Коля, блять, где мой чай?! Я что так многово прошу? Я же не прошу возраждать комунизм! Где мой чертов чай?!

Главный член организации “крысы мертвого дома”, сегодня уже как неделю находился у себя дома на Родине. С захватом Йокогамы план благополучно провалился, н станет ли унывать наша всеми любимая крыса? Конечно нет. Он начнет придумывать новый план по захвату этого мира и когда ни будь точно добьется своих слегка злобных планов. Сегодня в крысиную головушку пришла гениальная мысль, по захвату этого мира. Мысль заключалась в том, что можно было бы захватить для начала Россию, что для такого амбициозного человека как Федор будет не сложно. Его вовсе не смущал тот факт, что такие же амбициозные люди как он не смогли сделать этого, но будем честны. Федя гораздо умнее, хитрее, более упертый чем они. Так, что он не сомневался в части своего грандиозного плана. Когда страна окажется под покровительством Достоевского, крыса возродит коммунизм, из-за чего управлять этим стадом станет еще проще. Ну не прекрасно ли? Но остановиться ли он? О нет. Ему нужно больше. В крысиные закралась мысль о том, что нужно будет после всех предыдущих манипуляций организовать сотрудничество с предыдущей страной, попавшей под раздачу того, что хотел бы приватизировать Достоевский. Наверняка страна восходящего солнца захочет расширить свою территорию, за счет России. В то время как сама она поделиться с огромной, но ничего не добившейся страной своими разработками и умениями. И вот, великая держава готова. И представлять ее будет сам Федор Достоевский. Эх…. Сладкие мечты. А пока, что это всего лишь не реализованный план гениального стратега, по совместительству любителя горячего, вкусного чая. Ой, кстати о нем! Пока Федя расписывает свою идею он разнообразит стук пальцами по клавиатуре ноутбука, чашкой божественного напитка, которые все новые и новые приносит его любовник- Николай Гоголь. Но последняя кружка чая закончилась уже пол часа назад и новая порция попрошена сразу же. Приготовить чай это конечно, целая церемония, но она вряд ли затянется на столь долгий период. Вспомнив о данной внезапно появившейся проблеме, Федор отвлекся от своих мыслей и глянул на закрытую ясеневую дверь. Квартира была не большой, располагалась на восьмом этаже в доме сталинской постройки, чуть ли не в центре столицы России. Планировка была довольно компактной и удобной. Кухня находилась не далеко от спальни, из разделял лишь маленький коридор, совмещающий в себе прихожую. Минусом данной квартиры являлось то, что шумоизоляция была просто отвратительной, и все, что происходило в квартире было хорошо слышно. Так к чему это я? А к тому, что сейчас владелец квартиры не слышал не единого звука, и его это насторожило. Чего это он так долго? Это же не жертвоприношение, и не масштабное кровопролитие какое-нибудь! Приготовление чая конечно дело ответственное, но не в такой же мере, чтобы возиться с этим так долго. Решив удостовериться в нормальном состоянии кухни, а ну и Гоголя конечно же тоже, он отправляется в сторону кухни. В коридоре темно, из заветной комнаты доноситься тусклый, теплый свет, что жутко напоминал свет от…. Свечей? Осторожно проходя ближе на этот свет Достоевский осмеливается окликнуть Гоголя: -Коля! С чем ты там возишься? Я же уже давно попросил принести чай! –на голос сразу же отзываются, так что он даже не успел зайти туда, так как наткнулся на тумбочку в коридоре и теперь собирал различные тюбики с какими-то кремами. -Ты уверен, что хочешь именно чай? Ты так часто его пьешь. Может быть ты бы хотел кофе? А может сразу…. Меня? –в этот момент к нему входит и сам Федор, встав в дверном проеме, но увидев следующую картину встал не только Федя в дверях: множество свечей расставлено по ближайшей к двери части большой комнаты, использующейся как гостиная. Они везде: на тумбочках, перегородке разделяющей части кухни стоявшей за спинкой дивана, даже несколько на полу, но так как Коля имеет инстинкт самосохранения и не хотел бы, что бы стояк Федора сменился на то, что инициатору придется вместо знатной ебли убирать огнеопасные, стоящие на полу свечи куда по дальше, а потом выслушивать марали о, том что, если что-то пойдет не так-то это все. Это все, мы все умрем, все сгорит, и трупов даже никто не найдет. Да, наша маленькая крыса параноик, но мы все равно его все любим. Возвращаясь к дивану. Там и находился сам зачинщик данной ситуации. Растянувшись во весь рост на вышеупомянутом предмете мебели, лежа на боку, и подперев голову на согнутую в локте руку, Гоголь ехидно и слегка извращено улыбался. Его за всегдашняя коса была распущена, что бывает редко. Почти белые волосы, от вечного ношения тугой косы они были слегка волнистые, лежали на бледных плечах. В целом вся кожа парня была бледной, хотя в данный момент на щеках можно было заметить легкий румянец, пожалуй, для него это не было на столько абсурдно, поэтому румянец был еле заметен. Чего не скажешь о Достоевском. Его красное от смущения лицо с неким непониманием, читающимся в нем вызывало еще большую улыбку, по совместительству с эти умиление. Впрочем, от вида на сидящего перед ним человека не засмущаться просто нельзя: растянутая, белая футболка, принадлежащая Федору, но снова оказавшаяся на Гоголе, он довольно часто берт их даже без спроса, но был бы Федя против. На тонких, аккуратных, длинных ногах были кружевные чулки черного цвета. Где он только их достал? Ах... Вечно забывается, что это за человек, а такие как он могут все, что угодно. Так, что все вопросы сразу отпадают. -Так, что, Дос-кун? Неужели тебе не нравится? -этот вопрос был не столько для того что бы узнать мнение Достоевского, да и Гоголь на столько самолюбив, что он просто не мог даже подумать о том, что Достоевскому может что-то не нравится, а был задан скорее для того, чтобы вернуть Федю в реальный мир из некого “экстаза’’. --А? –удивляется такому вопросу Федор, но витать в облаках перестает- Нет, мне очень нравиться! –произнеся это он быстрым шагом подходит к Николаю, хватает его за запястья рук и тянет на себя попутно присаживаясь на диван. Коля оказывается сидящим на чужих коленках, слегка приподнимается вверх, и впивается в чужие сухие губы, ставя свои руки на чужие плечи, одной ладонью хватаясь за затылок крысы, на которой он сидит, тем самым позволяет себе еще сильнее вцепиться в губы напротив. Руки Достоевского же, ложатся на чужие бедра. Диван был разложен, так что идти в спальню нашим ребяткам не обязательно. Хотя, они бы и так не пошли. Камон! Это займет лишнее время! Кому оно надо? Определенно не этим, желающим друг друга здесь и сейчас крыскам. Достоевский повалил Гоголя спиной на диван и навис над ним, засматриваясь на милоту на против, на пару секунд, заправил белобрысую прядь, упавшую на моську парня за ушко, и вернулся к его губам. Сплетает языки, путешествует своим по ряду белоснежных зубов, по чужим деснам, изучая чужой ротик. Поцелуй прекращается тогда же когда и воздух в легких этих двоих. Не долго отдышавшись, Федор продолжил это прекрасное гейское месиво тем, что начал оставлять дорожку из поцелуев на теле Николая. Вот из уст Гоголя вырывается первый стон, смешанный со смешком, что даже подчеркивал его образ ебанутого клоуна. Феде нравились эти стоны, знаете, они бы всем понравились! Сняв футболку с Коли, Федор так дошел до нижнего белья. В такие моменты оно лишнее. Не находите? Да, даже если не находите вас никто не спрашивает (автор-сучка). Вот Федя так считает, поэтому лишний элемент одежды летит куда подальше. Он отстраняется от излюбленного тела, ставит ладони на колени любовника и разводит тому ноги. Он подносит свою руку ближе к Гоголю, мол: облежи пальцы. Коля, же без зазрения совести, пошло улыбнулся, приподнявшись на локтях взял в свою руку чужое запястье, притянув еще ближе взял средний и указательный палец в рот. Вот Федя уже вводит в Гоголя первый палец, и слышится очередной стон. Больно. Но зная, что будет дальше, неприятные ощущения отходит на второй план. Когда первый пальчик начинает двигаться свободно и бедняжке становится одиноко, Федор как самый добрый человек в мире, решает заполнить пустоту в душе одинаково пальчика, ну и заодно в гоголевском отверстии. Вводит второй. Конечно, когда и эти двое начинают двигаться свободно третий палец, Достоевский решил им не давать, милосердие закончилось. Да и зачем нам тройничок? Пальцы он выводит. Стягивает с себя штаны в месте с бельем. А на смену им приходит его член. Повезло, что не член какой-либо организации, ибо посторонние им не нужны. Дав Николаю привыкнуть, он начал набирать темп. Стоны участились и грели душу главной крысе. Гоголь всячески выгибается, пошло улыбается, глядя в аметистовые глаза возлюбленного. Теперь уже от удовольствия стонут оба. Пару минут спустя Федор находит простату, и первый толчок по ней, вызывает вскрик от переизбытка удовольствия из уст пасива. После фразы “еще”, башню сносит окончательно, хотя на месте ее и не было. Толчки становится все чаще и жестче. Прогибы в спине уже напоминают кошку с ее грациозностью и гибкостью. Помните про звукоизоляцию в этой квартире, а вернее ее отсутствие? А она не появилась)) Бедные соседи.... Но нам на них похуй! Так что наша грандиозная ебля продолжаеться! Еще несколько толчков и громких стона как каждый из участников процесса изливаеться, Гоголь- себе на живот, а Достоевский- внутрь. И вот они падают без сил на диван в обнимку. -И все же. Я просил чай.