Лунный свет

Ади прикрывает глаза. Свежесть обволакивает, проникает в лёгкие, разливаясь ароматом дождя. Концентрировать внутреннюю энергию совсем не хочется, наоборот, чувствовать, как морозец щекочет ладони, заставляет кончики пальцев краснеть — то, что надо после тяжелого дня. Запрокинув голову, демон высвобождается из оков усталости, после чего запускает руку в рыжие волосы, продвигается от затылка к макушке. Тяжёлый медленный шаг колеблет повисшую в воздухе тишину. Во тьме грандиозных строений одиночество воспринимается совершенно иначе. Ты словно вязнешь в нем, становишься неосязаемым энергетическим сгустком, частью локации без возможности взаимодействия с кем-либо: окликнуть, привлечь к себе внимание. Тебя просто нет. И кажется, что даже если кто-то сейчас выйдет из-за угла — обнаружит лишь пустой коридор. Ади всегда было страшно в такие секунды. Померкнуть, исчезнуть и не иметь гарантии, что вернёшься назад. Потеряться в лабиринтах потаенных мыслей, прозябать там безвылазно. В куполе, сквозь который не проходят чужие слова и поступки. Всю жизнь наедине с собой. Ни одному ублюдку не пожелаешь подобной участи. Свернув за угол, демон останавливается у ближайшей кованой двери. Его комната. Словно отражение внутреннего, спертый воздух давит на оболочку, задернутые жаккардовые шторы удерживают мягкий свет луны «по ту сторону». И только юркое сияние крошечной звезды, прорвавшееся сквозь стык двух узорчатых материй, лучом пронзает кромешную тьму, позволяя разглядеть витающие пылинки, и без того облачившие каждый сантиметр пространства. Ади завёл руки за спину, стянул с себя белую футболку с затертым блеклым пятном на боку. Надо бы постирать. Третий день как. Но не сейчас. Не сегодня. Парень расстегнул ремень, и джинсы пали ниц с бёдер. Он сделал несколько шагов вперёд и опустился на расстеленную кровать. Руки тогда слегка подрагивали от бессилия: эмоциональной и физической усталости. В темноте можно было очертить исхудалые кисти, стертые костяшки. Надо бы поесть. Но не сейчас. Не сегодня. Ади откинулся на подушку, накрылся одеялом. Сна ни в одном глазу. И даже в прогретой комнате, под огромным пуховым лоскутом ему ужасно холодно. Дрожат уже не только руки: губы, плечи. Демон повернулся на бок, прижал колени к груди и уткнулся носом в одеяло. Сейчас нужно поспать. Закрыл глаза. Он пытался силой сдержать дрожь, но выходило, честно говоря, не очень. Нужно поспать. Череда глубоких медлительных вдохов через нос даровала хоть какое-то успокоение. Внешне. Дрожь унялась, и это уже радовало. В голове все та же, на первый взгляд угнетающая, пустота. Темень с застрявшими в пространстве частицами, стеклянной крошкой, осколками, столь малыми, что их можно не заметить, но силой, способной ранить смертельно. Покалывают изнутри, раздаются ноющей болью. От них невозможно избавиться. Смириться? Ещё один глубокий вдох. Внутрь просочился иной, свежий воздух с запахом скошенной травы, речной воды, стремящейся в неизвестность, сливающейся в единый поток течения, ветра. В ушах словно шелест листьев. И все вокруг ожило. Жизнь, циркулирующая в нетронутой природе, непоколебимых ее столпах. И снова холодно. Теперь снаружи пробирает свежестью, лёгкостью. Словно воздушные массы, щекочущие ещё в коридоре, чуть раньше просочились в дверную щель, настигли его вновь. Ади приоткрыл глаза. Луна, в свете которой можно было разглядеть кафель, покрытый слоем пыли, разбросанные на полу вещи, выглядывала из-за штор, распахнутых теперь чуть сильнее. Аккуратные светлые ножки с румяными пальчиками мягко приступали ближе к нему. Откинувшись вновь на спину, демон почувствовал, как его скул касаются холодные пальцы. Сэми. — Ещё не спишь, — бархатный сладкий голос ласкал слух. — Нет, — сухо отозвался демон, пододвигаясь к стене. Пуговица за пуговицей, брюнет оголял свой торс, избавлялся от белоснежной рубашки. Хрупкое тело, проглядывающие на руках венки, выпирающие рёбра, ключицы — слабый и от того лишь более привлекательный. Милый, беззащитный, с его фирменной лучезарной улыбкой, озаряющей все потаенные углы разума, делающей все самое невыносимое до глупости простым и незначительным. Сэми опустился рядом под одеяло. Коснулся демона холодными ступнями, от чего тело покрывалось мурашками. — Извини, мне надо бы немного согреться, — смущённо, даже немного виновато прошептал брюнет, вызывая у демона невольную усмешку. — У тебя все хорошо? — отозвался Ади. Он вглядывался в лазурные глаза, погружался в глубину. Ади словно накрыло океанической волной, прогретой солнцем, солоноватой, дарящей небывалую свежесть. — Устал сегодня? — продолжал ангел, придвинувшись ближе. Его дыхание теперь щекотало кончик носа. — Ну, только если немного, — рыжий звучал холодно, отстранённо. — Ничего, тяжёлый день окончен, демоненок. И снова улыбка, дарящая тепло и уют в этом забытом Шепфой месте. Демоненок. Ади непроизвольно сжал зубы, поморщился. Накрыл суховатыми губами другие, мягкие, налитые и такие родные. Брюнет сразу же ответил. Робко смыкал уста, ухватываясь, замирая на доли секунды. Можно было почувствовать, как вздергиваются уголки губ парня. Отрывистое приглушенное дыхание, пронизанное ангельской робостью, ощущается на небе. Он осторожно отстраняется, обхватывает нижнюю губу и ждёт ответа. Демон впивается сильнее, обладает, хочет слиться воедино. Почувствовать парня, его присутствие, быть ещё ближе. Касается языком зубов, и на нем смыкаются губы. Сэми кротко целует. Ещё раз. И после отстраняется. Греет рыжего одним взглядом. — Зачем ты появился? — с некой грубостью в голосе процедил демон, накрывая ладонями собственное лицо. — О чем ты? — внимает Сэми. Он едва касается сбитых костяшек подушечкой указательного пальца, обводит заживающие ранки. — Зачем ты здесь? — Потому что люблю тебя. Любит. На сердце кошки скребут от подобных слов. Оставляют коготками иллюзорности глубокие кровоточащие раны. — Любил бы — не бросил, — под нос цедит Ади, но не отворачивается. Впитывает в себя взглядом каждый его сантиметр: безмятежное мраморное лицо без единой морщинки, отбрасывающие тень длинные ресницы. Красивый. И ангел касается торса. Вычерчивает прямую в центре грудной клетки. Медленно приближается к прессу. Обводит кубики, провоцируя новый болезненный запал дрожи. — Ади, — медленно подступал белокрылый, — это была необходимость, ты же понимаешь. Сейчас я с тобой. — Ты лжец, Сэми. Ты обещал, что никогда меня не бросишь, говорил, что никогда не расстанемся, — злоба накатывалась снежным комом, в большем объеме сочась в голос. Он так хотел бы сейчас растаять. Прильнуть к нему, вжаться, уткнуться носом в угловатую ключицу, напитываться запахом и остаться. Но не должен был. Брюнет притупил взгляд. — Такого больше не случится. Никогда. Пальцы замерли на животе около пушистой дорожки, ведущей к резинке бордовых боксеров. — Прости меня, пожалуйста, — на выдохе выложил Сэми, переворачиваясь на живот. Удерживая корпус на локтях, ангел навис над внимающим каждому его движению Ади. Не отводил взгляда. — Я люблю тебя, демоненок. Парень кротко поцеловал в губы, не ожидая ответа от рыжего, спустился ниже на шею. Сначала коснулся языком, очертив им небольшую окружность около выступающей венки, а после — ухватил раскрытыми губами влажное место. Стараясь не тронуть кожу зубами, примыкал сильнее, сводил уста и оттягивал выбранный участок, рассматривал оставшийся красноватый след и двигался ниже к кадыку, повторяя манипуляции. Дыхание обжигало. Семи добрался до выемки между ключицами, очертил ложбинку языком. Тогда демон вздрогнул. — Зачем ты делаешь это? — абсолютно беспристрастно. — Потому что люблю тебя. Конечно. Брюнет спускался ниже, осыпал кроткими поцелуями грудь, пресс. С каждым прикосновением губы его казались горячее, прогревали внутренности продрогшего демона, а тот не находил себе места. Низ живота жарило, словно некое разогретое тягучее вещество медленно разливалось, надавливало на самые коварные места, заставляло кровь стучать в ушах. Ангел ухватился пальцами за резинку, потянул вниз. Коснувшись кончиком носа области чуть ниже пупка, следовал за отступающими боксерами. Он улыбался. Словно ничего и не произошло. Но можно ли верить в человека, причинившего боль? Оставившего на душе, пусть и не по собственной воле, такие раны? — Остановись, — отрезал Ади, обращая недоумевающее лицо парня к себе, аккуратно удерживая его подбородок пальцами. — Не хочешь? — разочарованно выложил брюнет, возвращаясь на подушку. Можно. Но не в их случае. Демон молчал. — Пойми, так было нужно, я больше никогда тебя не брошу. Никогда, Ади, я обещаю, я клянусь тебе, — не унимался возлюбленный. Утерял своё привычное выражение. С поджатыми губами, вздернутыми аккуратными бровями и умоляющим взглядом, он сейчас уповал на снисхождение рыжего, на его ответную любовь. Демон понимал это. Четко осознавал. Но от того злоба в нем разрасталась лишь сильнее. Ему хотелось сделать больно. Ответить взаимностью, теми чувствами, что его заставили испытать. Он ненавидел Сэми в ту секунду, но любил его куда больше. Не мог смотреть на него такого: растерянного, виновато тупившего взгляд, уже не скрывающего покорности. Ади глухо рыкнул на выдохе, уподобляясь своему бессилию, впился в налитые кровью милые губы, силой опуская их владельца на обе лопатки. Удерживал руками хрупкие плечи, не давая возможности выбраться, сжимал их всей силой, причиняя боль. Набирал темп, впивался, периодически покусывал, не позволял ангелу вступить. Сэми скрестил ноги за спиной демона, приложил раскрытые ладони к раскрасневшимся щекам, добавляя сцене лишнего трепета. Его привычная ласка. Совершенно не нужная сейчас. Опустив руку к паху белокрылого, демон обхватил кистью выпирающую часть. Возбудился. И это злило ещё сильнее. Совершенно необоснованно, неадекватно, ужасно. Он не мог контролировать для себя эту эмоцию, найти для неё причин, и от того сходил с ума. Хотел причинить боль тому, кого любил больше других, кого хотел больше других. Которого хочет даже сейчас. Резко отстраняясь, пытается отдышаться. Окончательно лишает себя последнего элемента одежды, совершает аналогичную манипуляцию и с нижним бельём партнёра. Приподнимает бёдра ангела. А тот не теряется, заводит ноги за раскидистые веснушчатые плечи и ждёт. На его милое лицо опадает рассеянный свет луны. — Сегодня полнолуние, Сэми, — шепчет парень, перемещая руки чуть выше, над тазобедренными косточками. Поглаживает бархатную кожу большими пальцами, глубоко вдыхает. Толчок. Силой врывается, провоцируя крик брюнета. Ангел закрывает рот ладонями, жмурит глаза. Рыжий не ждёт. Наклоняется к торсу, касается кончиком носа живота. Поднимается чуть выше, спускается. Полной грудью вдыхает тяготящий запах. До боли. И оправляется. Начинает медленно двигаться, внимая каждому своему ощущению. Узко, чуть ли не так же, как в первый раз. Жарко. И уже не так страшно, как раньше. Набирает темп. Демон вбивается сильнее, до шлепков, не контролируя сил. Хочется быть в нем. Хочется быть глубже, ещё глубже. Хочется, чтобы он почувствовал. Сжимает руки на талии до кровавых подтеков. Слушает его стоны, все больше походящие на всхлипы. Брюнет изгибается, принимает. Кладёт ладонь поверх кисти Ади. Тяжелое шумное дыхание, перекрывающее собой ассамблею вульгарных звучаний. Рыжий хватает ртом воздух, не замедляясь, не сбавляя сил. Чувствует, как партнёр сжимает его руку. Видит, как закусывает губу, и ускоряется. Через себя. Двигается быстрее. Толчок за толчком. Морщит нос, хмурится. И двигается резче, чтобы было больнее. Чтобы это можно было понять. Понять, что ангелу больно. А в голове ни единой здравой мысли. Кровь кипит внутри, жарит побагровевшие щеки. Сердце стучит в унисон движениям. Чувствуется, как разливающаяся внутри тёплая патока сливается обратно воедино, в густую массу где-то внизу. Снова тянет низ живота, заставляет ускориться, дать финальный залп. И демон делает. Подчиняется инстинктам. Входит до конца раз за разом, не щадя всхлипывающего от разразившейся боли партнёра. Насаживает его на себя силой и изливается внутрь. Приятная опустошенность. Мимолетная лёгкость на душе. Ади смотрит на белокрылого партнёра с блестящими от подступивших слез глазами, в кровь искусанными губами, до сих пор судорожно сжимающего его запястье. Он улыбается. Все так же тепло, открыто, беззащитно. И это становится невыносимой болью, виной, свалившейся на плечи новым неприподъемным грузом. Демон кусает нижнюю губу, не щадя себя, надеясь почувствовать что-то кроме горькой ненависти к самому себе. По щеке скатывается слеза, он чувствует, но не отводит взгляда. — Иди сюда, — мягко отзывается ангел, разводя руки в сторону, открываясь объятиям. Рыжий осторожно припадает к нему, заводит руки за лопатки, прижимается, утыкается носом в худое плечо. Вдыхает его. Запах скошенной травы, речных вод, летних ветров. — Сэми, я люблю тебя. И больше никогда не отпущу. Я не позволю тебе уйти снова. Демон всхлипывает. — Я больше не оставлю тебя, обещаю. Демон закрывает глаза на мгновение, борясь с переполняющими его эмоциями, усмиряя дыхание. Питается ароматом, пока от того не остаётся даже легкого шлейфа. Перед ним комната. Пыльная, темная, со спертым воздухом. Ади сжимает угол пухового одеяла, смиряясь с приевшимся одиночеством. — Какой же ты лжец.

«Полная луна укажет мне след, Я тебя найду, найду во тьме. Когда заживет больно крыло, Ты вновь улетишь так далеко…»