Улыбайся со мной в унисон

За окном раз за разом менялся пейзаж, будто сам Бог ставил рандомно свои клипы. Порой они превышали грань разумного, но никого это, кажется, не волновало. В наушниках звучала музыка. Она помогала расслабиться и хотя бы на некоторое время отбросить лишние мысли и забыть о всей создавшейся ситуации. Зелёные глаза бездумно смотрели в окно, не цепляясь ни за один объект. – Тош? – послышалось с переднего сидения. Парень снял наушники. Он каким-то грустным взглядом посмотрел на мать. Та краем глаза уловила его взгляд и улыбнулась. – Ты до сих пор не можешь отпустить мысли о Воронеже? — женщина повернула руль, входя в новый поворот. – Мам, ну ты же понимаешь, что не всё так просто… Антон снова нацепил наушники, понимая, что матери от него уже ничего не нужно. Она легка на подъём, и для неё нет никакой трудности взять и переехать в другой город. Антон же был не таким. Как говорила мама, эта черта характера передалась ему от отца. Его он помнил смутно. Всё-таки время даёт о себе знать. Шастун-старший ушёл из семьи, когда Антону было одиннадцать. Его образ не исчез из головы в силу далеко не раннего возраста мальчика. Сейчас ему уже семнадцать. И вот буквально через неделю он пойдёт в свой последний класс. От этих мыслей было как-то не по себе. Слишком быстро прошли те десять лет, что Антон пробыл в школе. В воронежской школе… Теперь он едет в Санкт-Петербург, оставив за спиной родной город, друзей и принципы, что он никогда не выберется дальше соседней области для продолжения обучения. Зачем ему все эти большие города? Там же так много людей, и довольно легко потеряться. В голове зачем-то так не кстати всплыл момент, когда мать сообщила о переезде. 4 июля. Антон сидел в своей комнате, смотря «Академию Амбрелла». Сериал зацепил юношу, не давая и секунды подумать о чём-то постороннем. Время близилось к семи, когда открылась входная дверь. Шастун прекрасно знал, что это мама. Отложив в сторону ноутбук и поставив сериал на паузу, он вышел из своей комнаты. – Привет, мам. Та подняла свой взгляд от туфель, что она снимала. Улыбка озарила её лицо. Виктория Александровна родила единственного ребёнка в шестнадцать и сейчас довольно молодо выглядела. Мать Антона была той ещё сердцеедкой, но никогда не водила любовников в их с сыном квартиру. За это Шастун её безмерно уважал. – Привет, Антош, – сняв туфли, она подошла к сыну и обняла его. – Слушай, у меня чудесная новость. Антон поднял брови в удивлении. Мать редко приходила домой с какой-то действительно стоящей новостью. – Что же за новость? – Мы переезжаем! Мама это сказала с такой радостью, будто только этого и ждала пять-десять лет. Антон не оценил энтузиазма матери. – А в какой район? – спросил он, думая, что она просто решила поменять квартиру. Эта и правда была уже далеко не первой свежести. Он очень надеялся, что новая квартира будет поближе к школе. – В Ленинградский. Юноша сначала решил, что мать его разыгрывает. Правда, шутка эта была не слишком удачная. Антон глупо замахал ресницами, пытаясь понять, что к чему. Виктория Александровна увидела немое недоумение в глазах сына и поспешила всё сказать, как есть. – Тош, мне предложили новую должность на новой работе… В Санкт-Петербурге. Антон чуть разозлился. Щёки стали пунцовыми, а потом почти сразу же бледными. Он знал, что мать – карьеристка, и она сделает всё, что угодно, дабы быть выше по должности. Ей всегда мало. Именно поэтому мама не стала и думать, сразу же согласившись, когда ей предложили новую работу. – Дорогой мой… Да, прости, я даже тебя не спросила, но я подумала и о тебе тоже. Петербург – место, где ты можешь раскрыться, дать свободу своим крыльям. А здесь ты зачахнешь. Это тебе говорит человек, проживший здесь всю жизнь. – Что-то по тебе не очень заметно, что ты здесь зачахла, – недоверчиво посмотрел на неё Антон. Мать прикусила губу и отвела взгляд. Шастун прекрасно видел, что её что-то тревожит. И, кажется, он понял. – Нет, мам, – начал он, – ты здесь не зачахла бы никогда, имея свою прежнюю работу, вечных ухажёров и стойкость перед проблемами. Я прекрасно тебя знаю. Это из-за отца? – Раз мне… нам выпала возможность уехать, я думаю, мы начнём новую жизнь там… вдали от… него. Мама вздохнула, пытаясь сдержать слёзы где-то внутри. Но одна из слезинок всё-таки скользнула по щеке матери. Антон, всё понимая, крепко обнял её. Шастун-старший работал в соседнем отделе, и мама видела его почти ежедневно. Общались они, правда, раз в год или и то реже. Прошло уже шесть лет, но болело в душе по-прежнему. Не всегда время даёт мазь, дабы залечить раны. Иногда оно оказывается той ещё сукой. Прячась в объятиях новых любовников, женщина не могла сбежать от карих глаз, всплывающих раз за разом в голове. Видимо, Виктория Александровна надеялась, что, сбежав от воронежской жизни, её окрылит новая – петербуржская, где она сможет вдохнуть полной грудью и оставить отца Антона позади. Мать подняла голову от груди Антона. Всё-таки она была довольно маленького роста. Она вытерла слёзы с лица и попыталась улыбнуться. Правда, вышло не очень удачно. – Мам, – Антону хотелось приободрить её, но поддержка от него не могла быть эффективной, поэтому он лишь сказал, – да, я буду рад переехать. Женщина улыбнулась уже по-настоящему, будто минуту назад она вовсе и не плакала. – Я понимаю, тебе будет трудно оставить здесь всё, что стало родным за семнадцать лет, но ты привыкнешь. Обязательно… Антон вздохнул, потирая переносицу. В голову закрались неприятные мысли о том, что всё может пойти не очень хорошо, и Питер не встретит его с распростёртыми объятиями, а пошлёт нахуй. Что, собственно, было самым ожидаемым. Но мама, кажется, была полна уверенности, что всё пойдёт по плану, и их жизнь будет намного лучше прежней. Хотелось бы верить… 30 августа. За окном так по-петербуржски лил дождь. На небе были хмурые облака. Солнце, казалось, даже не хотело участвовать в соревновании с тяжёлыми тучами за право быть главным на небе. А время приближалось к первому сентября. Что, естественно, не радовало. Было страшно перед совершенно неизвестной школой. Правда, в этой школе Антон уже был, когда с матерью ходил подавать документы. Но не видел тех, кто там преподаёт и учится. Это и пугало. Совершенно непонятно, какие отношения будут с одноклассниками и учителями. Антон решил отогнать нагнетающие мысли, вновь погрузившись в сериальный мир. 1 сентября. На часах 7:47, и Шастун заходит в новую школу. Здесь ему придётся отучиться лишь один год. Но это самый важный год за весь школьный период. И это время не стоит проебать. Хотелось бы верить, что он не будет проёбан. Куда идти, Антон не знал. Да, ему показали всё, что только можно, когда он подавал документы. Устроить экскурсию ему решила завуч – Ирина Владимировна. Также сказала, и где «проживает» 11 Б. Но Шастун, как назло, забыл, а мозг будто стёр воспоминания, нажав на «Delete». Переспрашивать было неловко. Да и кто знает, где эта завуч ошивается в данный момент. Да, день начинается замечательно. Оставался вариант спросить у снующих туда-сюда школьников. Но в основном пробегали лишь ученики начальных классов. Антон закатил глаза и решил пойти на второй этаж, где, вроде бы, и был кабинет 11 Б. Не успел он сделать и шага на лестницу, как в него кто-то врезался. Повернувшись, он увидел девушку-старшеклассницу с русыми волосами до плеч. Голубые глаза виновато взирали на Антона. – Ради бога, солнышко, прости меня, – улыбнувшись, сказала она. – Я просто немного тороплюсь. – Да ладно, всё нормально, – ответил Шастун, тоже улыбнувшись. – О, ты же новенький? Я тебя первый раз вижу. И в каком ты классе? – В 11 Б. Девушка лучезарнее улыбнулась и поправила волосы. – О, так я тоже. Мы, получается, теперь одноклассники. Ярослава, – она протянула руку для рукопожатия. Антон вскинул бровями и протянул руку. – Антон, – ответил он. Пожав ладони, они ступили на лестницу. – Почему ты торопишься? Ярослава усмехнулась и кинула короткий взгляд на парня. Тот лишь поднял правую бровь, ожидая ответа. – Меня друг заждался. – Парень твой? – Шастун усмехнулся, а девушка лишь замахала руками. – Нет-нет, не дай Бог иметь такого парня, как он. Роль моего друга – это его вышка, – Ярослава хмыкнула. Совсем скоро они зашли в кабинет. Ученики обратили свой взор на них, но вскоре вновь погрузились в свои дела. Ярослава побежала к какому-то парню с хвостиком. – Ты писала, что зашла в школу 10 минут назад. Серьёзно? Вроде бы не так долго идти до класса, – сказал он, обнимая Ярославу. – Боже, не ворчи, а. Смотри, кого я привела, – девушка подозвала Антона. Тот подошёл и улыбнулся ему, протягивая руку. – Это Антон. Он наш новый одноклассник. – Дарова, – поздоровался Шастун. Парень смерил его оценивающим взглядом и расплылся в улыбке. Протянув руку для рукопожатия, он притянул шатена к себе и обнял, постучав по спине. Антон не ожидал такого поворота событий, но тоже обнял парня. – Привет. Меня Серёгой кличут, если что, – хохотнул он.

***

Линейка прошла не то, чтобы успешно, но Шастун был доволен. Обычная линейка самой обычной школы не самого обычного первого сентября. На первом уроке классный руководитель – Екатерина Николаевна, женщина лет 35 – представила Антона классу. Безразличия на лицах одноклассников уже не было. Это, безусловно, радовало. Начались уроки, которые, к слову, шли лишь по десять минут в качестве ознакомления с программой этого года или чего прочего. Некоторые учителя просто расспрашивали о проведённом лете. Ярослава и Серёжа знакомили Антона с учителями, рассказывая о них. Таким образом у Шастуна складывалось первое впечатление о преподавателях. – Какой урок у нас сейчас? – спросил Антон у ребят, идя по коридору. – Физика, – ответил Серёжа. Они зашли в кабинет и расселись по местам. – Ясь, расскажи ему о Сергеиче, а то я уже подзаебался за сегодняшний день. – Матвиеныч, это же ещё только третий урок, не учитывая линейки. Да и первый день. А, собственно, чему я удивляюсь?! Ты всегда был таким, – хихикнула в кулак Ярослава. – Сергеич… Это учитель физики? Наверно, старый и ворчливый, – улыбнулся Антон. Серёжа и Яся переглянулись и начали смеяться. Шастун смотрел то на него, то на неё и искренне не понимал, от чего им настолько смешно. – О, ты глубоко ошибаешься, – лёжа на парте, сообщил Матвиенко. – Попов Арсений Сергеевич, – отсмеявшись и убрав с глаз слёзы, начала Яся, – Не старый и не ворчливый. Но молодой и принципиальный. – Молодой? Насколько? – спросил Антон. – Мы не знаем точно, но чуть больше двадцати пяти – это сто процентов. Так вот. Почему принципиальный? Наверняка спросишь ты. А я отвечу. Не требует, чтобы его предмет знали на «отлично» и не поклоняется богу физики, но очень хочет, чтобы класс знал основы (если, конечно, ты не сдаёшь физику) на «четыре». Если у тебя с физикой проблемы, то придётся искать репетитора. Ну это так, к слову. У тебя же нет проблем с ней? – Нет, – ответил Шастун. – Вот и у меня нет. Я её сдаю просто. С Сергулем вместе. Да, Матвиенко? – кивнула почти спящему на парте Серёже Ярослава. С его стороны послышалось невнятное бормотание. Антон с Ясей хихикнули. – А ты что сдаёшь? – Общагу с английским. – О, бро, я ж тоже английский сдаю, – Яся подняла ладонь вверх, кивком показала, чтобы Антон сделал то же самое, и хлопнула по его ладони .– Только, если честно, в душе не ебу, куда поступать с физикой и английским. Она засмеялась, и Антон улыбнулся. – Чёрт, я ж ещё сказать забыла. Про Арсения Сергеевича. По нему полшколы сохнет. Он чертовски красив. Но он не в моём вкусе. Вот Ира и Оксана, – Ярослава показала на девушек. Одна сидела на первой колонке, а вторая на третьей, – были в числе тех, кто ночами думает о нём, – она усмехнулась, – ну сейчас я просто не вижу в их глазах прежнего запала. – А Яся в этом спец, – сказал, подняв голову, Серёжа. – Да-а, я вижу, кто как на кого смотрит, – девушка таинственно прищурила глаза. Прозвенел звонок, и в класс вошёл мужчина. Он коротко посмотрел на Антона, когда подошёл к своему столу. Взгляд голубых глаз скользнул по нему. Учитель кивнул и поправил свои тёмные волосы. И правда, он чертовски красив.