Жучок

      В кабинете знакомо пахнет лекарствами, ставшими уже родными после изнуряющих будней главврача Госпиталя. Сакура вдыхает привычный запах, расслабляясь: эта рабочая атмосфера действует на её тело лучше любых тренировок с Какаши-сенсеем.              Правда, безалаберный, непунктуальный учитель всего за несколько месяцев после войны изменился до неузнаваемости: соблазнительно приоткрытый второй глаз дополнял строгое спокойное лицо; Какаши даже перестал опаздывать на два часа, сократив это время до двадцати минут, что было, по мнению девушки, даже более важным прорывом, чем электрификация Конохи и постройка метрополитена и широкой сети железных дорог.              Однако «Ича-Ича» по-прежнему оставалась его настольной книгой, и Сакура, всё чаще приходя в кабинет Шестого, подолгу оставалась в мягком, удобном кресле, специально поставленном для нее, — забота Какаши читалась в каждой пушистой ворсинке, — и даже зачитывалась любимой серией книг бывшего сенсея.              Вот только сейчас она не в теплом кабинете Какаши, а в Госпитале, где эротические фантазии, к сожалению, строго запрещены — причем, ей самой же.              Она и не замечает, как начинает злиться: кажется, отсутствие секса сказывается не самым хорошим образом на её забитой медицинскими терминами жизни.              –А-а-а! А-А-А! — к раздраженной донельзя Сакуре на всех парах несутся взбаламученные медсестры. Харуно, проклиная свою работу и себя в том числе — не надо было поддаваться уговорам Цунаде-шишо и соглашаться на должность главы Госпиталя! — всё же интересуется у дрожащих от страха девушек, в чем, собственно, дело.              — Там… там жук! Он стра-ашный! — наперебой визжат эти дурочки. Сакура же, как истинный специалист, и бровью не ведет: убить так убить. Что она, не шиноби, что ли?!              Взволнованные грозным видом главврача больницы, девушки поторапливаются за ней хвостиком — как же, они и пальцем не пошевелят, лишь бы остаться привлекательными в глазах мужской половины медперсонала. Сакура так и читала по их испуганным лицам:              «Ох, мы же такие сла-абенькие!»              Дверь в палату она открывает с характерным резким щелчком; та в ответ отлетает к побеленной стенке, обиженно скрипя.              — Сакура! Какими судьбами?.. — Гай-сенсей, забинтованный с головы до пят, да еще и наконец не в своем зеленом костюмчике — больница есть больница — горячо приветствует буквально пышущую яростью розоволосую.              — Гай-сенсей, я не к вам. Я — к жуку, — отвечает она, выделяя каждое слово, словно разговаривает с ребенком.              — Жук?.. Ах да, покормите его… — кажется, кому-то не хватает парочки синяков и ушибов. — Эта сила юности!.. — Гай, поглядывая на копошащегося на подоконнике жука, аж прослезился.              Сакура же предпочла не вслушиваться в характерные всхлипывания проблемного пациента — молча прошла к окну под всеобщее молчание.              Медсестры, толкаясь, нервно переминались на тоненьких шпильках у самых дверей.              Явно почувствовав приближающуюся опасность, жучок перелетел ближе к потолку, словно насмехался над низким ростом девушки, и, когда Сакура, возмущенная самодовольным насекомым, таки подпрыгнула на своих огромных каблуках, до Гая наконец дошло, что кормить никого не собираются и что надо, собственно, спасать нового «соседа» по комнате.              — А-а-а! — закричал мужчина, дабы спугнуть невинного жучка и тем самым предотвратить неизбежный конец, к которому всё и шло. Только вот Сакура была ровно противоположного мнения:              — Вы чего делаете? Хотите под капельницей до выписки лежать?! Так я вам это устрою!              — Жестокая женщина!              — Вы не поняли? — угрозу в голосе девушки различил бы и ребенок. Правда, Гай с его наивностью и склонностью к сантиментам просто проигнорировал бурное заявление чрезмерно возмущенной Харуно.              — ОН НЕВИНОВЕН! — громогласно и на всю палату завопил он. — Где справедливость?!              Сакура в ответ выставила тяжелую артиллерию:              — Капельницу ему!              — Может, не надо? — робкий голосок какой-то девчушки — видимо, недавно устроившейся в этот ад под названием Госпиталь, — не возымел никакого эффекта.              Только Гай сильнее начал жестикулировать, а милая с виду Сакура — ругаться самыми отборными словечками, имевшимися в её лексиконе специально «для таких случаев».              — ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ?! — а вот и Шестой.              — Какаши, она… — Гай попытался оправдаться — правда, безуспешно: Сакура, скривив по-детски губки, перебила его:              — Сенсе-ей!..              — МОЛЧАТЬ! Вы мне работать мешаете! — кажется, им уже не отвертеться.              «А всё этот проклятый жук!» — Сакура мысленно уже четвертовала бедное насекомое, вдобавок выпотрошив.              «Мне конец: с одной стороны жутко страшный Какаши, с другой — строящая саму невинность Сакура…» — вынес вердикт Гай — и спрятался ото всех проблем под теплое одеялко.              — Э-эй, мне что, одной отдуваться? — девушка принялась стаскивать с больного одеяло.              — А кто во всем виноват?              — ЖУК! — с уверенностью заявила она. Самообладание Хатаке от такой новости заметно покачнулось, и в нехорошую сторону.              — Харуно, живо в мой кабинет, — это он еще сдерживается.              «Вот и кто меня просил становиться главой Госпиталя? Сидела бы сейчас дома и не мучилась!» — обиженно подумала Сакура, всё больше расстраиваясь.              «А где бы ты деньги на шмотки взяла, а?» — остановила пререкания Внутренняя.              «У мужа…»              «У чьего? Твоего, что ли? — Сакура могла поклясться, что услышала глумливый смешок. — Так у тебя его нет!»              «Ой, заткнись».              «Сама…»              — Харуно, чего застыла? — прервал внутренний монолог Шестой. — Какие-то проблемы?..              — Да! У меня! — из-под одеяла совсем не вовремя вылезла макушка Майто Гая. — Нужно во избежание дальнейших конфликтов…              — Убить жука!              — Поймать жука! — закончили оба.              — Так… какого еще жука?.. — недопонял Какаши.              Мало того что мозг мужчины был полностью перегружен работой, так теперь это несчастное насекомое, которое нужно как-то ловить.              «Кто тут и несчастный, так это я!» — протестовало сознание. Правда, тихие возмущения Хатаке никому не были интересны.              — Ладно, где ваш жук? — выдыхая для восстановления былого самоконтроля, поинтересовался он.              Сакура и Гай указали куда-то в потолок.              Пока медсестры шушукались, а Какаши отлавливал шустрое насекомое, эти двое соревновались, по предложению Гая, в камень-ножницы-бумагу. Выиграла Сакура, — мир был благополучно заключен. Мужчине же достался презент в виде жучка, который не переставал передвигать лапками, с важным видом семеня по его толстому большому пальцу.              Палату покидали уже с веселыми разговорами — как-то все сразу позабыли про бедную Сакуру, которая еле успевала за семимильными шагами Шестого Хокаге и со страхом представляла, что её может ожидать в Резиденции.              

***

      

      — Присаживайся, — Какаши ленивым жестом указал на кресло, где Сакура обыкновенно читала его извращенские книжки. Только теперь уже она была в незавидном положении, а не сенсей с его страстью к литературе.              — Может, не надо?.. робко спросила девушка, но всё же уселась на самый краешек. — Жук как жук…              — Сакура, тебе что, проблем не хватает? Твои отчеты до сих пор не лежат на моем столе, а ты ловишь какого-то жука?..              — А не много ли ты на себя берешь? — вспыхнула девушка. — Мы же договаривались: Госпиталь — целиком и полностью МОЯ территория!              — Ты как со старшими разговариваешь, а? — он даже потрепал эту обнаглевшую за ухо — в назидание.              — Ой, от кого научилась…              — Вот как знал, что не надо было отдавать тебя под крылышко Пятой… — преувеличенно сердито цокнул мужчина. Сакура вдруг хитро улыбнулась:              — Тогда, может, отпразднуем хорошее завершение дня?              Бутылка нашлась сама собой: Цунаде выпивку прятала очень тщательно, но острый нюх Какаши уловил бы и самую капельку алкоголя. Так что, довольные, они быстренько «накрыли стол», не забыв при этом плотно закрыть все окна и двери: не хватало еще, чтобы чересчур деятельные сотрудники застали Шестого пьянствующим на пару с главой Госпиталя Конохи.              — Если бы мне было меньше восемнадцати… ик!.. ты бы наверняка сам всё выпил, да еще и заставил бы меня на это смотреть… — язык девушки уже прилично заплетался, но Сакура была настроена решительно. — Цунаде-шишо всегда так делала…              Мужчина усмехнулся, в который раз присосавшись к горлышку наполовину испитой бутылки.              — Я тебе больше скажу: если бы ты не была совершеннолетней, я бы не влюбился в тебя… — Какаши задумался на секунду, но потом, плюнув на все условности, добавил:              — Не хочу сесть за сексуальное домогательство.              — Но ведь мне не было восемнадцати, когда мы… — Какаши, улыбнувшись, поднес к её губам свой указательный палец.              — Тс-с…              Сакура засопела возмущенно, но палец не убрала. Вместо этого осторожно облизала язычком теплую кожу Хатаке, сымитировав сексуальный контакт.              — Сакура…              — Тс-c…              — Сакура!.. — Какаши с усилием восстанавливал сбитое дыхание. Только вот не учел повышенное либидо Харуно: та, углубив поцелуй, — маска давно была брошена к уже пустой бутылке, — просунула под тонкие мужские трусы свои маленькие ладошки.              Кожа мгновенно покрылась мурашками, заставляя Какаши всерьез волноваться за непрочитанную документацию и прочую работу, которую он попросту не успел сделать — и даже начать.              Ну кто, кто его просил вламываться в эту священную обитель под скромным названием Госпиталь?!              Харуно времени никогда не теряла — только растягивала удовольствие и себе, и доведенному до известного предела мужчине, водя упорным язычком по возбужденному члену.              Какаши между влажными стонами клятвенно обещал сделать ей куннилингус, что только подогревало её интерес — чисто научный, как оправдывалась девушка.              А пока её рот стойко выдерживал испытание эрегированным мужским органом.              — У меня сейчас… ох!.. такое ощущение, что это я семнадцатилетний неопытный мальчик…              — Хорошо, что ты осознал это, милый, — шутя и улыбаясь наполненным спермой ртом, ловко застегнула ему штаны Сакура.