер и буквально вылетела из кабинета. Когда все коллеги разошлись, Владимир закрыл дверь кабинета, и молодые люди отправились к оранжевым «Жигулям». Циклаури села на переднее сидение, пристегнулась, закрыла дверь и предвкушала новые впечатления от предстоящего вечера. Коровин сел за руль и, заведя машину, с улыбкой сказал:       — Ты готова? Сначала я свожу тебя в кафе, а потом мы поедем ко мне домой.       — Я готова.       — Ты очень красиво оделась.       Цицино посмотрела на свою короткую юбку из денима, чёрные колготки, розовую кофту с коротким рукавом, лёгкую куртку и кожаные ботинки. Поправив ветровку, Циклаури посмотрела на мужчину и сказала:       — Спасибо.       — Ты мне нравишься любой, — сказал Владимир и про себя подумал: «Зачем я это ляпнул?»       Через несколько минут Коровин поставил машину во дворе дома на проспекте Циолковского, и молодые люди, выйдя из «Жигулей», отправились в кафе «Зодиак». Большое просторное помещение с несколькими маленькими столиками и прилавком в конце зала. Сев за столик, Владимир и Цицино купили пирожки с варёным яйцом и зелёным луком и бисквитные пирожные со сливочным кремом; Коровин взял крепкий кофе с сахаром, а Циклаури — кофе три в одном.       Молодые люди пили кофе и перекусывали. Решив скоротать время, Владимир задавал вопросы девушке:       — Расскажи о себе. О своих родных.       — Мои родители продавцы. Папу убили в девяносто четвёртом. Поножовщина. Да, его зарезали, когда он поздно ночью возвращался домой. Мама раньше работала учительницей русского языка и литературы, а теперь ушла в торговлю. Кроме меня у нас в семье есть старший брат Гела и младшая сестра Наринэ. У нас очень хорошие отношения. Гела уехал в армию, и мы всей семьёй его ждём. Ещё у него родилась дочка. Назвали Милой. Это она та самая племянница. А что расскажешь о себе?       — Братьев и сестёр у меня нет. Мой отец судья, а мать сидит дома. Уволилась для того, чтобы нянчиться со мной. С ними не общаюсь, потому что отец взяточник, а мать живёт лишь в своё удовольствие и тратит деньги отца. Им не до меня.       Глядя на стол, Владимир вспомнил, как он, ещё семилетний мальчик, ходил с родителями в кафе «Юность» на проспекте Металлургов. Он, ещё маленький Володя, ел мороженое с шоколадом и просил ещё, на что мать ему отвечала:       — Нет, Вовочка, тебе нельзя, иначе попа слипнется.       Сидя за столом, Коровин улыбнулся от приятных детских воспоминаний и про себя задал вопрос:       «Как так получилось, что мои родители оказались чудовищами? Когда это случилось? Почему? Может, они и были такими, только я это не замечал».       — Владимир, ты в порядке? — отвлекла его от размышлений Цицино.       — Всё хорошо.       Быстро поужинав и расплатившись за еду, молодые люди отправились на Запсиб. Глядя на солнце, начинающее садиться за горизонт, Цицино с улыбкой предвкушала, и ей уже не терпелось вновь ощутить его в себе, почувствовать всё то удовольствие, которое она получила в тот день, и даже больше.       Приехав к знакомой хрущёвке, молодые люди вышли из машины и отправились в однокомнатную квартиру. Заходя в прихожую, Циклаури понимала, что её в этом доме ждут. Девушка разулась, сняла куртку и отправилась в комнату. Сев на кресло, Цицино мысленно готовилась к чему-то большему.       — Нам нужно принять ванну. Давай, сначала ты приведи себя в порядок.       Вспомнив о зубной щётке в синей сумке, Циклаури взяла её и отправилась в ванную. Быстро приняв в душ и ощутив приятную свежесть, Цицино завернулась в чистое белое полотенце, отправилась в спальню и села на кровать.       — Теперь я приму ванну. Не хочется быть грязным во время секса. Ты же у меня на ночь останешься, — сказал Владимир и отправился в ванную.       Циклаури сидела на разложенном диване и словно сжалась от холода. Глядя на солнце, заходящее за горизонт, девушка про себя размышляла:       «Ну вот... Снова мы только в постели. Он мне ничего не обещал, но почему-то хочется большего. Нет... Не обманывай себя, Цицино. Пусть всё будет так, как должно быть. Зачем напрягаться и думать об этом?»       Коровин зашёл в комнату с полотенцем на бёдрах. Цицино посмотрела на него и с улыбкой проворковала:       — Ну что? Я готова. Ты готов сделать меня счастливой?       — Я всегда готов. Даже презервативы тут. Эта ночь будет незабываемой.       Владимир крепко поцеловал девушку и сквозь полотенце погладил её пышные формы; Цицино наслаждалась ласками и, потрогав его обнажённую спину, развязала его полотенце на бёдрах. Коровин обнажил груди девушки и, уложив её на кровать, нежно целовал соски, щекоча их кончиком языка; Циклаури ощутила желание и погладила его волосы.       «Сколько ни гладила твои волосы — они у тебя прекрасны. Такие шёлковые, такие мягкие. Какой же ты красивый мужчина».       Слегка отстранив от себя Владимира, Цицино встала перед ним на колени и, коснувшись губами его головки, лизнула её и взяла его член в рот. Коровин гладил её чёрные локоны и, пока Циклаури плыла губами по стволу, расслабился и наслаждался ласками, ощущая медленно нарастающее возбуждение, сводившее его с ума. Цицино страстно целовала головку и снова вводила член себе в рот, отчего Владимир возбуждался всё сильнее и сильнее, ускоряя темп, и его ноги затряслись от приближающегося оргазма. Громко вскрикнув от удовольствия, Коровин пролился на грудь девушки.       Посмотрев на белёсые тягучие капельки, лежавшие на груди, Циклаури стёрла их, проведя по коже краешком пододеяльника и, улёгшись на диван, развела ноги, желая страстной близости. Владимир сел между её ног и, крепко сжав её бёдра, провёл языком по клитору. Цицино тихонько застонала и выгнулась дугой, наслаждаясь нежными ласками. Коровин целовал и лизал её губы, и девушка словно порхала по небу. Вытянув руки, Циклаури извивалась змеёй, не зная, куда деваться от надвигающегося оргазма, и сжала голову мужчины, готовясь взорваться. Владимир ускорил движения вокруг клитора; Цицино громко закричала и расслабилась на подушках дивана, покрытых простынёй.       Коровин надел презерватив и навис над Циклаури. Цицино смотрела в его серые глаза и положила ему ладони на плечи. Прижавшись к ней, Владимир медленно вошёл в неё и сжал пальцами её бёдра. Циклаури царапала его спину короткими ногтями и готова поддаться его ласкам. Коровин вышел из неё, и девушка ощутила какую-то пустоту, словно её покинули; когда он вошёл в неё снова, Цицино выгнулась, принимая его в себя, и сжала его бёдрами, не желая отпускать.       Владимир ускорил движения и сильнее сжимал бёдра девушки, оставляя на них бледно-красные следы. Цицино стонала от удовольствия, принимая его в себя; ощущая приближение оргазма, Циклаури резко задвигала бёдрами, потеряла контроль над собой и не попадала в такт движениям мужчины. Коровин сжал её сильнее и крепче прижался к ней, словно боялся, что она исчезнет. Цицино оцарапала его спину и, выгнувшись, стонала громче и громче.       Ощущая дрожь, Владимир излился в презерватив и покинул тело девушки. Поняв, что он ослабил хватку, Циклаури тяжело вздохнула и почувствовала лёгкость во всём теле. Переводя дыхание, Коровин убрал контрацептив, упал на диван и прикрыл глаза. Цицино потрогала себя и снова почувствовала лёгкое возбуждение. Заметив это, Владимир нежно взял её за ласкающую руку и пальцем другой руки погладил её клитор. Поддавшись внезапному порыву, Циклаури двигала бёдрами, выгнулась дугой и словно взорвалась от оргазма. Расслабившись, девушка прикрыла глаза и переводила дыхание, ощущая временное помутнение разума.       Коровин посмотрел на девушку и, погладив её лицо, нежно поцеловал её в щёку. Девушка повернулась голову в его сторону и шёпотом спросила:       — Как тебе на этот раз?       — Ты быстро учишься, набираешься опыта. Тебе как?       — Хорошо...       — Ты привыкнешь. Поначалу тяжело, но всё приходит с опытом.       Цицино повернулась на бок и слегка задремала, и Владимир укрыл её тёплым пледом. Глядя на спящую девушку, Коровин погладил кончиком пальца её щёку и, поцеловав её, про себя подумал:       «Какая же ты милая. Жаль, что поддалась на моё искушение. Но ты очень и очень страстная. Отдаёшься мне как в последний раз. Но всё равно я хочу, чтобы эта ночь длилась вечно. Ты со мной, и мне хорошо».       Улёгшись на диван, Владимир укрылся и, нежно обняв спящую девушку, словно желая согреть своими объятиями, крепко уснул. Проснувшись от сладкой дрёмы, Цицино обхватила рукой его талию и, гладя его спину, размышляла:       «Ты согрел меня? Как хорошо, что ты со мной. Мне так уютно здесь, в этой квартирке. Кажется, что здесь нет никаких проблем, так хорошо и спокойно. Можно выспаться, не ожидая внезапных криков ребёнка. Я люблю Милу, но Роня... Она её мать, но никак не может успокоить ребёнка. Даже не не может, а просто не хочет».       Решив забыть о своих проблемах и заботах, Цицино уснула в объятиях Владимира, ощущая сладкую истому, словно пробежала несколько кругов по стадиону.       Ранним утром от яркого света, бьющего в окно, отражающего блики на стене, Циклаури проснулась и, посмотрев на обнимающего её Коровина, ощутила неловкость. Владимир пробудился вместе с ней и, отстранившись от неё, с улыбкой сказал:       — Доброе утро. Как спала?       — Спала хорошо. С тобой так тепло. А ты как спал?       — Мне с тобой так хорошо было. Так приятно тебя обнимать.       Коровин погладил кончиками пальцев её лицо, нежно поцеловал, быстро надел трико и отправился на кухню. Через некоторое время по квартире поплыл аромат чего-то вкусного и аппетитного. Цицино поднялась с кровати и надела синюю рубашку Владимира, лежавшую на спинке стула. Посмотрев на себя в зеркало, Циклаури невольно залюбовалась собой — одежда любовника смотрелась на ней так соблазнительно, скрывая самые интимные части тела, но при этом кокетливо открывала её ножки. Посмотрев на неё, Коровин невольно залюбовался ей.       — Не спи, а то картошка подгорит, — усмехнулась девушка.       Владимир улыбнулся и продолжил жарить ломтики картофеля, посыпанные солью и перцем. Цицино села за стол, и вспомнила, как не так давно Роня пожарила картошку и угостила всю семью. Картошка, пожаренная Мичуриной, была чуть подгоревшей, но вкусной.       — Ты так улыбаешься. Вкусно пахнет? — задал вопрос Коровин, садясь напротив.       — Ты просто кудесник. У тебя вкусная картошка, — улыбнулась Циклаури, попробовав кусочек.       Позавтракав и попив кофе, молодые люди посмотрели друг на друга, не зная, что сказать. Неожиданно для себя Владимир предложил:       — А давай, прогуляемся по Запсибу.       — Давай, — улыбкой ответила Цицино.       Коровин и Циклаури быстро привели себя в порядок и переоделись. Перед прогулкой Цицино решила позвонить домой и набрала знакомый до боли номер. Послышались короткие гудки, и вскоре Циклаури услышала голос матери:       — Алло.       — Мама, это я, — проговорила в трубку девушка.       — Как прошла ночь?       — Хорошо. Я так хорошо выспалась.       — Ты как себя чувствуешь? Ты не голодная?       — Чувствую себя прекрасно. Вкусно поела. Хочу ещё на ночь остаться. Ничего страшного, если я сегодня переночую у Владимира?       — Хорошо, что предупредила. Ничего страшного. Ночуй. Проведи эту ночь с пользой.       — Мам, как Наринэ? Как Роня? Как Мила?       — Наринэ пошла гулять с подружками. Роня куда-то убежала, а я тут с Милой сижу. Хорошей вам ночи. Приятного вам свидания.       — Мам, пока ещё утро.       — Тем более. Развейтесь и отдохните.       — Хорошо. Пока, мам.       — Пока, дочка.       Поговорив с мамой, Цицино положила трубку и с улыбкой сказала:       — Ну что, ты готов? Сегодня мы точно развлечёмся.       — Конечно, готов. И, я смотрю, ты становишься всё более и более развратной.       Наговорившись, молодые люди вышли из дома и отправились на прогулку. Мужчина и девушка шли по улице Мориса Тореза, наслаждаясь весенним днём. Взяв девушку за руку, Владимир улыбнулся и сказал:       — Как тебе погодка?       — Солнечная, тёплая. Так хорошо, что мы вместе.       «Ты хорошая девочка, — подумал Коровин. — Милая, спокойная и такая страстная. Ты мне нравишься, но я не хочу тебя обманывать и давать тебе пустую надежду. Я знаю, что ты захочешь семью, детей. Я не могу дать тебе то, что ты хочешь. Зачем ты связалась со мной?»       Цицино смотрела на старые кирпичные хрущёвки, на дворника, убирающего мусор на асфальте, на зеленеющие деревья. Идя с Владимиром, девушка ощущала себя самой счастливой на свете, несмотря ни на что. Ей хотелось, чтобы эти мгновения длились вечно. Неожиданно Коровин предложил ей:       — Хочешь мороженое?       — Давай, — улыбнулась Циклаури.       — Какое мороженое любишь?       — Пломбир.       Владимир подошёл к киоску с мороженым, купил пломбирное и шоколадное мороженое в стаканчиках и угостил Цицино. Молодые люди гуляли по улице и ели мороженое, слушая стук колёс трамвая о рельсы. Едя холодный десерт, Циклаури вспомнила детство в далёком Кутаиси, где они с братом прогуливались по городу и смеялись, рассказывая друг другу школьные истории. Гела, тогда ещё тринадцатилетний мальчик, мечтательно говорил о том, как ему нравится Машико. Цицино пересказывала сплетни подружек об их семьях.       — Завтра Девятое Мая, — изрекла Цицино и задала вопрос: — У тебя в семье кто-нибудь воевал против фашизма?       — Да. Мой дед был ветераном. Он всегда рассказывал, как они взрывали вагоны с немцами, как его товарищи гибли на поле битвы, как он чуть не подорвался на мине, но остался без правой стопы. До конца жизни хромал. Знаешь, мне было тяжело это слушать. Вспоминаю, как мне было тяжело читать книгу «Повесть о настоящем человеке». Хорошо, что финал этой книги счастливый, только грустно было на моментах с ампутацией.       — Наш дедушка тоже воевал. Он никогда не рассказывал, что пережил на той войне. Но он всегда на каждое Девятое Мая говорил нам, что это страшно, что ни дай бог снова пережить такую войну.       — Когда ты говорила о дедушке, я вспомнил, как пережил войну в Чечне. Меня ранили. Я бежал от чеченов и не чувствовал боли. Я так хотел жить, что от страха спрятался в окопе и прижался к земле. Там я потерял сознание. Меня нашли там и еле живого отправили в больницу. Не знаю, как смог выжить после этого.       — Ни дай бог, если повторится ещё одна такая война... Сколько тебе пришлось пережить... Я так хочу, чтобы мы жили в мире, чтобы молодые парни не рисковали жизнью на этих войнах.       — Цинь, давай лучше поговорим о чём-нибудь другом... Я не могу думать об этом, хоть время праздника, посвящённого этой войне.       Молодые люди бродили по городу, ели мороженое и разговаривали обо всём и ни о чём. Им обоим казалось, что между ними не просто секс, а что-то большее. Что-то такое, что можно было бы назвать дружбой, разговорами по душам. Цицино сжала его руку, и Владимир прокомментировал:       — Мы похожи на влюблённую пару.       — Может, мы и есть влюблённая пара.       — Что для тебя любовь?       — Это когда два человека живут вместе, заботятся друг о друге, ценят друг друга спустя много лет, воспитывают общих детей. А что для тебя любовь?       — Я не знаю... Это просто временное явление. Поначалу этот человек кажется красивым и от этого лучшим. Но со временем страсть утихает, и остаются отношения, похожие на отношения брата и сестры. Любовь как огонь. Сначала пылает, а потом угасает от ветра или воды.       — Ты прямо философ. Ты когда-нибудь любил?       — Не знаю... Была у меня девушка ещё в школе, но потом мы с ней разошлись. Она нашла другого, более красивого и богатого. Тогда я понял, что любви нет, хотя она мне говорила, что любит. А ты любила кого-нибудь?       — Мне нравился тот придурок, который теперь меня постоянно оскорбляет. Как раз за то, что я ему нравлюсь. Что я в нём нашла?       — Н-да, у него ни кожи, ни рожи, и ещё характер отвратительный. Но чем он мог тебя привлечь?       — Мне казалось, что он простой и скромный парень. Я никогда не доверяла красавцам. Думаю, что они все высокомерные и самовлюблённые.       — Я красивый?       — Да.       — Высокомерный и самовлюблённый?       — Нет. Ты не считаешь себя выше других. И ты не похож на нарцисса, который дальше самого себя больше никого не видит. Ты хороший человек, только не можешь самому себе в этом признаться.       — Я так не думаю. Я не очень хороший человек. Я понимаю, что в вашей семье либеральные взгляды, что твоя мама поддерживает тебя, а не поддаётся общественному мнению, но мне стыдно, что я так с тобой поступаю.       — Мама говорила, что нельзя лезть в жизнь своих детей. Что нельзя поддаваться общественному мнению. Не обществу решать, кому как жить.       — Ты права, Цицино.       Остановившись под деревом, Владимир погладил щёку девушки и нежно коснулся её губ своими; Цицино ответила на этот поцелуй и обняла мужчину, наслаждаясь его ласками. Ей хотелось, чтобы это время длилось бесконечно.       Посмотрев в сторону гастронома, занявшего первый этаж жилого дома, Цицино решила продемонстрировать свой кулинарный талант Владимиру и предложила:       — Пойдём. Хочу кое-что приготовить. Думаю, тебе понравится.       — Что хочешь приготовить?       — Хачапури.       — Это сырная лепёшка? Эх, помню, как ещё в институте один мой знакомый грузин угощал нас хачапури. Вот это было нечто.       — Что у тебя дома есть?       — Для хачапури есть мука, кефир, яйца, сыр, творог, чеснок. Тот грузин рассказывал, как готовить хачапури.       — Ты ведёшь здоровый образ жизни?       — Не совсем. Ты же знаешь, как я люблю иногда покурить.       С этими словами Коровин закурил и отправился в сторону своего временного дома; держа его за руку, Цицино пошла с ним, и вскоре молодые люди вернулись в съёмную квартиру. Циклаури замесила тесто и оставила его подходить. Владимир смотрел на девушку и с улыбкой сказал:       — Думаю, у тебя будет очень вкусный пирог.       — Надеюсь, тебе понравится.       Цицино включила духовку и, пока она нагревалась, сделала из теста две одинаковые лепёшки; натерев на тёрке сыр, девушка смешала его с чесноком, сметаной и зеленью, начинила готовой смесью тесто и поставила лепёшку в разогретую духовку. Через несколько минут круглый начинённый сыром пирог был готов, и девушке казалось, что сырно-чесночный аромат разнёсся по всему подъезду и даже по двору. Переодевшись в одно трико, Коровин сел за стол, и Цицино поставила перед ним тарелку с куском хачапури и чёрный чай.       — Сколько сахару насыпать? — задала вопрос девушка.       — Две ложки.       Циклаури насыпала две ложки сахара и размешала чай. Поставив перед мужчиной чашку чая, девушка положила кусок хачапури себе, заварила чайный пакетик и насыпала пару ложек сахара. Попробовав пирог, Владимир с улыбкой сказал:       — У тебя талант. Я тоже люблю готовить. Давай, вечером приготовим что-то из вашей, грузинской кухни.       — Хочешь попробовать оджахури? Это самое простое, что можно приготовить.       — Давай. Вместе приготовим. У меня всё есть, если, конечно, не надо что-то экзотичного. А если нет, то купим.       — Да у тебя склад продуктовый. Но что у тебя есть? Нужна свинина, картошка, помидор, лук, чеснок и специи.       — У меня только две куриные грудки, картошка, несколько помидорок, лук... Чеснок ты видела. А из приправ только соль и перец.       — Неплохо.       — Давай, вместе сделаем это. Я люблю готовить. Когда живёшь один, начинаешь любить готовку. И моя мама никогда не готовила еду. Ей было некогда.       — Кем она работала?       — Никем. Пользуясь правом не работать из-за маленького ребёнка, то есть меня, она уходила непонятно куда и возвращалась непонятно откуда. А я занимался домашним хозяйством.       — Мы всей семьёй занимались домашним хозяйством. Когда родители работали, мы готовили ужин и убирались. Мы знали, что родители устают, поэтому делали работу по дому сами.       — Я был вынужден делать это. Отец много работал, а мать просто не хотела, поэтому всё свалила на меня. Когда я вырос, сбежал из дома и поехал учиться в Кемерово. Больше я своих родителей не видел.       Доев хачапури и допив чай, Цицино хотела дать совет молодому мужчине, чтобы он встретился со своими родителями и поговорил с ними, но одёрнула себя:       «Нет. Какое мне до этого дело? Пусть сам разбирается со своей семьёй. Почему я из-за него беспокоюсь? Он мне никто — ни парень, ни друг, ни муж. Мы с ним спим... Хотя... Что изменилось после прогулки и болтовни?»       Подумав об этом, Циклаури отправилась в коридор, взяла телефон и позвонила к себе домой. Пропустив несколько гудков, девушка услышала мамин голос:       — Алло!       — Мам, это снова я. У нас всё хорошо. Мы ели хачапури. Владимиру понравилось. Сказал, что очень вкусно.       — Это хорошо, дочка. Наринэ уже пришла, а Роня как сквозь землю провалилась.       — Однажды Наринэ сказала, что Роня просто кое-что себе ищет.       — Я отчего-то тоже в этом уверена. Только не хочу обвинять её в том, что она не делала. Может, она с друзьями общается. Мы же свечку не держали, чтобы понять, ищет она это самое или нет.       — Какая же ты у меня мудрая, мама. Никого не осуждаешь.       — Зачем тратить время на осуждения, когда можно провести его с пользой? Люди не могут одинаково жить — каждый счастлив по-своему.       Поговорив с мамой, Цицино положила трубку и, отправилась на кухню, где Владимир уже нарезал кусок свиного филе из спинно-поясничного отруба на небольшие ломтики и задал девушке вопрос:       — Правильно?       — Да, всё правильно. Только поставь нагреваться две сковороды, — улыбнулась Циклаури и принялась чистить и нарезать клубни картофеля и головки лука.       Послушав девушку, Коровин поставил две сковороды, почистил и выдавил чеснок, налил немного подсолнечного масла. Поджарив мясо с луком и картофель, Цицино добавила ломтики в другую сковороду; Владимир добавил чеснок, петрушку, соль и перец, и по квартире поплыл аппетитный аромат жареного мяса.       — Остался последний штрих, — сказала Циклаури, помыв и нарезав два помидора.       Сделав тот самый «последний штрих», Цицино прикрыла получившееся оджахури крышкой; глядя на новое блюдо, Коровин прокомментировал:       — Как вкусно выглядит.       — Это ещё самое простое. Ещё мы любим хинкали. Хочешь, сделаем как-нибудь?       — Давай.       — Приходи ко мне в гости, и мы вместе слепим хинкали. Думаю, будет вкусно. Мясорубка у нас есть. Здесь, наверное, она тоже есть, да?       — Она должна быть в любой квартире, — ответил мужчина, улыбнувшись девушке.       Когда оджахури было готово, молодые люди быстро поужинали. Едя приправленное мясо с картофелем и помидором, Владимир комментировал:       — А мы вкусно приготовили. Иногда коллективный труд объединяет.       — В каком смысле?       — Я даже задумался, а кто мы друг другу? До этого дня мы просто спали с тобой, а теперь сомневаюсь, что мы только любовники. А что? Мы поговорили по душам, вместе что-то приготовили. О чём это говорит? Мы больше, чем просто любовники.       Цицино вздохнула и не знала, что сказать. С одной стороны ей хотелось верить, что сердце её любовника начало оттаивать, но с другой стороны ей хотелось держать дистанцию, зная, что он всё ещё считает её своей очередной девушкой для лёгкой интрижки, и рано или поздно они расстанутся.       «Но у меня останутся хорошие воспоминания о тебе», — про себя подумала Циклаури и, взяв мужчину за руку, побежала с ним в спальню и томным шёпотом предложила:       — Хочешь ещё новых ощущений?       — Давай.       Цицино толкнула Владимира на диван и, когда он сел, крепко поцеловала его. Коровин поднял её розовую кофточку и открыл её груди. Лаская губами её шею, Владимир дошёл до её груди. Циклаури поднялась и дала любовнику поцеловать её сосок, и Коровин, прижав девушку к себе, ласкал её грудь. Цицино ощутила лёгкое возбуждение и слегка отстранилась от него; увидев бугорок на его штанах, Циклаури оттянула резинку на поясе, взяла в руку его возбуждённый член, и Владимир блаженно улыбнулся, ощущая тесноту её сжатой руки.       Цицино коснулась губами головки его члена, водила по стволу и щекотала его языком, распаляя в нём страсть всё сильнее и сильнее. Владимир нежно гладил её чёрные волосы и наслаждался лаской, ощущая тепло её языка. Циклаури ускорила движения, и Коровин ощутил дрожь в коленях. Поняв, что он скоро достигнет финала, Цицино сжала ствол в кулак, и капельки спермы потекли по её пальцам.       — Ты с каждым разом всё лучше и лучше, — улыбнулся Владимир, приходя в себя после оргазма. — Теперь сними свои трусики.       Циклаури выполнила его просьбу, взяла презерватив, распаковала его, надела на член Коровина и встала над его бёдрами, широко разведя ноги. Владимир коснулся кончиками пальцев клитора девушки и, ощущая на нём немного влаги, провёл круг; вцепившись в его плечи, Цицино от лёгкого возбуждения поддавалась ласкам, желая насадиться на его пальцы. Коровин почувствовал приятную тёплую влагу и слегка проник в её лоно, желая доставить ей нереальное наслаждение. Циклаури быстро задвигала бёдрами и, испытав микрооргазм, прижалась грудью к его груди.       Слегка отстранив тяжело дышащую девушку, Владимир нежно поцеловал её; Цицино ответила на ласку и, подняв его член рукой, медленно насадилась на него, обвивая его пояс ногами. Двигаясь неторопливо по стволу, Циклаури привыкала быть главной в близости. Когда пенис вошёл в неё до упора, Цицино прижалась к его телу, нежно поцеловала Владимира и, лизнув мочку его уха, томно прошептала:       — Как хорошо, что ты со мной. Мне нравится быть твоей, Влад...       Коровин снял с девушки кофточку и бюстгальтер, погладил её соски и сказал ей:       — Этой ночью мы не уснём. У нас всё хорошо, а ночью будет ещё лучше.       С радостной улыбкой Циклаури поднялась и опустилась, ускоряясь от надвигающейся страсти. Владимир приподнял джинсовую юбку и крепко сжал в ладонях её ягодицы, наслаждаясь от её тёплого лона сквозь тонкую резинку. Вцепившись пальцами в его плечи и оцарапав на них кожу, Цицино сжимала и разжимала своё влагалище, поднималась и опускалась и, ощущая помутнение разума, стонала всё громче и громче. Ей хотелось ещё и ещё.       Коровин чуть не терял сознание от возбуждения, и его бёдра затряслись, приближая скорый оргазм, отчего он с силой сжал её ягодицы и прижал девушку к себе. Циклаури ощутила сквозь резинку его горячую сперму и, выгнувшись дугой, громко закричала, сжимая его своим влагалищем, словно не желала его отпускать. Затрясшись от оргазма, Цицино прижалась к нему, и по его трико растеклась её прозрачная смазка. Мужчина повалился на диван, увлекая за собой девушку, и крепко прижал к себе.       — Ты горячая... — хрипло прошептал Владимир, обнимая её.       Его член выскользнул из неё. Цицино посмотрела на него и, погладив его взмокшую щёку, нежно поцеловала. Коровин гладил её волосы и наслаждался её вкусом, и ему хотелось обладать этой девушкой вновь и вновь.       Этот вечер казался им бесконечным. Владимир занимался сексом с Цицино, и молодые люди не хотели расставаться друг с другом, желая вечно наслаждаться страстной близостью, соединяющей два тела, два огня. Ночью они, уставшие, но счастливые, крепко уснули, невольно взявшись за руки.       Наступило утро. Цицино проснулась от яркого луча солнца и с сонной улыбкой увидела спящего рядом Владимира, держащего её за руку. Коснувшись кончиками пальцев его лба, Циклаури вспоминала, что было этой ночью. Улыбнувшись от приятных воспоминаний, девушка ощутила приятное возбуждение, а вместе с ним и лёгкую усталость. Её мышцы на бёдрах тянуло от напряжения, словно она несколько часов сидела на шпагате.       Поднявшись с дивана, Цицино быстро оделась и отправилась на кухню разогревать вчера приготовленный оджахури. Разогрев в микроволновке две тарелки мясного рагу, щедро приправленного перцем и солью, Циклаури зашла в комнату.       Владимир проснулся от пряного аромата. Посмотрев на девушку, Коровин задал вопрос:       — Уже утро?       — Да. С добрым утром.       Встав с дивана и накинув трико, Владимир отправился завтракать. Едя мясо с картошкой, Цицино звонко рассмеялась и задала вопрос:       — Как тебе эта ночка?       — Знаешь, я никогда ещё не был так счастлив. Нам просто хорошо вместе, — ответил Коровин и про себя подумал: «А с другими девками мне было просто скучно. Не знаю, что со мной происходит. Мне нравится, когда мы с тобой разговариваем, занимаемся сексом. Сексом или всё-таки любовью?»       Быстро позавтракав, Цицино оделась в ту одежду, в которой пришла в гости с ночёвкой, и сообщила:       — Влад, я хочу вернуться домой. Меня, наверное, мои ждут. Переживают за меня.       Владимир посмотрел на девушку и вспомнил своих родителей. Вспомнил вечно занятого отца и мать, у которой было время на всех, кроме него. Вспомнил, как часто оставался один дома и учился самостоятельной жизни.       «Интересно, беспокоятся ли обо мне мои родители? — размышлял Коровин. — Думают ли они обо мне? Как бы мне хотелось, чтобы мама хоть раз поинтересовалась, где я».       Цицино налила чай и нашла в хлебнице пакет с шоколадными вафлями. Попив чай, молодые люди быстро оделись. Глядя на входную дверь, Циклаури сказала:       — Меня не было дома всего три дня, а такое чувство, что уехала на неделю. Даже вспомнила, как Гела, я и Наринэ уезжали на три недельки к дяде Гураму в Мцхету. Родители отвозили нас к дяде, и мы у него так хорошо отдыхали. Он нас так баловал. — Цицино с улыбкой рассказывала свои воспоминания о прошлом.       — Когда я был маленький, часто приезжал к бабушке в Калачёво. Она постоянно угощала меня пирогами. Сейчас говорю и вспоминаю, как мы с ней лепили пельмени, вареники с капустой и пирожки. Эх, счастливое было детство. Жаль, что бабушка умерла как раз перед моим выпускным.       Предаваясь воспоминаниям о далёких светлых мгновениях, Цицино и Владимир вышли из дома и направились к оранжевым «Жигулям». Сев в машину, Циклаури бросила взгляд на хрущёвку, где она провела три счастливых дня и отчего-то ощутила тоску, словно покинула родной дом.       Через несколько минут машина остановилась возле сталинки на улице Вокзальной. Посмотрев на сидевшего за рулём Владимира, Цицино погладила его щёку и с улыбкой сказала:       — Спасибо тебе за эти ночи.       — И тебе спасибо. После этих ночей я словно ожил с тобой. Ты как свет солнца в моей жизни. Яркий и тёплый.       — До встречи.       — Увидимся на работе.       Циклаури вышла из машины и заметила, как на неё косятся соседские бабушки. Решив не обращать на это внимание, Цицино с улыбкой поднялась на свой этаж и услышала старческий голос:       — Что, пришла, прошмандовка?       Девушка обернулась и увидела перед собой седую морщинистую старуху. Со злостью глядя на соседку, соседка грозно проорала, и Циклаури ощутила гнилостный запах из её рта:       — Что, уже дома перестала ночевать, проститутка?       — А вам какое дело? Лично для вас чем это чревато? — ответила вопросом на вопрос Цицино, не желая терпеть оскорбления.       — Правильно мой внук тебя, прошмандовку, отсеял. Видел, что ты трахаешься с разными мужиками. Мне никто не верил, а теперь все поняли, что ты блядь. Ещё корчила из себя невинную! Не стыдно тебе, грузиняка?       — Рот свой закрой, карга, а то воняет! — послышался знакомый голосок, и на их этаж поднялась Роня с коляской. — Не смей оскорблять мою подругу, иначе я на тебя в суд подам за клевету!       — Все видели, как она выходила из машины, а там мужик сидел. Вот шлюха-то.       Цицино открыла дверь; Роня, обойдя старуху, пронесла коляску и зашла в квартиру. Посмотрев на бабку, Циклаури сказала:       — Лучше своим внуком займитесь. Что за хамло у вас выросло? А этот мужик, может, таксист.       Не дожидаясь ответа, девушка зашла в квартиру. Когда Цицино переоделась, Тамина встретила «блудную» дочь и спросила:       — Как время провела?       — Всё хорошо. Мы с Владимиром вчера готовили оджахури. Нам так понравилось с ним готовить. Он очень интересный человек.       — Ты покушала?       — Конечно, мы с ним покушали.       — Как хорошо, что ты вернулась счастливая и сытая. Для меня главное, чтобы вы покушали и были счастливы.       — Мам, ты слышала, что обо мне говорили?       — Слышала. Когда эта бабка сказала эти гадости мне, я ей ответила, что моя дочь имеет право делать то, что хочет, и это не её дело, и пусть лучше на своего внука-грубияна посмотрит. Нет, девочка моя, не обращай внимание на этих неразумных людей. Пусть дальше сплетничают. А ты всё равно моя любимая дочка.       — Спасибо, мам. Я знала, что ты лучшая.       — Будь счастлива, дочка. Для нас это самое главное.       — А как Мила?       — Когда ты ночевала с Владимиром, а Наринэ ушла гулять с подружками, я заставила Роньку присматривать за Милой.       — Это хорошо. Она мать, поэтому должна присматривать за дочкой.       Поговорив с Таминой, Цицино отправилась в соседнюю комнату и взяла на руки Милу. Девочка открыла карие глазки и тихонько проагукала. Циклаури покачала девочку и с улыбкой сказала:       — Тётя снова пришла к тебе. Тёте было очень весело. Она устала, но всегда рада тебя видеть. Ты же знаешь, мы все тебя любим.       Мила поагукала и крепко уснула. Цицино уложила её в кроватку и отправилась готовиться к сессии — изучать право. Сидя над учебником, девушка с улыбкой вспоминала прошедшие ночи и готова была вновь встретиться с Владимиром.       Закончились майские праздники, и наступили будни. Спустя две недели Наринэ возвращалась из школы и заглянула в почтовый ящик. Увидев письмо из военной части, девочка обрадовалась — Гела прислал им письмо. Придя домой, девочка быстро приготовила гречку и гуляш. Когда Тамина, Цицино и Роня вечером пришли домой, Наринэ расставила тарелки с вкусным ужином, взяла конверт, села за стол и сказала:       — Гела прислал нам письмо.       Распечатав конверт и развернув лист бумаги, девочка достала три фотографии и положила на стол. Тамина, Цицино и Роня рассматривали Гелу в парадной военной форме на праздновании Дня Великой Победы. Мать и сестры не узнавали своего сына и брата, выглядящего таким мужественным, таким красивым, таким смелым. Казалось, что он скоро пойдёт в бой и станет самым настоящим солдатом Российской Армии.       Наринэ читала вслух письмо от брата. Мать, средняя сестра и мать его дочери слушали его, стараясь не пропустить ни одного слова:       «Дорогие мои мама, Цицино, Нарико и Роня.       Не так давно мы праздновали День Победы. Когда маршировал по Площади, вспомнил нашего дедушку. Мне теперь так его не хватает. Не знаю, каково ему было, когда он маршировал по Красной Площади в Москве. Он говорил, что вроде бы всё было радостно, но эта горечь от потерь не давала ему наслаждаться радостными мгновениями.       В остальном всё как обычно. Общаюсь с Саней, Ромой, Васей и Вадиком, пока нет занятий. Всё у нас хорошо. Деды теперь меня боятся. Знают, что меня трогать нельзя. Сам я никого не трогаю. Люблю, когда у нас всё мирно.       Больше всего на свете хочу знать, как вы сейчас поживаете? У вас всё хорошо? Надеюсь, что у вас всё в порядке. Как ты, мама? Как Цицино? Как Наринэ? Как Роня? Как Мила?       Жду от вас новостей. Ваш сын и брат Гела».       Прослушав слова сына, Тамина посмотрела на дочерей и несостоявшуюся невестку и с улыбкой сказала:       — Значит, у нашего Гелы всё хорошо. Главное, чтобы он был жив, здоров. Чтобы его никто не обижал и не доставал. Надо написать ему письмо.       Закончив ужинать, мать отправилась к себе в комнату и, достав листок бумаги, написала ему ответ:       «Дорогой мой сынок.       В нашей семье всё как всегда. Ронька уклоняется от родительских обязанностей и частенько оставляет Милу на нас. Не так давно Наринэ сказала, что она часто надолго пропадает из дома. Куда она пропадает? Мы не знаем.       У Наринэ всё хорошо. Скоро окончит четверть. В основном у неё четвёрки и пятёрки, а по физике тройка. Наринэ не понимает физику. Но ничего страшного — золотая медаль не гарантирует успех в жизни. Я на неё не ругаюсь.       Цицино месяц назад познакомилась на работе с мужчиной. Сейчас встречается с ним. Говорит, что он начальник её отдела. Он ей ничего не обещал, но она и не рассчитывает на большее — просто хочет познать мужчину. Я не стала ей мешать. Пусть наша Цицино будет счастлива. Она умная девочка и знает, что это просто игра и не более того.       С Милой тоже всё хорошо. Она потихоньку растёт. Она ещё такая маленькая. Думаю, что мы и не заметим, как она вырастет. С ней всё хорошо. Девочка здоровенькая. Чувствует себя прекрасно.       Теперь ждём ответ от тебя, Гело. Мы все тебя целуем. Твои мама, Цицино, Наринэ и Роня. Мы ждём тебя».       Написав письмо, Тамина приложила новые фотографии Милы и упаковала сообщение в конверт. Ранним утром Циклаури отправилась к почтовому ящику и бросила туда конверт с письмом. Скоро Гела узнает, что происходит в его семье.