Фантазии

Листва приятно шуршала под ногами, солнце светило, но не приносило тепла. "И все же суровый климат России милее, чем поля Прованса," - думал Петр Миронов, вглядываясь в серое пасмурное небо. С ближайшей аллеи донеслись возбужденные голоса, заставляя Петра обернуться. Невдалеке стояли Анна и Яков Платонович и очень оживленно спорили, жестикулируя руками. Качнув головой, Пётр Иванович продолжил свой путь, давая шанс объясниться двум влюблённым. А выяснить им было что… Вернувшийся спустя пять лет Штольман навёл панику в тихом Затонске. Его полгорода считало мёртвым, а тут он явился, словно привидение, только во плоти. Поначалу Анна отнеслась холодно к сыщику, хотя Пётр Иванович подозревал, что такое поведение племянницы было показным, а внутри неё бушевал вулкан страстей. Анна избегала общения со Штольманом, пряталась за дружбу с Коробейниковым и новым соседом Клюевым. Но разве ж от судьбы убежишь? Или от такого сыщика, как Штольман? Который был очень решительно настроен объясниться с Анной. Случайная или же подстроенная, но встреча состоялась. Едва дядя с племянницей углубились в парк, обойдя большую лужу, которая не успела высохнуть после затяжных дождей, перед ними возник Яков Платонович. Осуждать поведение Штольмана, исчезнувшего пять лет назад и не сообщившего о себе ни разу, Пётр не пытался. Так как знал, а вернее, догадывался, что сыщику за эти годы пришлось несладко. Бродили слухи, что он находился под следствием, но никаких подтверждений не было. Года три назад Миронов случайно на приеме в Берлине заметил Якова, уже намеревался подойти и высказать всё «столичному хлыщу» по поводу пролитых слез племянницы, но его остановил английский дипломат с намерением познакомить с важным человеком. Каково же было удивление Миронова, когда англичанин подвёл его к Штольману, представив того как барона Кригера. Непроницаемое лицо барона ничего не выдало, в отличие от глаз. Миронов более не пытался заговорить, кроме того, сделал вид, что впервые видит этого человека, и принялся рассказывать о своём путешествии после кончины горячо любимой жены Зизи. После её утраты существование казалось невыносимым, и лишь смена обстановки вернула вкус жизни. Пётр так красочно всё описывал и, конечно, не забыл упомянуть про племянницу, обитающую сейчас в Париже. О той их встрече Пётр никому не обмолвился, понимая, что может навлечь беду. Единственное, что ему оставалось, так это постоянно приободрять племянницу и поддерживать её веру в то, что Штольман жив. Опять голоса привлекли внимание Миронова. Теперь уже Анна что-то отчаянно выговаривала Штольману, стуча своим маленьким кулачком его в грудь. По движениям, по напряжённой фигуре было заметно, что она еле сдерживает слезы. Резко отвернувшись от мужчины, она направилась прочь по тропинке. Видимо, боль было больше не сдержать, о чем говорили наклон головы, ладонь на лице и подрагивающие плечи. Миронов уже собирался направиться к племяннице, как заметил фигуру нагоняющего Штольмана. Наплевав на все приличия, Яков прижал к себе Анну. Стирая пальцами слезы с женского лица, он захватил его в плен своих ладоней перед тем, как подарить долгожданный поцелуй. Пётр Иванович улыбнулся, тростью поправил свой головной убор, отодвигая его на затылок, и отправился дальше совершать променад по дорожкам парка. Изредка тростью откидывал желуди или листву, покрывшую землю после листопада. Интерес к двум влюблённым отпал - у них теперь все будет в порядке, а вот гриб, видневшийся из-под жухлой травы, завладел вниманием Петра. "Славный подосиновик, - подумал Миронов. - Эх, найти бы с дюжину таких да снести Прасковье, чтоб та жареху приготовила…"