Минус двадцать баллов Гриффиндору

Гарри никогда не думал, что может ненавидеть кого-то больше, чем Малфоя. Но новый староста, определенно, бесит куда больше. «Ты все делаешь не так, Поттер». «Не мозоль глаза». «Как твоя семья вообще тебя терпит?» О, и самое бессмысленное, по мнению Гарри: «Лучше помолчи, или твоя метла осознает твою тупость и улетит от тебя». И если бы Гарри вообще знал, почему Реддл так придирается к нему. Не было причин, как таковых, лишь небольшая мелочь. Но из-за этого не начинают травить. Все началось с наступлением нового учебного года с их первого столкновения в коридоре. Помнится, Гарри тогда спешил на какой-то урок и сбил Реддла. Конечно, он тогда извинился, но с того момента понеслось. Вечные упреки и словесные унижения. Да, они, черт возьми, были даже не знакомы до этого момента, хоть и учились вместе на одном курсе. Нет, разумеется, Гарри знал о самом лучшем ученике школы, чьи успехи в учебе превосходили даже Гермионины. Но Реддл учился на Слизерине, поэтому особого интереса не вызывал. Проблем и с Малфоем вполне достаточно. А слизеринцы все выглядят на один характер. Надменные, наглые, пыжившиеся чистотой крови и до невообразимости грубые. Но Реддл точно был куда оригинальнее Малфоя, говорил жестче, холоднее, да и взгляд выглядел более презрительным. Но никогда, никогда! не трогал друзей Гарри. Все его оскорбления были направлены только на одного человека. И если Гермиону Реддл относительно чтит, как человека, ответственно относящегося к урокам, то Рону он сказал, что уважает за то, что тот так мужественно терпит общество Гарри. Рон тогда чуть не подрался, а Гермиона лишь хмыкнула и пожала плечами на вопросительные взгляды. Но на самом деле, Гарри восхищался Томом. Тот был умен, несомненно, красив, пользовался популярностью не только у учеников, но и у учителей. В школе все говорили о нем с трепетом, но все равно побаивались. И если бы не издевки в сторону Гарри, то он хотел бы подружиться, может даже и больше. Можно было помечтать перед сном, представить как чужие руки обнимают за плечи, притягивают ближе. Но тешить себя пустыми надеждами слишком уж. Нет, правда. Он что угодно отдал бы за еще одну возможность посмотреть на то, как искренне улыбается Реддл. Один раз Гарри совершенно случайно наткнулся на него в библиотеке с книгой и с такой притягательной улыбкой. Что теперь просто невозможно смотреть на фальшивые натяжки, а улыбкой это никак нельзя назвать, которые Реддл дарил окружающим. Серьезно, кому-то нужно проще относиться к жизни. Гарри не верил в приметы или что-то такое, но закон подлости явно существовал. Иначе как объяснить, что в воскресенье, когда почти все ученики в Хогсмиде, он столкнулся именно с ним в пустом коридоре. Он хотел бы проигнорировать эту нелепую встречу и просто пройти мимо, но Реддл, видимо, не желал упустить возможности опять придраться к чему-то. — Что за неподобающий вид? — голос прозвучал как обычно холодно. Что-то в груди перевернулось от такого тона. Гарри вздохнул, закатывая глаза, вздернул плечами и с вызовом посмотрел в чужие глаза. Это все не в первый раз и точно не в последний. — Может хватит уже, а? — процедил сквозь зубы Гарри, — ты понимаешь, что твои замечания достали меня, — он сделал несколько шагов вперед, — ты хочешь чтобы я ненавидел тебя, а Том? — они стали почти вплотную. Гарри не отводил глаз, пытаясь там прочитать ответ в чужих. Реддл вздрогнул, но тут же вернул себе невозмутимый вид. — Нет, — взяв себя в руки, ответил он, — я точно не хочу, чтобы ты ненавидел меня, — Гарри непонимающе вскинул голову, чуть нахмурившись. Что Реддл только что имел ввиду? Гарри не успел сказать хоть что-то в ответ, Реддл уже гордо шел дальше по коридору, словно их встречи и не было. И это можно было бы забыть. Если бы не абсолютно дурацкое стечение обстоятельств. Которое Гарри готов проклинать до конца своих дней. Кто, вот кто ставит Слизерин и Гриффиндор в пару над общей работой? То, что у Рона хуже с зельями, чем у Гарри, и ему срочно нужно улучшить успеваемость, совсем не повод ставить его с Гермионой. Разумеется, это правильно. Гарри вздохнул, успокаиваясь. Рон его друг, он должен желать ему лучшего. И вот теперь Гарри в паре с человеком, которого предпочел бы избегать всю оставшуюся жизнь. — Хорошо, профессор, я стану в пару с Гарри, — типичная улыбка и так непривычно произнесенное имя. Играет на публику, решил Гарри, закатывая глаза. — Нравится морочить людям головы? — прошептал Гарри, чтобы начать первым. Лучше задать направление самому, не так ли? Хотелось вывести на чистую воду, поддеть так, чтобы получить в ответ что-то эмоциональное, что-то искренне, что-то совсем не в духе Реддла. Но в ответ лишь спокойное, ровное, бесящее до дрожи: — Все зависит от того, как ты смотришь на это, — И опять книга важнее. И совершенно неважно, что им нужно варить зелье! — Пытаюсь все оценивать здраво, — Гарри вздернул подбородок, — и твоя позиция ясна. Все усилия были приложены на удержание ровной спины. Он не должен упасть в грязь лицом. Только не сейчас. Сердце билось слишком быстро для обычного состояния, казалось, эхо, присущее подземельям, разносило этот громкий стук по всей аудитории. Мерлин, почему сходить за материалами ощущалось непосильной ношей. — Это не то. — Что? — Говорю, что это не то, — Реддл поднял руку с травой, — это не полынь. — Откуда мне знать, как выглядит полынь? — возмутился Гарри. — Уж точно не как подснежник. Что с тебя взять, — махнул рукой Реддл и пошел к шкафу с ингредиентами. Гарри не мог припомнить момента, когда Том Реддл самолично отбирал ингредиенты. За него это всегда делали напарники или же прихвостни, назвать их друзьями язык не поворачивался. Не то, чтобы Гарри следил за всем, что делал Реддл, но трудно не обращать внимания на того, кто, кажется, самим своим присутствием осуждал все твои действия. Именно поэтому происходящее шокировало. Гарри резко отвел взгляд, уткнувшись в книгу. Не хватало еще тешить чужую самооценку наглым разглядыванием, даже если оно без восхищения. Смысл текста ускользал. Практика давалась гораздо лучше теории. Смог же Гарри запомнить как варить оборотное зелье. Зельеварение никогда не было его любимым предметом, хотя бы потому что нужно обращать слишком много внимания на мелкие детали. А Гарри легко мог капнуть четыре капли вместо трех, перемешать в другую сторону, перепутать очередность, как и полынь с чертовым подснежником. Гербология впрочем тоже не была его любимым предметом. Гарри усмехнулся собственным мыслям. Но улыбка медленно сползла с его лица. Он специально перечитал строчку несколько раз, не поверив. Этого не может быть. Это слишком жестоко от жизни. — Мы будем варить это зелье три месяца? — простонал Гарри. Он не хотел говорить, не хотел спрашивать, но ему нужно знать ответ. А дождаться окончания урока и уточнить у Гермионы казалось настолько невозможным. — Для полной настойки желателен год. Но, чтобы сдать школьную работу хватит и трех месяцев. По результатам зелья, нам выставят оценку за полгода. Так что даже не вздумай оплошать. Нам нужен только лучший результат. Ну, разумеется, как же иначе. — И тебя не смущает, что работать придется со мной? — Гарри хотел добавить, с человеком, которого ненавидишь. Но слова остались недосказанными, сдержанными внутри. Реддл смотрел долго, пристально, пробивая насквозь. Уголки его губ чуть приподнялись, недостаточно высоко, чтобы заметили остальные, но достаточно, чтобы привлечь Гарри, ждущего ответа. Все закончилось неожиданно. Реддл склонился над котлом, подкладывая ингредиенты, сверяясь с книгой. Гарри перестал для него существовать как раньше. Вопрос, оставшийся без ответа, повис в воздухе. Гарри не стал продолжать разговор. Зачем? И так все понятно. Реддл даже не ненавидит его, ему просто плевать. И издевается он для того, чтобы Гарри не мозолил ему глаза. Гарри принялся за работу. Указания Тома были простыми и понятными, на секунду даже показалось, что он мог стать бы прекрасным учителем, если бы не его равнодушный голос. Зелье не было сложным. Или это просто так показалось? Гарри и ошибся то всего два раза за весь урок, но неприятностей удалось избежать. Реддл реагировал моментально, исправляя и объясняя в чем ошибка. Если быть честным, то Гарри даже понравилось работать с ним в паре. И может совсем капельку не хотелось, чтобы урок заканчивался так быстро. Работать над зельем им предстояло вместе, а, значит, следовало обсудить детали, когда и где им встречаться. Гарри почти с тоской посмотрел на Рона и Гермиону, выходящих из класса, и кивнул им, мол идите, не надо меня ждать. Класс пустел слишком быстро, мало кто любил задерживаться в подземельях, разумеется, если ты не слизеринец, но и те не питали особой любви к классу зельеварения. Гарри поджал губы и скрестил руки на груди. Реддл аккуратно убирал вещи в сумку, в то время как Гарри просто закинул все скопом. Зачем медлить, если он придет в комнату через пятнадцать минут и все равно все доставать. — Когда нам следует продолжить? — Гарри припомнил строчку из учебника, что им нужно оставить получившуюся смесь на пару дней, но цифра упорно ускользала из памяти. — Следущий этап необходимо начинать через три дня. Три дня. Отлично, у него есть время отдохнуть. Гарри мысленно сделал заметку. Воскресенье. Реддл. Зелье. Стоп, воскресенье? — Но в воскресенье квиддич, — как-то совершенно ошеломленно возразил Гарри. — Он же не будет длиться целый день, — Реддл закинул сумку на плечо и, поправив галстук, двинулся к выходу, — так что в шесть вечера здесь. Им следовало согласовать все с учителем, назначить время и попросить ключ. Гарри решил скинуть это на напарника и малодушно сбежать. Запоздало мелькнула мысль, что он даже не попрощался. Впрочем, кажется, они даже не здоровались. Гермиона и Рон как обычно ругались. Они мало когда сходились во мнениях и с огромным трудом приходили к компромиссу. Впрочем это не мешало им целоваться по углам. Гарри закатил глаза. И они серьезно верят, что он не замечает. Было еще не поздно, поэтому общая комната была пуста. Тишина как раз то, что сейчас хотелось. Гарри забрался на подоконник с ногами, уставившись в окно. Невольно вспомнилась первая ночь в Хогвартсе, когда он сидел вот так же и не мог уснуть, был слишком впечатлен всем происходящим. Конечно, родители огромное множество раз рассказывали о Хогвартсе, и Гарри миллион раз представлял, как попадает сюда. Но тем не менее это было незабываемо. В голове крутились обрывки сегодняшнего дня. Реддла, однозначно, было слишком много на сегодня. Интересно, а он вспоминает свой первый день здесь. Кажется, он из приюта и вряд ли что-то знал о магии до поступления. Даже удивительно, что попал на Слизерин и завоевал уважение всех. Это восхищало в некотором роде. Три дня пролетели слишком быстро, а воскресенье свалилось прямо под ноги. День начинался с суеты. Гарри проспал, с трудом собрался на завтрак и еле успел. Большой зал пустел быстро: все стремились как можно раньше занять лучшие места на поле. Гарри мог позволить себе немного перевести дух. До игры еще час. Игра против Когтеврана. Они, конечно, не Слизерин, но и расслабляться, пожалуй не стоит. Гарри опомнился, когда остался в зале совсем один. Время пролетело быстро и вот до игры уже полчаса. Раньше он не позволял себе приходить на матч так поздно. Он бегом бросился к раздевалкам. У него еще есть время, к тому же коридоры пусты, никто не помешает бежать, думал Гарри заворачивая за угол. — Поттер! Почти пусты, нахмурился Гарри, поднимая очки. Завернув, он сразу же столкнулся с кем-то и они вдвоем полетели на пол. Только вот почему это не мог быть кто-то другой? Почему именно Реддл. Гарри торопился. Голова была забита. Внутри живота гудело волнение и единственное, что ему пришло в голову он тут же выпалил, не задумываясь. — Привет, Реддл. Идешь на матч? Я вот тоже тороплюсь, — Гарри говорил быстро, не особо заморачиваясь по поводу того, поймут его или нет. Нужно было быстрее бежать, — приходи быстрее, ты должен увидеть, как я поймаю снитч, — Гарри улыбнулся и подскочил с пола, — и это, извини, — бросил уже через плечо на бегу. Гарри не опоздал, хотя был весьма близок к этому. Снитч пойман и Гриффиндор победил. Гарри смахнул пот со лба, тяжело дыша. В этот раз игра была слишком тяжелой. Новый ловец Когтеврана оказался хорош. Игра длилась около двух часов. И за это время все силы иссякли. Душ ни капельки не помог их восстановить. Факультет втянул Гарри праздновать и отказать он не мог. Опомнился Гарри, когда было десять минут седьмого. Фантазия подкинула немало идей, как Реддл мог бы с ним разделаться за опоздание, и отнюдь не все были безопасными. Гарри пулей принялся собираться. Еще минут десять ему потребовалось, чтобы добраться до кабинета. — Ты опоздал, — Реддл сидел на парте и читал какую-то книгу. Он даже не поднял взгляд. — Мог бы начать без меня, — буркнул Гарри. — Если ты хочешь стать аврором, то тебе необходимо знать, как готовится это зелье. — Откуда ты? — удивился Гарри, — а впрочем неважно, — махнул он рукой. В конце концов это же Реддл, он всегда знает все, чего бы это не касалось. — Что мне нужно делать? — Гарри закатал рукава и подошел к котлу. Жидкость темно-бурого цвета имела неприятный запах, но не настолько, чтобы морщиться и не подходить, не в силах выдержать вонь. На секунду захотелось опустить что-нибудь в котел и проверить консистенцию. — Нарежь имбирь и мяту. Надеюсь, ты знаешь, как выглядит хоть это? — Том изогнул бровь и посмотрел насмешливо. — Вау, твое лицо способно быть похожим на что-то кроме камня, — едко прокомментировал Гарри и направился к шкафчикам за ингредиентами. Имбирь и мята значит. Не много ли растений? Реддл ничего не ответил на грубость. То ли он не нашелся, что сказать, то ли мог задумывать что-то посерьезнее в ответ. Гарри больше склонялся ко второму варианту. Это же Том Реддл. Он никогда не оставляет что-то просто так, нужно быть предельно осторожным, чтобы не нарваться. Вряд ли тот, конечно, сделает что-то серьезное. Но кто знает, что у них, у слизеринцев, в голове. Гарри вздыхает, измельчая мяту. Он не смотрел. Не смотрел. Никогда еще на памяти Гарри Реддл не выглядел так… развязно? Он ослабил галстук, перекинув его через плечо, закатал рукава рубашки. И вообще, где, черт возьми, его мантия? Тому Реддлу должно быть запрещено ходить так. Длинные тонкие пальцы аккуратно обхватывали палочку. Расслабленный, слегка задумчивый взгляд переходил с учебника на котел. Две верхние пуговицы рубашки были расстегнуты и в полной мере позволяли насладиться видом на ключицы. Гарри поймал себя на мысли, что уже долгое время беззастенчиво пялится. Он пересекся взглядом с Томом и моментально отвел глаза. Реддл усмехался. Он усмехался, глядя прямо на Гарри. А значит он все видел. Но почему смолчал? Почему не пресек. Решил потешить самолюбие? Гарри обиженно поджал губы. Нет, во всем виноват только он сам. Реддл не виноват, что такой сексуальный. Только Гарри виноват, что не может не думать об этом. Ключицы до сих пор стояли перед глазами. Мелькнувшая в голове картинка заставила вздрогнуть. И Гарри просто надеялся, что не покраснел, хотя жар на щеках говорил обратное. Он мотнул головой, наклоняя ее ниже, пытаясь таким образом испариться. Он не хочет думать о своих поцелуях на этих ключицах, пальцах, губах. На территории Хогвартса срочно нужно разрешить аппарировать. Гарри уткнулся взглядом в мяту. Он должен думать о ней. Это же мята. Она… Ну, она полезная, ее добавляют в чай. Она вкусно пахнет. А как пахнет Реддл? Гарри глубоко вдохнул, будто действительно надеялся почувствовать аромат шампуня и геля для душа. — Иди сюда, Поттер, — голос вывел из транса. Что он только что сказал? Это же не плод фантазии? — Что? — голос прозвучал слишком хрипло. Гарри прокашливается и наконец смотрит на Реддла. — Сюда, говорю, иди. Хватит мучать мяту. Уже пора добавлять. Гарри сглотнул и сделал, как ему сказали. Реддл не позволял отлынивать и объяснял каждое последующее действие. Они закинули имбирь. Три раза по часовой, три раза против. В ход идет мята. И по новой. Том говорил, что нужно варить десять минут, перемешать и оставить настраиваться. Гарри кивнул, засматриваясь на клубящийся пар, красноватые оттенки кипящего зелья. Некоторое время они молчали. — Не хочешь мне что-нибудь сказать? Гарри вскинул голову. Не припомнится, чтобы он в последнее время где-то косячил, чтобы получать выговор от старосты. На прошлой неделе они ночью ходили в визжащую хижину, но Реддл точно не мог этого знать. — Эм, пожалуй, нет. Последнее время я был паинькой и ничего не нарушал, — соврал Гарри. — Поверь, Гарри, ваши ночные похождения с друзьями интересуют меня в последнюю очередь, — он отмахнулся рукой, — я спрашивал о другом. — Но ты же староста, — Гарри хотел перевести тему. — Делать мне больше нечего, как гоняться за вами по всей школе. Я все еще жду ответа. И в этот момент действительно стало страшно. Гарри не любил, когда так происходит. Но так часто поступала мама и с чего-то решил Том. Когда собеседник что-то знал и выпутывал это, а ты не понимаешь о чем речь, но и молчать нельзя. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Я могу помочь тебе, — Реддл сделал шаг вперед. Гарри отступил назад. — Может, просто скажешь? — предложил альтернативу. Но, по-видимому, это плохо подходило к ситуации. — Может, просто покажу? — Реддл толкнул Гарри к стене, упираясь одной рукой рядом. — Что ты делаешь? — Гарри мог только шептать. Чужое лицо было слишком близко к его собственному. Он попытался отойти, но его удержали. Гарри, как истинный гриффиндорец мало чего боялся, а если боялся, то бросался на опасность со всей присущей ему решимостью. Но именно сейчас хотелось сбежать. Он не был даже с собой до конца честен в своих желаниях. — Я? — Реддла эта ситуация никак не смущала. Даже тембр его голоса не изменился ни на грамм, — пытаюсь помочь тебе найти ответ. — Свободной рукой Том приподнял футболку Гарри, холодными пальцами прикасаясь к животу, поглаживая. Он склонился чуть ниже. — Мне продолжать? — в этот раз шептал уже он. Гарри мотнул головой, держа глаза широко открытыми. По телу бежала волна дрожи. От этого голоса, от этих рук, движений, от теплого дыхания над ухом. Он слышал, как стучит его сердце. Слишком быстро для нормальной ситуации. Реддл вторгался в его личное пространство, это настораживало и пугало, но казалось таким правильным и приятным. Что он хочет знать? То, что сам Гарри не знает. — Что ты хочешь, Том? — иногда Гарри любил называть это имя. Оно было таким простым и приятным, легко ложилось на язык. — Я хочу знать, что хочешь ты. Гарри смотрел в глаза напротив. Пытался найти там душу Реддла, но было ощущение, что он натыкался на что-то пустое и темное. Но ему нравилось смотреть на эти глаза, губы, лицо. Ключицы. Гарри сглотнул. Губы у Реддла были бледные, как и он сам, изогнутые в неровную полоску, но так гармонично смотревшиеся на его лице. Гарри первый подался вперед, потянувшись к чужим губам. Это единственное о чем он мог думать в этой позе. Он тянулся вперед, внимательно следя за чужим лицом, за расширенными зрачками. Губы мазнули по чужой щеке. — Нужно помешать зелье, — Гарри даже не успел сообразить, что произошло. Почему он стоит один возле стены, а Реддл возле котла. Будто произошедшее случилось только в его голове. Единственным разумным вариантом Гарри показалось только сбежать. Это было неправильно. Кто угодно мог быть на месте Реддла, но только не он. Просто потому что это же Реддл. Вечно холодный, отстраненный. И вообще разве он не ненавидел Гарри? Или это еще один способ поиздеваться. Копнуть глубже и оставить след? Гарри не хотел думать о том, что он чуть не поцеловал его. Что ему этого очень сильно хотелось и, что он очень жалеет, что этого все-таки не произошло. Чертов Реддл, чертово задание, чертово зельеварение, чертов Слизнорт. Он откажется от этого всего. Просто забудет. Это было, это прошло и это неважно. Два дня Гарри не мог уснуть. Лицо Тома стояло перед глазами. Он видел его везде. В коридоре, большом зале, на занятиях. В ненавистный вторник Гарри то ли полон решимости, то ли просто хочет прыгнуть с астрономической башни. — Профессор, я хочу другого человека к себе в напарники, — в упор произнес Гарри. — Но почему, мой мальчик? Том прекрасный ученик. И, честно говоря, у вас есть небольшие проблемы, он вам может помочь. Гарри не ответил, что сейчас именно Реддл и есть самая большая его проблема. — Мы не можем сработаться, — попытался надавить Гарри, но преподаватель лишь отмахнулся: — Не хочу ничего слышать, вы взрослые люди и в состоянии разобраться сами. В конце концов придите к компромиссу. К компромиссу, конечно. И как же Гарри сам не додумался. Гарри игнорировал все происходящее. На уроке делал то, что должен, но не приближался, не смотрел и старался даже не думать. Стоило только уроку закончится, он тут же срывался с места. Хватит с него личных встреч. Пусть Реддл сам разбирается с зельем, а ему, Гарри, плевать. Даже если его заложат, что он ничего не делал. Плевать. Гарри придерживался плана. Он не обращал внимания, сбегал и не начинал разговор. Радовало, что Том наконец-то отстал. Не было больше никаких издевательств, никаких разговоров и едких замечаний. Месяц приближался к концу. Гарри подумал, что треть пытки закончилась. Еще два месяца. И их якобы совместная работа подойдет к концу. Не нужно будет работать в паре, сидеть за одной партой. Реддл въелся в мысли. Он все время находился рядом, прямо в голове. И уходить не собирался. Гарри привык просыпаться среди ночи. Или же привык, что в душе всплывает то самое лицо, когда он самоудовлетворяется. И это никак не исправлялось. Пришлось смириться. В пятницу вечером именно Гарри стал тем, кому поручили бежать в Сладкое Королевство. Ночью, да. Как обычно. И теперь с карманами, набитыми чужой мелочью, не воровать же, он крался по коридору. Мантия невидимка скрывала его ото всех, но Гарри все равно предпочел бы не встречать никого. Карту Мародеров он, конечно же, забыл. И вообще Рон вернул ее? Впереди сверкал чей-то люмос на палочке. Разве патрули уже не закончились? Человек приближался медленно, будто не спеша прогуливался. Гарри прижался к стене. Сейчас они разойдутся и можно будет продолжить путь. Гарри бросило в дрожь. Он не был готов к этой встрече, пусть даже и скрывался под мантией невидимкой. Том шел прямо посередине коридора. Величественно, даже надменно. Свет отбрасывал на лицо тени. Это могло бы нагнать страх, но Гарри восхитился. Он продолжал смотреть. Непрерывно, впитывая весь этот образ в себя. Реддл чуть замедлился. На его лице промелькнуло что-то странное. Он опустил палочку вниз и посмотрел прямо туда, где стоял Гарри. Невозможно! Это невозможно. Конечно, он не мог видеть его. Не мог. Гарри затаил дыхание, сдерживая панику. Через несколько секунд он останется один, переведет дух и побежит дальше в Сладкое Королевство. — Можешь не прятаться, — Реддл привалился рядом, — или я могу сам стянуть эту тряпку с тебя, — Гарри ощутил знакомое жжение в щеках. Он не решил злиться ему или смущаться. С одной стороны слова прозвучали так двусмысленно. Но называть мантию невидимку тряпкой? Это перебор даже для него. — Сам ты тряпка, а это фамильная ценность, между прочим, — проворчал Гарри, открываясь. — И что же мы делаем ночью в коридоре? — Ничего, что касалось бы тебя, — Гарри вздернул подбородок. О нет, ему совершенно не хотелось никого прижать к стене. Впиться в губы, возможно, продолжить то, что ему снилось, то, что он представлял сам себе. — Как некрасиво, Гарри, — Реддл покачал головой, — ты не боишься, что я восприму это как предложение? И в этот раз ты не сбежишь, — он вертел палочкой, ухмылялся. И это распаляло только больше. — Какое предложение? Сам шляешься по ночам, тоже нарушаешь? — Я староста, — устало пояснил Реддл, — и я говорил не про то, что, как ты выразился, шлялся по коридорам. Гарри непонимающе уставился на него. Какого черта? — Гарри, Гарри, разум человека такая странная вещь, не находишь? Разные мысли, что успевают там пронестись меньше чем за секунду порой бывают такими забавными. Люди врут, пользуются, скрывают все это, даже не задумываясь, что любой, если приложит усилия узнает, что у них спрятано глубоко внутри. Но ты другой. Гарри продолжал хмуриться. Что за разговоры? Разум, мысли. Том так говорит, будто владеет легилименцией, но это слишком сложная магия, чтобы делать это без палочки. — Ты говоришь, что думаешь, даже не так. У тебя написано все на лице. Но ты почему-то любишь врать сам себе. Бываешь недалёким и невнимательным, твои оценки оставляют желать лучшего. — Если хочешь и дальше оскорблять меня, то я пошел, — зачем нужны эти слова. Гарри и так тошно. — Стоять! Реддл приблизился. И снова. Почему все всегда повторяется. В этот раз Гарри не пытался сбежать. Он с вызовом смотрел в темные глаза напротив. Он не должен бояться. — И порой ты меня так раздражаешь, что хочется убить, но при этом нестерпимо хочется забрать тебя у всех, чтобы ты был только моим, чтобы стоял только рядом со мной, чтобы твое внимание принадлежало только мне и никому больше. Твои эмоции, разум, душа, — он ткнул пальцем в грудь, — должны быть только моими. — Звучит как-то слишком по-собственнически, — слегка рассмеялся Гарри. Хотелось разрядить обстановку. Монолог Тома был слишком неожиданным, пусть он пугал, но это льстило. — Я и есть собственник, и буду всегда добиваться того, что хочу. — Тебе не нужно добиваться, — пробормотал Гарри и первым прижался к чужим губам. Первая мысль, что они были на удивление теплыми. Гарри подавил вздох, когда Том разомкнул его губы своими. Поцелуй не был напористым, жестким, но и нежным Гарри назвал бы его с трудом, совсем не похожий на его другие. Но было приятно. Гарри прикрыл глаза и вжался в тело напротив. Хотелось продлить этот момент, чтобы он не заканчивался. Он чувствовал мягкие губы, чужой язык, сталкивающийся с его собственным, руки, скользящие по спине. И ничего больше не существовало. Казалось, Том проник еще глубже, не только в разум, но и душу. — Да, и минус двадцать балов Гриффиндору за нарушение комендантского часа, — огрел Том, почти сразу когда они отстранились друг от друга.