Найти общий язык

      С тех пор, как Эстер увидела у Оберона язык, она не могла успокоиться. Она даже не так сильно удивилась человеческим зубам, как языку. Похож на человеческий. Только чуточку острее на кончике и бледно-фиолетовый. А в целом ничего такого. Но сам факт не давал успокоиться. Особенно после... случившегося. Как ни странно, при поцелуе Эстер не ощущала никакого неприятного привкуса. Оберон был на вкус, как человек. Это тревожило, но будоражило.       Оберон, чувствующий смутение оператора, постоянно интересовался, всё ли нормально. Эстер, которая надеялась на то, что броня зашевелится и откроет рот Оберона, но видя совершенно обратное, говорила, что всё хорошо. А сама чуть ли не кричала. Неужели она тогда была настолько возбуждена, что выдумала себе это всё? А было ли вообще что-то? Через пару дней сомнений Эстер не выдержала и спросила Оберона напрямую, было ли между ними что-то. Варфрейм, сидящий и ремонтирующий какое-то оружие, не оторвавшись от своего дела, спокойно ответил:       – Да, Оператор. Мы с тобой переспали. Я старался быть осторожным, чтобы не ранить. Надеюсь, у тебя ничего не болит.       Эстер стояла, словно громом поражённая. Значит, не приснилось. Значит, это всё не было злой шуткой демона. Тенно, шокированная, покинула Оберона и ушла в личную комнату. Там она оперлась о дверь спиной и потёрла глаза. Потом, сдержав истерический смех, попросила цефалона:       – Ордис, выведи мне запись, сделанную два дня назад.       – Эм... Вы уверены, Оператор? – даже в механическом голосе цефалона слышалось смущение. – Я не думаю, что вам следует это видеть...       – Покажи запись.       Ордис молчал какое-то время, а затем на иллюминаторе показалось изображение. Эстер сначала беседует сама с собой (с Евой, разумеется). Заходит Оберон. А затем... Затем тело Эстер само напомнило о том, что произошло. По коже словно лава потекла там, где её касался варфрейм. А между ног стало мокро. Это тенно почувствовала даже через ткань. Не в силах видеть того, как она целуется с Обероном, она выключила запись, села на пол и заплакала.       Буйный молодой организм требовал физической близости и разрядки, требовал выплеска гормонов и отрыва. Но вместе с этим разум молил о том, что это нужно прекратить. И, наверное, стоит извиниться перед Обероном. А за что? За похоть и развращение? Да, пожалуй, стоит это сделать.       Эстер собиралась извиниться за своё поведение почти неделю. За это время Оберон никаким образом не показывал смущения или неловкости. Он вёл себя обычно, словно ничего не случилось. И это выводило тенно из себя. Неужели ему всё равно? Как бы она не оттягивала момент извинения, держать в себе эту бурю она была не в силах. Поэтому, после очередного набега на базу Корпуса и сбора ресурсов, Эстер подошла к Оберону. Варфрейм сидел около арсенала на полу и гладил кавата. Девушка глубоко вздохнула и, подойдя ближе, тихо сказала:       – Оберон, слушай, я... Я хотела бы извиниться за то, что случилось между нами. Я постараюсь держать себя в руках, чтобы подобного больше не повторилось, – тенно опустила взгляд на пол и нервно ковыряла ногтём застёжку комбинезона. По лицу расходился жгучий румянец. – Мне, правда, стыдно за случившееся...       – А мне не стыдно, – фраза была сказана спокойно и совсем негрубо, но она была такой внезапной, что Эстер мгновенно побледнела. – И тебе не за что извиняться, Оператор. Особенно, если это было обоюдно. Уж кому и следует извиняться, так это мне. Но я не буду этого делать.       – Почему? – Эстер это прошептала очень тихо, что едва расслышала. Либо же это сердце так сильно билось, что заглушало остальные звуки.       – Я тебя принуждал? – в ответ Эстер покачала головой. – Ты ведь этого хотела? – соглашающийся кивок.       – Но, понимаешь, я... – тенно хотела оправдаться и подняла взгляд. Но не ожидала, что варфрейм поднимется на ноги и подойдёт так близко.       – Тебе понравилось? – вновь спокойный голос Оберона. Настолько спокойный, что было страшно.       – Да... – не ответ, а выдох. Оберон действовал на Эстер ультимативно, она не могла сопротивляться.       – Значит, всё нормально. Не за что извиняться, – в голосе варфрейма засквозила смешинка и он, коснувшись кончика носа оператора пальцем, вновь сел к заскучавшему кавату на пол. – Отдохни, Оператор. Тебе нужно поспать.       Шокированная, Эстер молча развернулась и ушла в комнату. Спать не хотелось, но Оберон был прав, ей следует отдохнуть. Правда, находиться в комнате ей было... Не то чтобы некомфортно. В голове возникали образы того, что здесь происходило и жгучая смесь стыда и желания затмевала разум. Стараясь не выдать своего волнения, Эстер попросила Ордиса отключить в комнате камеру, свет и включить звуконепроницаемость. То, что она задумала сделать, не должен ни видеть, ни слышать никто. Тем более, Оберон.       Когда цефалон послушно выполнил указания, Эстер долго выдохнула, легла на кровать и прикрыла глаза. Яркий образ того, что происходило на этой кровати тут же возник перед глазами. Девушка видит, как Оберон ловко расстегивает застёжки комбинезона, и её собственные руки повторяют это действие. Вот когтистая техноцитовая ладонь скользит по обнажённому телу вверх, от живота к груди, чуть сжимая. Сдерживая стон, Эстер повторяет это действие. Крохотный сосок под ладонью мгновенно твердеет. В животе многозначительно тянет, и девушка, сглатывая, второй рукой скользит под ткань, туда, где мокро, жарко и твёрдо; повторяет за видением. Судорожный стон раздался в комнате. Эстер начало трясти. Тело требовало разрядки, а в голове приятный шум и такие прекрасные картины. Пальцы скользят по тёплой влажности легко, тенно иногда вводит внутрь себя два пальца, отчего живот напрягается. Девушку даже не отвлекают хлюпающие звуки, которые становятся всё громче. Она совсем не боится быть услышанной и увиденной, поскольку доверяет цефалону. Поэтому и не сдерживает себя. Когда в одежде становится слишком жарко, Эстер быстро снимает с себя комбез, прилипший к коже от пота, а затем, устроившись на подушках удобнее, раздвигает ноги пошире и продолжает ублажать себя.       Оберон, дождавшись, когда оператор уйдёт к себе, ушёл на склад сортировать полученные ресурсы. Спустя какое-то время в рогатой голове словно что-то щёлкнуло, и он направился к комнате оператора. Тактично постучал, но не услышал ответа. Он вообще ничего не услышал. Включена звукоизоляция. Варфрейм хмыкнул и попробовал открыть дверь. Та не открылась.       – Ордис, почему комната Оператора закрыта? – Оберон заметно забеспокоился.       – Оператор сама попросила её не беспокоить, – ответил цефалон. Голос звучал спокойно настолько, насколько это вообще было возможно.       – Открой дверь, пожалуйста, – просил Оберон. Он старался, чтобы его голос не звучал грозно, но опасения за тенно и злоба на упрямого цефалона его переполняли.       – Но Оператор...       – Сейчас же. Открой. Дверь, – Оберон уткнулся лбом в дверь, стараясь успокоиться. – Ты же знаешь, что она сейчас уязвима к демону бездны. А если демон там? А она пытается позвать на помощь?       – Ну, она ещё попросила отключить камеру... – если бы Ордис мог покраснеть, он бы это сделал.       – Вот как! – Оберон усмехнулся. – Решила от меня спрятаться.       – После того, что случилось, любая бы спряталась.       – Ты веришь в то, что это было обоюдно?       – Более чем. Она к тебе привязана, а ты к ней очень внимателен...       Дверь с тихим шорохом открылась. В комнате было очень темно, даже космос не давал никакого света, несмотря на то, что в иллюминаторе светились тысячи звёзд. Зато был отлично виден силуэт извивающейся в экстазе Эстер. Она съехала вниз с подушек, изогнулась почти дугой. Одной рукой сжимала уже порозовевшую от ласки грудь, второй – теребила твёрдый и горячий (Оберон до сих пор помнит это ощущение) клитор. Девушка была такой влажной, что смазка капала на простынь, блестя от звёзд. Голова запрокинута в наслаждении, а губы, искусанные чуть ли не в кровь, приоткрыты, с них слетали стоны вперемешку со вздохами. Оберон стоял и просто смотрел. Он был не в силах вмешаться в такое соблазнительное и прекрасное действие. Варфрейм стоял и впитывал, как губка, эту открытость и откровенность своего Оператора. Это завораживало. Оберон ещё ни разу не видел своего Оператора такой...       Вдруг Эстер остановилась. Видимо, устала. Ноги и руки дрожали от напряжения, девушка была близка к разрядке, но усталость после набега на Корпус давала о себе знать. Тенно повернула голову и, увидев в отражении иллюминатора светлую броню Оберона, только прошептала:       – Чёрт...       – Это я заставил Ордиса открыть дверь, заволновался за тебя. Прости, я сейчас уйду.       – Не уходи, – тихий шёпот, буквально умоляющий. Тенно повернула голову к Оберону, её глаза блестели шальным блеском. Варфрейм стоял, не понимая своего Оператора. То она стыдится, то открыта и просит. Она подросток, это Оберон понимал, но... – Это слишком сильно, – продолжала шептать Эстер. Лежавшая на лобке ладошка продолжила двигаться. Тут же комнату заполнили едва слышимые, и от этого невероятно развратные звуки. – Я понимаю, что это ужасно, неправильно и всё такое, но я просто не могу. Мне хочется, и я не могу сдержаться. Закрываю глаза и вижу тебя, как ты... – тенно протяжно простонала, остановилась. – Считай меня отвратительной извращенкой. Любой твой укор я приму открыто и с пониманием.       – Ты думаешь, что узнав об этом всём, я от тебя отвернусь? – Оберон, почему-то, не смог говорить громко. В ответ запоздалый кивок. – Что ж, Оператор, ты наивна, как ребёнок, – снова кивок. – Но, как видишь, я остался.       – Иди ко мне.       Тенно протянула руку, блестящую от смазки. Оберон без сомнений шагнул навстречу. Опустился на колени и, взяв Эстер за кисть, второй рукой схватился за нижнюю часть шлема. Убедившись, что девушка смотрит, он потянул техноцит вниз. Часть шлема отщёлкнулась с чересчур громким звуком, обнажая рот варфрейма и губы, которые, всё же, есть. От поражения техноцитом они были слегка бугристыми, словно в множественных шрамах и бледными, как Луна. Оставшаяся кожа лица так же была усыпана следами заражения.       – О, Бездна... – только и выдохнула Эстер. Она была в восторге от того, что сейчас видит. – Почему ты раньше этого не показал?       – Не хотел пугать, – и всё же Оберон не мог говорить физически. Голос в голове тенно слышался, но губы не шевелились.       – А броня...       – Может шевелиться вместе с челюстью.       Далее случилось то, чего Эстер не ожидала и даже подумать об этом не могла. Оберон приоткрыл рот и медленно, с наслаждением, облизал мокрые от смазки пальцы девушки. Эстер издала какой-то странный звук, полувскрик, полустон. Но варфрейм понял, что это был хороший звук и продолжил ласкать пальцы языком. Эстер смотрела на это завороженно, облизывая свои губы. Оберон был полностью поглощён процессом, и словно не замечал, как тенно извивается на кровати от обострившегося возбуждения. Второй рукой варфрейм провёл по влажному от пота животу, удерживая девушку на месте, и скользнул пальцами к раскрытым складкам. Эстер откинула голову и простонала настолько сладко, что Оберон чуть прикусил пальцы девушки:       – Ты меня слишком сильно заводишь, не торопись, – Эстер почти не слышала баритона варфрейма.       – Кто бы говорил... О, Бездна!– в девушку вошло два пальца варфрейма. И они были длиннее, чем её собственные.       – Ты мокрая, – голос Оберона хоть и звучал тихо, но был абсурдно спокойным. Странно...       – Знаю, – Эстер улыбнулась. – Ещё б не быть...       Вдруг Оберон отстранился, убрал руку от промежности девушки, и, дождавшись, пока та сфокусирует на нём свой взгляд, слизал со своих пальцев смазку. У Эстер глаза тут же потемнели. Это было настолько развратно, что она этого не ожидала. А варфрейм, чуть отодвинувшись, положил руку на бедро Оператору:       – Сядь, пожалуйста.       – Зачем?       – Всё узнаешь. Не бойся.       Эстер с трудом поднялась, повернулась лицом к Оберону и села на кровати, упёршись спиной в иллюминатор. Варфрейм успокаивающе погладил бёдра девушки и без труда раздвинул ноги. Эстер до последнего не понимала, что Оберон хочет сделать, пока не заметила его приоткрытый рот. Касание внезапно горячего языка варфрейма к возбуждённой плоти девушки было слишком неожиданным. Тенно вцепилась руками в простынь, изо всех сил умоляя саму себя не кончить прямо сейчас. Язык Оберона двигался безыскусно, но настойчиво. Ласка не была замудрёной, но была откровенной. Вверх-вниз самым кончиком, затем собрать текущую влагу чуть расслабленным языком, пробовать толкнуться внутрь. Просто, но от этого не менее идеально. Эстер было этого много и она не стонала, она скулила, кусала губы и руки, не знала, куда себя деть. И старалась не смотреть себе между ног, потому что понимала, что одного взгляда будет достаточно, чтобы кончить.       – Оператор... – вновь раздался тихий шёпот Оберона. Он отстранился, его губы блестели от смазки девушки. – Успокойся, пожалуйста, ты себе сейчас всё откусишь.       – Я не могу... – Эстер чуть ли не ревела, настолько ей было хорошо. – Не знаю, куда себя деть.       Плечи Оберона двинулись вверх-вниз, словно он глубоко вздохнул. Затем варфрейм осторожно взял девушку за руки и положил их на свои рога. Тенно помнила, что лишний раз рога лучше не трогать, особенно, после случившегося, но Оберон её успокоил:       – Всё хорошо, Оператор. Ты ничего не сломаешь, а мне будет приятно.       Затем варфрейм вновь приблизился к промежности тенно и продолжил ласку. Эстер запрокинула голову, и пыталась глубоко дышать, поскольку чувствовала, что разрядка близко. И не смотря на всё своё состояние, она пыталась не сжимать рога варфрейма. От напряжения в теле вновь затряслась. Оберон это заметил:       – Оператор, расслабься, пожалуйста, – голос его звучал тихо-тихо, а половые губы обдавало тёплым дыханием. – Иначе потом всё будет болеть.       – А вдруг...       – Ты не сломаешь мне рога, не волнуйся. Сжимай настолько сильно, насколько хочешь. Всё хорошо.       Почуяв какую-то власть над Обероном, Эстер вдруг схватила рога покрепче и, сосредоточившись, взяла управление над варфреймом. И тут же ощутила свой собственный вкус. Чуть терпкий, колкий на кончике языка. Это было странно, но здорово. Потом тенно пришла в голову мысль о том, что было бы здорово ощутить в себе пальцы Оберона снова. Варфрейм тут же отреагировал и внутрь на всю глубину вошли два пальца. Дальше Эстер утеряла связь. Она выдохнула и расслабилась. Оберон, который понял желание своего оператора, начал осторожно двигать пальцами, не прерывая ласки языком. Девушка прикрыла глаза и полностью растворилась в ощущениях. Она не понимала, откуда Оберон знает это всё, но ей было всё равно. Главным было то, что волна возбуждения нарастала, пальцы и язык двигались всё быстрее.       Сердце вдруг забилось очень быстро, ноги свело судорогой, а между ног словно что-то увеличивалось. Оберон это ощутил и ускорился. Эстер крепко сжала рога варфрейма в попытке отстранить его, но он никак на это не реагировал.       – Оберон, пожалуйста, я сейчас... – голос у девушки стал внезапно звонким, но договорить она не успела.       Из неё брызнула прозрачная жидкость, которая попала на лицо Оберона и немного на постель. Пальцы ног крепко поджались, коленями Эстер сжала голову варфрейма. Сам же Оберон смирно ожидал, пока тенно успокоится. Когда из Эстер перестало вытекать, а ноги прекратили дрожать, Оберон зашевелился. Он медленно вынул пальцы из девушки, широко лизнул вход и клитор и отстранился. Эстер, красная аж до груди, тяжело дышала. Взгляд девушки был нечитаем и она с трудом сфокусировала его на варфрейме. Чуть припухшие губы и шлем блестели от капель сквирта.       – О, Бездна, Оберон, прости... – Эстер поняла, что с ней случилось, и тут же начала извиняться. Она протянула руки, чтобы обнять варфрейма, тот послушно поднялся. – Я не думала, что это случится. Я тебя испачкала? Прости...       – Всё хорошо, – губы Оберона вдруг изогнулись в улыбке, от чего Эстер впала в ступор. Выглядело так абсурдно и красиво... – Мне даже понравилось. Это было вкусно.       – Ты... Ты это проглотил? – девушка не могла поверить словам варфрейма. – О, Бездна...       – Не причитай, Оператор, всё хорошо.       – Мне так стыдно перед тобой.       – Было бы чего стыдиться.       Оберон забрал часть шлема с пола, защёлкнул на место и сел на кровать, широко расставив ноги. Только сейчас Эстер заметила, что Оберон выпустил свой член. И, судя по пульсации и всё ещё капающим белесым каплям, варфрейм разделил оргазм с оператором.       – Да, мы с тобой кончили одновременно, – Эстер, услышав это, зажмурилась и прикрыла лицо ладонями.       – Как тебе не стыдно такое говорить, – пробурчала она.       – У меня вообще нет чувства стыда. Иди сюда, Оператор.       Эстер послушно прильнула к варфрейму и села у него между ног, не обращая внимания на то, что полуопавшая и мокрая плоть трётся ей о поясницу. Оберон, какое-то время продолжая поглаживать всё ещё дрожащие от недавнего оргазма бёдра Эстер, вдруг переплёл её пальцы со своими. Девушка не стала сопротивляться.       – Больше не прячься от меня, хорошо? – Оберон склонил голову, позволив тенно поцеловать себя в подобие щеки.       – Хорошо, – Эстер кивнула головой и откинулась на грудь Оберону. Теперь просто нет смысла прятаться.